stupefiant

в океане недосказанных фраз, в тихом омуте злых многоточий, я хочу тебе робко сказать: приезжай, я соскучился. очень.

***

Эти карие глаза были самыми светлыми в его жизни. Лежа сейчас в полумраке на кровати их общей с Тэ спальни, Чонгук это осознал. Он стал вспоминать, как их пальцы переплетались, как тот дарил ему поцелуи в шею, думая, что старший спит, как укрывал его одеялом, когда он приходил в пизду угашенный и падал на пол его теплой комнаты. Чонгук никогда не знал, как этот парень хотел его поцелуев в ответ. Или даже не поцелуев, а простого мягкого взгляда, который говорил бы о том, что все в порядке и они в безопасности. И речь сейчас идет не о Тэхене, который вот вот уже должен был вернуться из Тэгу вместе со своим красным дипломом, полученным благодаря стараниям его парня. Он снова увидит эту яркую улыбку, радостный визг и получит теплые объятия. Если конечно к его приезду сможет все-таки принять решение. Чимин влюбился в Чонгука с первого дня их встречи. Он считал все их прикосновения, пока окончательно не сбился со счету. Когда мы промокли под дождем на автобусной остановке, Пак впервые перед ним заплакал, а брюнет лишь хмыкал, говорил, что все наладится, а позже все-таки дарил утешительные объятия. Чимину хватало. Он плакал тогда не из-за проблем с отцом, не из-за проблем в школе. Чимин плакал, когда смотрел на Чонгука, потому что боялся его потерять. Был пасмурный день, они сидели в квартире младшего и разговаривали о ерунде, Чон брал его за руку, сладко улыбался и целовал запястья, пропитанные шрамами, а Чим просто мечтал никогда его не отпускать. Он помнил, как тот провожал его домой со школы, держал за руку и рассказывал о своем любимом исполнителе. Пак делал вид, что понимает и кивал головой. В тот день пошел сильный дождь, мы стояли около дороги и он крепко обнял рыжеволосого. После этого Чимин понял, что забыть его никогда не сможет. » — Раньше выстрела не падай». В один из солнечных дней приехал Тэхен, подарил ту самую долгожданную яркую улыбку, теплые объятия и надежду на что-то светлое. Он показал своему хену диплом об окончании, счастливо прыгая на диване, а потом упал и потянул того к себе за руку, чтобы заключить в объятия. Они и правда скучали друг по другу, расстояние и время делает свое дело, но что-то изменилось. Нет, Тэхен не перекрасился, не сменил стиль одежды и даже еще не разлюбил Чонгука, но что-то стало в нем стальным. Чон это заметил, когда, в очередной раз Тэ играл в игру и при победе он не прыгал, радостно визжа, как обычно, а просто нахально улыбался в экран, говоря своим взглядом о том, что победитель здесь только один. Изменения были заметны, когда они оба вышли на задний двор, чтобы поучиться в стрельбе, стреляя по мишеням на дереве, и руки Тэхена не дрожали, как обычно, а плотно держали оружие, выстреливая в цель. Чонгук не хотел узнавать, что произошло с младшим за все время пребывания в учебном заведении, да это и не понадобилось. Тэхен сам раскрыл все карты, когда однажды, придя домой, он кинул перед старшим наркотики и твердо сказал, что собирается заниматься этим от имени его компании. — Ты же знаешь, что я не хочу, чтобы ты был с этим как-то связан, — Чонгук взялся за голову и тяжело дышал, потому что его не хотели