Жить нам страшно, мы выживаем!

      Закрыв за собой дверь, Гарри позволил себе не сдерживаться и улыбка сама собой налезла на его лицо. Прерывисто набрав в лёгкие больше воздуха, Гарри недоверчиво дотронулся до своих губ, пытаясь понять, весь этот день был явью или сном. Пока выходило, что да, чёрт возьми, у него начались отношения с вампиром. Конечно, вслух ничего не было сказано об этом, но, пожалуй, в их случае слова были бы лишними. Узнай об этом Рон, покрутил бы у виска пальцем, мол «С ума выжил? Отношения между волшебником и вампиром? Ты серьёзно? Я пишу в Мунго, авось твои мозги вправят». Гермиона безусловно была бы более терпимой, но всё равно, даже с её толерантностью ко всем, осуждала бы его выбор. Ведь все знают, что вампиры опасны, и, как не странно, именно им твердили на первом курсе о том, насколько их стоит опасаться и на что они способны. Чувства в очередной раз победили в Гарри всё его благоразумие, но он не жалел об этом. Сегодняшний день доказал то, что всё было не зря. Эдвард оказался очень чутким и невыносимо милым. Если забыть о том, что он вампир, то он был идеален для Гарри. Джинн и Чжоу просто меркли перед этим обаятельным (не совсем) молодым (точно не) человеком. Гарри и представить не мог, как хорошо находиться в кольце сильных, бережных рук вампира, изо всех сил желающего ему показать, как сильно он ему нравится, но при этом, боясь ненароком сделать ему больно. Перед таким монстром из сказок сердце Гарри таяло, словно шоколад под палящим солнцем. Рядом с Эдвардом Гарри снова почувствовал себя подростком, ещё ни разу не познавшим любовь, хотя это и не было правдой. Но всё же отношения с парнем у него были впервые.       Зарывшись пальцами в свои тёмные волосы, Гарри привёл их в ещё больший беспорядок, становясь похожим на большой одуванчик. Губы сами собой растянулись в глупой улыбке, когда как их обладатель находился где-то далеко, отстранённо раздумывая над предстоящим вечером. Гадать, что будет, особого смысла не было, но Поттер был не прочь помечтать, и одними разговорами его мысли не ограничивались.       Время ожидания нужно было как-то скоротать, и Гарри решил, что проверка почты достойное для этого занятие. Тем более, это помогло бы ему отвлечься на проблемы друзей, в наличии которых он не сомневался. Что не день, у них, как и у него, всегда были проблемы, и каждый делился ими друг с другом. Конечно, кого-то участь быть облитым чужими излияниями души постоянно обходила стороной, но этим человеком почти всегда был не Гарри. Им могла стать Гермиона, когда Рон жаловался на неё, или же мог быть Рон, когда Гермиона делала аналогичное с ним. Но почти никогда Гарри, из-за чего он знал об отношениях своих друзей порой даже больше, чем они.       Вот и сейчас, усевшись в своём кабинете с маленькой стопкой писем в руках, Гарри окунулся в метания Гермионы, у которой начались проблемы на работе. Из-за того, что она несколько раз ходила к начальству за продвижение защиты прав оборотней, её стали заваливать работой и всякой чушью, чтобы она прекратила эти поползновения в сторону справедливости. Она сильно горевала по этому поводу, ведь положение оборотней и прочих магических созданий со временем всё ухудшалось, но правительство даже не хотело как-либо это исправлять. Судя по тому, что она ни разу не упомянула в письме Рона, это значит, что не только работа заставляет её волноваться и переживать. Расставание ей явно далось нелегко, и она всё ещё пытается свыкнуться с этой мыслью, что бывает очень сложно. В такие моменты она предпочитает переживать одна, никого этим не беспокоя, но Гарри-то знал подругу как облупленную, поэтому сразу её раскусил. Что ж, раз Гермиона не хочет об этом говорить, Гарри не станет упоминать об этом в своём ответе, лишь предложит ей способ решения её проблемы на работе.       Когда Гарри уже тянулся за ручкой, по всему дому прозвучала трель дверного звонка, и его рука остановилась на пол пути. Кто-то пришёл к нему домой, хотя на это время Гарри никого не приглашал. Оставался ещё вариант с Эдвардом, ведь волшебник сказал ему приходить раньше обычного, но как-то слабо верилось в это, потому что с их прошлой встречи прошло всего около тридцати минут. Заперев дверь кабинета на ключ, Гарри спокойно пошёл к входной двери, через мутное стекло которого можно было заметить чей-то высокий силуэт.       — Эдвард? — удивился Поттер, увидев оного перед собой. Вампир был каким-то странным. Стоял по стойке смирно, не мигал и смотрел на Гарри, будто впервые его видел.- А что так… быстро? Сюда до твоего дома и обратно дорога занимает намного больше времени. Ну, если учитывать, что ты сразу уехал после того, как мы разошлись.       — Дело в том, что я и не уезжал, — просто ответил Эдвард, подойдя к Гарри и, наконец, проявив на своём лице хоть какую-то эмоцию - радостную улыбку. Облегченный этим, Поттер улыбнулся в ответ и поцеловал его за кончик носа, встав на цыпочки.       — Какой нетерпеливый Бельчонок. Но, к несчастью, у меня ещё есть незаконченные дела, так что сразу к самому увлекательному мы не приступим. А пока, можешь пройти в мой дом, через дверь прошу заметить, и посидеть где-нибудь тихонько, любуясь мной, — несколько игриво проговорил волшебник, закрывая дверь за вошедшим в дом Эдвардом.       Вампир не стал оглядываться по сторонам, так как уже видел здесь всё, что только можно (не смог сдержать любопытства), и с интересом посмотрел на своего волшебника. Гарри был в пижамных штанах и в большой футболке, поэтому Эдвард не смог разглядеть хотя бы очертания его тела, но на что бы ни намекал Гарри, он не пришёл сегодня за этим. А ещё на Гарри были очки, которые он носил только когда читал, но не это было самым главным. Эдварду было интересно, что это за важные такие дела, которые были столь неотложными.       — И что ты делаешь? — спросил он, когда Гарри направился в сторону своего кабинета.       Вот что-что, но именно в кабинете Поттера Эдвард ещё не был, поэтому его интерес возрос. Пройдя за волшебником в тёмное, как и весь дом, помещение, Эдвард увидел дорогую мебель: от книжных шкафов, с какими-то странными книгами, до дубового стола, стоящего рядом с окном. Здесь было довольно уютно для одного человека, но вот двое здесь уместиться не смогли бы, хотя бы потому что на всю комнату был только один стул.       — Пишу друзьям письма, — объяснил Гарри, подходя к столу и собираясь сесть за него, но за доли секунды Эдвард опередил его и Гарри уселся на его колени, покачнувшись от неожиданности. Вскрикнув, он схватился за стол, пытаясь сохранить равновесие, и Эдвард схватил его за талию, прижав к себе.       — Эдвард! — возмущенно воскликнул Гарри. Холодный нос вампира уткнулся в шею волшебника.       — Что? Мне понравилось, когда ты сегодня так сидел, — бесхитростно признался Эдвард, потеревшись носом о нежную кожу парня. Это, безусловно, тоже нравилось Гарри, но так просто признавать этого он не хотел.       — О, ну раз так, тогда ладно, — иронично заключил Гарри, полностью переключая своё внимание на оставшийся одиноко лежать на столе пергамент. Вновь взявшись за ручку, волшебник начал строчить письмо, вдумчиво вписывая каждое слово. Эдвард тихо, как и было велено, наблюдал за ним, периодически вчитываясь в то, что он писал.       …Пока, как ты выразилась, ты являешься «обычным клёрком», лучше было тебе не лезть к начальникам со своим новаторством. Ты ведь знаешь, какие маги консервативные. Я знаю, как ты стремишься к справедливости и равноправию, но пока что, как по мне, старушке Англии ещё не время к таким новшествам. Маги всегда были заносчивыми и считали себя единственной разумной магической расой, в то время как оборотни и прочие подобные им были всего лишь полу-разумными. Одним взмахом руки не поменять взгляды людей на те или иные вещи, поэтому просто твоими излюбленными лекциями не обойтись. Ты ведь и сама это понимаешь. Нужны реальные доказательства и факты. Например, можно взять того же Римуса…       Эдвард мало понимал, о чём шла речь, но теперь он действительно осознавал, что магический мир и вправду существует, и даже продолжает жить по своему намеченному пути, отдельному от обычного мира. Если раньше он представлял его, как нечто эфемерное и далёкое, то теперь это ощущалось вполне реальным и близким. Даже парень, восседавший на его коленях, был не просто человеком, а самым настоящим пришельцем из другого мира. Под вопросом оставалось то, как же этот пришелец может выглядеть как обычный человек, а не как нечто, чего не должно быть и в помине. Для выяснения этого, Эдвард, пока Гарри в подробностях описывал свои примеры из жизни на пергаменте, залез рукой под бесформенную футболку парня, оглаживая его впалый живот и целуя его за соблазнительный загривок. Действительно, вроде бы обычный человек…       — Ты чего? — тихий голос Гарри вывел Эдварда из раздумий. Гарри повернул голову чуть в сторону, чтобы увидеть Эдварда, но в место этого наткнулся на страстный поцелуй.       