Жить нам страшно, мы выживаем!

      Гарри Поттер — человек действия. Думать — не его прерогатива, но в последнее время он начал много задумываться. Ему не нравилось, как складывалась его нынешняя жизнь, а будущее просто пугало своей неоднозначностью. И если в прошлом и было то же самое, тогда хотя бы было понятно, что свет — это свет, а тьма — это слизеринцы, да и Дамблдор всегда указывал, что ему делать. Даже когда умер. Но сейчас всё стало таким спокойным, размеренным и счастливым, что Гарри просто не знал, как ему на это реагировать. Радоваться, что вся эта бойня против сил зла закончилась? Ну, так она ещё не закончилась, и вряд ли когда-нибудь закончится. Учиться на аврора или мракоборца? После войны вновь возвращаться на поле битвы не хотелось, а для другой работы Поттер не годился. Или же ему строить отношения с любимым человеком? Надо бы этого человека сначала найти. И вот поэтому Гарри Поттера сейчас посещали странные и безумные мысли, связанные с желанием бросить всё и просто начать сначала, чтобы больше не было всего этого неопределённого и странного. Даже Джинни, бывшая девушка Гарри, не смогла вынести его частых перемен в настроении. То они вроде бы увлечённо обсуждают квиддич, и тут вдруг Гарри о чём-то тоскливо задумывается и неповадно начинает рассуждать о бренности жизни и бытия, пугая своей безысходностью Джинни. Она больше не понимала, как вести себя рядом с ним, а Гарри просто не понимал, как реагировать на всё то умиротворение вокруг себя.       Гарри казалось, что он не на своём месте, и если он продолжит так дальше жить, то перестанет быть собой, быть просто Гарри. Всё это началось ещё задолго до начала войны с Волан-де-Мортом: ещё тогда, когда Хагрид поведал ему о том, что он знаменит, что каждый ребёнок слушает сказки о Мальчике-который-выжил и восхищается им. Тогда многое перевернулось в его мировоззрении и потихоньку простой мальчишка в нём начал исчезать. А ведь этот мальчик пусть и был тихим и угрюмым, но в глубине души он всегда был охвачен азартом и желанием вечного бунта против своих дяди и тёти, против Дадли с его шайкой и вообще против этой жизни. Возможно, последнее осталось в Гарри и поныне. Именно поэтому он с трудом не поддавался тем диким мыслям в своей голове, желающих огромных перемен и встряски мирного склада течения жизни вокруг самого Поттера.       Его друзья старались смотреть на его чудаковатое поведение сквозь пальцы, но вскоре они начали сильно беспокоиться за душевное спокойствие их друга. Чтобы хоть как-то привести его в порядок, они стали возить его за собой в разные путешествия: то в горы, то в столицы многих туристических стран. Всё вроде бы было хорошо, и Поттер даже начал оживать, но с каждым возвращением домой он вновь тускнел и будто терял что-то дорогое, находясь в родной Англии. Это заметили не только Рон с Гермионой, но и сам Гарри. Это привело к тому, что он просто однажды взял да сбежал из страны, оставив своим родным всего несколько строк на обрывке пергамента: «Здесь находиться невозможно. Я устал. Не ищите меня. Всё будет хорошо». Сказать, что его родные были в ужасе — всё равно, что ничего не сказать. Они буквально рыли носом землю, лишь бы отыскать какой-нибудь давний след, который хоть как-нибудь указал бы, где сейчас находился Мальчик-который-обезумел, но в итоге только сам Гарри смог прояснить, что с ним и где он.       Как оказалось, сейчас он обосновался в каком-то захолустье, которое не так-то просто найти на географической карте Северной Америки. МАКУСА помогла ему в оформлении документов для спокойного проживания среди магглов и теперь он собирался ходить в маггловскую школу, объясняя это тем, что в магический мир он возвращаться не желает и сейчас лучше будет обзавестись хоть какой-то корочкой об окончании школы, чтобы дальше суметь поступить в какой-нибудь маггловский университет. Гермиона, сначала, когда в первый раз прочитала пухлый конверт от своего друга, была в ярости и негодовании, но быстро остыла и поняла, что если её друг действительно этого хочет, то пусть так и будет. Гарри уже давно не маленький, у него своя голова на плечах и он сам вправе решать, что ему делать. Рон же просто принял это, как должное, ведь он и сам, как и Поттер, давно осознал эту истину. Лишь для Гермионы это стало чем-то неожиданным, ведь она уже привыкла их опекать и по-прежнему принимала за неразумных детишек. В общем, жизнь у каждого шла своим чередом и лишь Поттер творил с ней что-то, не поддающееся объяснению.