слушать. — Папочка, я давно уже не малыш, чтобы тебе за меня решать. Сука, мне уже семнадцать, еще немного до совершеннолетия, а я не могу принимать решения? — Ким сел рядом с ним на диван и тяжело вздохнул, кладя руку тому на плечо. — Я ведь знаю, что ты любишь это дело и я не хочу, чтобы из-за меня ты прекращал этим заниматься. Чонгук посмотрел на голубоволосого и махнул головой, соглашаясь, и получая улыбку в ответ. — Тогда завтра выезжаем. У нас много заказчиков в Пусане. «Пусане. Пусане. Пусане.» — отзывается эхом у Чонгука в голове и перед глазами мутнеет. В ушах будто застилается пелена и он не может ничего видеть, кроме образа Чимина. Чонгук буквально уже был готов сгоряча сделать Тэхену предложение руки и сердца, чтобы не терзать себя до конца своих дней, но то, что выпалил его парень просто сбило его с дороги. Пытаться снова кричать и говорить, что младший еще не дорос, чтобы не ехать в тот город? Не выйдет, Тэхен просто обидится, но уедет туда один, чтобы сделать то, что хочет, ведь, если он хочет, он это получит. — Но, так как ты боишься за меня, я позвал с собой некоторых наших сотрудников, таких, как Намджун, Джин и Шуга. Они помогут нам безопасно доставлять наркотики. Чонгук снова кивает, ставит на стол перед Тэхеном яичницу, чтобы тот перекусил, а сам отдаляется в спальню, не зная, как жить дальше. Он смотрит на коробочку с кольцом, вновь вертит ее в руках и кладет в самый дальний ящик. «Самая большая наша драма состоит в том, что в начале мы всегда знаем, что будет в конце, но это нас не останавливает.» Чонгук правда пытался отговорить Тэхена, говорил ему о том, что ему срочно нужно уехать в Америку, но Ким не отпускал, продолжал твердить, что они в Пусан поедут вместе, что Чон всех подведет, если не поедет туда. В итоге брюнет просто кивает, соглашается, а ночью уходит стрелять, чтобы унять гнев. Тэхен слышал стрельбу, но упорно пытался заснуть, надеясь, что завтра будет лучше. На утро они собирают немного вещей, забирают хенов и едут прямиком в Пусан. Никто не знал, что они так мало проживут в их новом доме, но, Чонгук по крайней мере знает, что они вернуться, так как все их вещи остались там. Они едут в тот город на время, лишь, чтобы продать редкие наркотики, на которые сейчас спрос. Пару деньков там, пару деньков в другом городе и они вернуться обратно, Чонгук постарается все-таки отговорить Тэхена, ведь он уверен, что все эти незаконные дела быстро наскучат младшему. Пусан встречает их сильным ливнем. Брюнету кажется, что с тех пор, как он покинул этот город, его преследует нехорошая погода. Будто бы сам всевышний говорит о том, что он когда-то там пошел не по той дороге. Сняв приличный номер в отеле, Чонгук с Тэхеном заселяются отдельно от хенов. — Завтра утром две поставки, одна на набережную, другая в хостел. Наверное бомжи покупают, — Тэхене усмехается и вместе с телефоном падает на мягкую кровать, кутаясь в одеяло. — Ты же в курсе, что наркодилеры действуют по одному, чтобы меньше шуму, а если мы придем всей бандой, будем выглядеть угрожающе, — Чон снимает с себя футболку и падает рядом с младшем, кладя голову тому на плечо. — Не парься, хен, это просто безопасность, я знаю, что делаю, — Чон закатывает глаза. — Ладно, давай спать, завтра будет трудно.

***

Чонгук надеялся, что все пройдет быстро и тихо, что, когда они за пять дней доставят все заказы, они просто благополучно свалят нахер, но нет. Видимо у жизни на них совсем другие планы. Старший просыпается от криков голубоволосого, который чуть ли не по стенкам бегал от злобы, читающаяся на его лице. Он медленно садится на кровати, протирает глаза и глупо смотрит на младшего, ожидая объяснений. — Сука, ты это видишь? — Тэ стал тыкать телефоном в лицо Гуку, пытаясь показать на что-то, но из-за непривычной яркости, глазам старшего стала только хуже. — Ты видишь? Только вчера через интернет я договорился о поставке в хостел, а теперь они мне пишут, что нашли дилера, который доставит им за меньшую сумму. Что нахуй? Они реально думают, что Опиум продается по такой цене. Развод, уверяю, — после всей этой речи Ким спрыгивает с кровати и зайдя в ванну, громко закрывает за собой дверь, показывая своим видом, что он недоволен. — Блять, мой первый заказ сорвался из-за какого-то говножуя. Чонгук, игнорируя злостные позывы своего парня, направился в соседнюю ванную комнату, которых было в номере две и встал под горячий напор воды, просыпаясь. Если дело так пойдет, то они раньше от сюда свалят. Еще один заказ провалится из-за какого-то наркодилера и все, жизнь удалась. Из-за этих мыслей брюнет с улыбкой выходит из ванной, полностью переодетый и ставит кофе. — Не расслабляйся, через два часа у нас вторая поставка. Я пока не сказал хенам, что произошло, поэтому поедем вдвоем, — голубоволосый демонстративно выключает газ и тянет Чонгука на выход, слыша в ответ его мат. Когда до набережной оставалось совсем чуть чуть, Тэхену пришел отказ в поставке, снова ссылаясь на то, что заказчики нашли дилера, доставляющего по более низкой цене. Ким чуть ли не выпрыгивает из машины, когда та подъезжает к месту назначения, и бежит вниз к воде, где столпились пару человек. Один из них и был тем, кто заказывал у него наркоту. — Парни, что за дела. — Я же отказался, нахуй ты приехал, придурок. — Сука я спросил кто вам нахуй продал за более низкую цену. Можно адресок, я тоже закажу? — Тэхен скалится и выдергивает у одного из них листок с корявым адресом, прячет его к себе в карман, пока Чон не видит и идет обратно. Чон встает недалеко у воды, спокойно вдыхая морской воздух и видит бегущего к нему парня. — Все, концерт закончен, поехали домой. — Я еще постою. — Как знаешь, — Тэхен плюет в песок, всеми действиями показывая, что тот обижен и разговаривать с ним в ближайшее время не намерен, и уходит неизвестно куда. Чон вздыхает и осматривает территорию пляжа. Давно он тут не был. Повернув голову к маленькому кафе, он вспоминал, как угощал там Чимина пончиками, потому что отцовских денег не хватало на пропитание, а старшему не жалко. Вон там, у ручейка они разговаривали о китах, о том, как они выпрыгивают из воды, чтобы взлететь, но у них ничего не получается и они ударяются об море. А вон там… Чонгук застывает, раскрывает глаза шире и его тело становится совсем не его. Там недалеко стоял рыжеволосый парень, прямо на том месте, куда они раньше с Паком сбегали от проблем, ложились на песок и смотрели на ночное небо. Чонгук всегда повторял о том, что звезды укажут, что делать. Двигаясь вдоль воды, он все ближе и ближе подходил к курящему силуэту. Чем ближе подходил, тем больше ему было видно; эти татуировки на мягких руках, эти пухлые губы и рыжие волосы, и этот стальной взгляд. Все изменилось в этом парне. В уме у брюнета не укладывалось, как тот мог набить себе такое количество тату на такие превосходные ручки. Не понимал. Подойдя ближе, он остановился, встал боком к парню и тоже закурил. — Привет. Чонгук надеется услышать хоть что-то. Боится, вдруг это совсем не Чимин, вдруг это совсем левый парень, который покроет его сейчас четырехэтажным матом и пошлет куда подальше. Чонгук боялся. Но когда к нему повернулся этот парень и он смог взглянуть ему в глаза спустя четыре года, он понял, что не ошибся. Гребаный Пак Чимин. Гребаный… — Привет, Чонгук, — брюнет ожидал, что после стольких лет тот прыгнет к нему в объятия или хотя бы по глазам будет видно его счастье, но ничего. Просто пустота и сталь. Это убивало. — Когда курить начал? — Когда ты ушел, — Чимин тушит сигарету об свою руку и у Чонгука сердце в осколки разбивается. — Что-то хотел? — Обнять тебя, — Чонгук не смотрит на Чимина, как и тот на него. Старший тушит сигарету об упаковку и кладет руки в карманы. Почему они оба просто не уйдут домой и не забудут о своем существовании? Почему нет? Чимин вздыхает, встает перед брюнетом, закрывая собой весь вид на воду и обнимает сдержанно, кладя голову тому на плечо, а Чонгук обнимает так, что руки дрожат. Ему было тяжело контролировать свою силу, чтобы не показать то, как сильно он ждал этой встречи. Как сильно хотел обнять, поцеловать, прикоснуться к нему. Как за все это время он понял, как сильно любил этого Пак Чимина. — Обнял? А теперь получи уебок за все то, что ты мне причинил, — Чимин сплевывает и ударяет Чонгука по лицу, от чего тот падает на песок, хватается за место удара и не встает. Больше никогда не встанет. «в фотоателье мне сказали, что моя фотопленка полностью засвечена, и на ней нет никаких фотографий. я пришел домой и очень долго смотрел на пустые черные кадры, где были мои самые ценные фото с тобой.»