Рука Эдварда зажила своей жизнью, в то время как её хозяин в поиске ответов начал изучать десна, зубы и язык волшебника, пытаясь принять тот факт, что вот он, тот, о ком вампир мечтал почти два месяца, сидит на его коленях, как ни в чём не бывало. Холодная ладонь покружила вокруг пупка Гарри и медленно начала опускаться вниз, к его тазовым косточкам, к которым вампир ещё днём хотел прикоснуться. Гарри распалялся под властными и сильными руками, извиваясь под ними словно уж на раскалённой сковородке, почти забыв о недописанном письме. Но это только почти, поэтому, когда Эдвард начал вылизывать его шею, смакуя доступную кожу, и скользить по стройному телу более настойчиво, Гарри опомнился и требовательно схватил руки вампира, останавливая их.       — Эдвард, — предупреждающе сказал он, посмотрев ему в глаза, — Мне нужно написать друзьям письма именно сегодня. Не мешай, если хочешь продолжения.       — Думаю, потом я не захочу продолжения, — недовольно пробубнил вампир, послушно успокаиваясь и позволяя Гарри продолжить свою писанину.       — Что ж, тоже не плохо, — отстранённо отметил Поттер, ставя окончательную точку в письме. Перечитав его полностью и сделав кое-где поправки, он отложил его в сторону, взявшись за чтение письма от Рона.       Всё это время Эдвард тихо наблюдал за ним и всё никак не мог налюбоваться им. Его волшебник был весь таким хрупким и маленьким, с тонкими руками и шеей, острыми ключицами и с плечами уже, чем у него. Эдварду это нравилось, но больше всего ему нравилось то, что не смотря на свою внешнюю хрупкость, Гарри был очень сильным и стойким человеком, что проглядывалось в его уверенных движениях и во всяких мелочах типа взгляда и тона голоса. Эдвард знал куда смотреть, чтобы это всё заметить, так как уже очень давно научился читать и анализировать людей. Именно поэтому он смог отделить Гарри среди прочих подростков, поэтому он положил на него глаз. Не потому что он как-то там успокаивающе пахнет или потому что его мысли были ему недоступны. Гарри сам по себе был очень занимательным человеком, вызывающим множество вопросов и не дающим на них ответы. Что ж, сегодня Эдвард их получит, а пока он следил за тем, как Гарри хмурил свои выразительные брови, пытаясь с чем-то смириться.       — Что-то случилось? — решил подать голос Эдвард, через плечо волшебника глянув на письмо в его руках.       — Да так, мой друг находится в стесняющих его новых отношениях, которые на свою голову решил себе устроить, — подавив тяжёлый вздох, выдавил из себя Поттер, с силой потирая переносицу. А как успел заметить за своей «слежкой» Эдвард, так он делал только когда чем-то огорчался или озадачивался.       …Гарри, ты не думай, Виктор вовсе не ужасен, но порой напирает так, что просто жуть как страшно. Даже начинаю задумываться, а надо оно мне… После Гермионы ещё не оправился и тут же «соскочил» на Виктора. Идиот идиотом, не иначе. В отношениях я всегда был, как там говорила Гермиона, с эмоциональным диапазоном чайной ложки? Типа того, ага. Вроде что-то и чувствую, но явно где-то чего-то не дотягиваю или перетягиваю, от того и эти… недопонимания. В общем, пока что я только присматриваюсь к Краму. Он, кажется, заметил мою настороженность и перестал как-либо давить на меня. Как я уже сказал, он не плохой, просто я ещё не готов…       По прочитанному отрывку, Эдвард понял, а точнее вспомнил, кто этот друг Гарри. Один из той парочки, неудавшихся любовников, чьи откровения застал Эдвард. Ещё тогда он заметил, что мысли этого Рона находились в смятении, причём большую часть того времени, чем они там занимались. Он противоречил сам себе при любой же мелочи, но в этом проглядывались и его действительно (!) существующие проблемы в эмоциональном плане, которые не позволяли ему банально понять, как ему сейчас ориентироваться меж двух огней, меж бывшей девушкой и вроде как привлекающим его мужчиной.       — Не так уж он и стеснён, — поделился своим мнение Эдвард, положив подбородок на плечо своего волшебника, скосив на него взгляд.       — Думаешь? — с сомнением уточнил Поттер, прикусив губу и глядя в глаза вампира.       — Уверен. Он просто не определился с тем, чего хочет и только от, как его… Виктора зависит, срастётся у них что-нибудь или нет. А точнее от его действий, — даже как-то лениво разъяснил свои соображения Эдвард, неспешно поглаживая поясницу Гарри, чувствуя ладонью острые позвонки парня.       — С чего такая уверенность? — вскинул брови Гарри, скептически усмехнувшись.       — Я как-то раз удачно так решил наведаться к тебе и наткнулся на этих, — слегка кивнув в сторону письма, обозначил кого имел ввиду Эдвард, — А окклюменцией они похоже не владеют, раз я смог прочитать их мысли.       При последних словах, глаза Гарри загорелись и он подобрался. Раз Эдвард смог прочитать их мысли, то он мог знать реальную подоплёку их зарождающихся отношений. Всё же Крам раньше не высказывал своего интереса к Рону, да и не шибко с ним общался, если честно, а Рон вообще отдельная песнь. Он ведь так-то ревновал свою девушку к Краму, хоть сейчас и бывшую, а не наоборот. Странно у них всё как-то, вот Гарри и не знал, что сказать другу на его проблему. Может Эдвард сможет помочь? Пусть он и ведёт себя иногда как самый распоследний подросток, но всё же столетие жизни должно же было на него как-нибудь повлиять.       — А скажи-ка мне, Бельчонок, — протянул Гарри, пытаясь быстрее сообразить, как бы правильней задать вопрос, — Что ты думаешь насчёт искренности чувств Виктора к Рону?       — Ручаться не буду, — сразу остерёгся Эдвард, но продолжил, — Думаю, тут так же, как и со мной.       Гарри настороженно приглянулся к нему. Отложив письмо в сторону, Гарри развернулся корпусом к Эдварду и удобнее устроился на его коленях, прижавшись головой к его мощной груди. Эдвард придержал волшебника, чтобы он ненароком не упал, прижав его к себе.       — Хотя, он заинтересован Роном уже очень продолжительное время, может быть несколько лет, а не месяцев, как я тобой. Помню, у него промелькнула мысль о том, что слишком долго он ждал подходящего случая. Да и сам по себе этот Виктор не похож на какого-то корыстного человека. Иначе какая-нибудь мыслишка об этом да мелькнула бы в его уме, — щёлкнув по носу Гарри, закончил Каллен, умиленно смотря на внимательно слушавшего его юношу.       — А что Рон?       — А Рон просто запутался. Расставание с девушкой буквально сбило твёрдую поверхность из-под его ног. Виктор же тогда заверил его, что поможет ему. Сам парень не смог бы справиться, вот и согласился, но умом понимал, что такое быстрое перескакивание с одного на другое вряд ли ему чем-то поможет. И всё же, возможно, здесь роль ещё сыграло и то, что Рону Виктор симпатизирует. Просто раньше у него не было повода акцентировать на этом своё внимание. У него же была девушка…       — И всё это ты смог узнать из их мыслей? — прижав колени к груди, Гарри обнял их одной рукой, в то время как второй прикоснулся к виску вампира, кончиками пальцев нежно касаясь его кожи. Находится в коконе сильных рук, более сильных, чем у него, было приятно, и Гарри почувствовал себя, как за каменной стеной.       — Часть из мыслей, другую из поведения. Чтобы ты знал, я очень хорошо анализирую людей. Я всегда был проницательным, но уж теперь… Мне не обязательно подмечать что-либо видимое в человеке, ведь теперь я могу узнать о самом потаённом секрете кого угодно, только лишь прислушавшись к его мыслям.       — Кроме меня…       — И Свон, — добавил вампир, уткнувшись носом в мягкие волосы волшебника. Ладонь Гарри скользнула к его щеке.       — И всех тех, кто владеет окклюменцией.       — И их тоже, — согласился Каллен и прикрыл глаза, полностью сосредотачиваясь на пленительном запахе возлюбленного. Этот запах был настолько приятен и привычен ему, что он и представить не мог, что из-за него когда-нибудь вместо уже обыденного желания завладеть Гарри он почувствует к нему желание более гастрономического типа. Думать об этом он не любил, но Эдвард не исключал такой возможности и он не был уверен, что в таком случае сможет одолеть свой голод, как, например, то же сексуальное влечение к волшебнику. Да и последнее не было чем-то страшным, ведь они по любому до этого когда-нибудь дошли бы, но вот если Эдвард сорвётся и укусит его, то вот тогда даже риск смерти Гарри не сможет остановить голод вампира. Это было всего лишь ужасающим его предположением, о котором Каллен думал днями и ночами, но даже если и так, в его мыслях так или иначе мелькало желание попробовать на вкус своего любимого, а это что-то да значило.       — Тогда, что же ты можешь сказать обо мне? — ворвался в запутанные мысли Эдварда голос Гарри, отвлекая его от переживаний.       — М? — открыв глаза, Эдвард склонил голову к Гарри, разглядывая его приятные глазу черты лица.       — Проанализируй меня, без своей способности к телепатии, — попросил тот, откидывая голову назад и заглядывая в глаза вампира.       — Это будет не сложно, — хмыкнул Эдвард и взглядом начал вылавливать из интерьера кабинета что-нибудь, что могло бы ему помочь в анализе, — Ну, если смотреть повсюду, то можно заметить, что ты при деньгах и явно не бедствуешь, будучи таким молодым. Значит, твоя история о том, что ты наследник какого-то там рода может быть вполне правдивой, ведь так? Дальше… Хм, ты чистюля и очень педантичен. Во всём доме, как я успел заметить, минимальное количество пыли и мало хлама, а этот самый имеющийся хлам ты оставляешь лишь для видимости места обитания подростка для своих возможных незваных гостей и друзей. Так сказать для поддержания истории о живущем отдельно от родителей подростке. А ещё, ты обязательно хранишь у себя пару пачек чипсов для посиделок со своим Питером. Я проверял.       — Что поделать, Питер обожает чипсы.       — Ага. Ну так вот, больше я выяснить не смог. Ты хорошо скрываешься, волшебник. Хотя, я замечал у тебя горы книг на столе в твоей спальне. Мог бы предположить, что ты любишь читать, но многие эти книги были всего лишь учебниками, а другие опознать я не смог. Все от корки до корки пусты. Ты их для рисования держишь что ли?       — Нет. Просто неволшебники прочитать эти книги не могут, вот ты и увидел в них пустые страницы.       — Значит ты не любитель рисования, — задумчиво продолжил свой анализ Эдвард, бессознательно потеревшись щекой о тёплую ладонь Гарри, — Так, ладно. Судя по твоим многочисленным шрамам, ты… был в каких-то многочисленных стычках. Случайно твои шрамы получить довольно сложно. А значит, ты буйный, — на этих словах Гарри тихо фыркнул, забавляясь, — А по тому, что тебе всё время снятся кошмары, можно предположить либо то, что ты слишком впечатлительный, либо то, что эти стычки были чем-то большим, чем просто разборки между подростками и хулиганами. Некоторые твои шрамы выглядят ужасно и тот, кто наносил их, был жесток…       — Так, на этом можешь остановиться, Шерлок. Поверь, я оценил твои дедуктивные способности по достоинству. Ты довольно крут, — прервал его Гарри, положив свою узкую ладонь поверх его говорящих губ, — Но мне нужно продолжить разбираться с письмами. Если хочешь помочь, то… Прочитай вот это вот и не мешай, потом вкратце перескажешь мне. Там ничего важного не должно быть.       — Да у тебя там ничего важного видимо в принципе нет, раз ты на меня отвлекаешься, — прокомментировал это быстрое отступление вампир, покорно забирая из рук возлюбленного тонкий конверт с письмом. Конверт был из желтоватой плотной бумаги, адрес написан чёрными чернилами и почти на каждой букве были красивые завитки, сделанные явно человеческой рукой, а не печатной машиной. «От Андромеды Тонкс» гласило на месте отправителя и Эдварду стало интересно, кто она.       — А ну тытц! — шутливо шыкнул на него Гарри, грозно сверкнув глазами, и быстро отвернулся, пытаясь скрыть от вампира свои заалевшие щёки. Но Эдвард на то и вампир, что сумел разглядеть его смущение даже в желтоватом свете настольной лампы. Поцеловав загривок любимого, Эдвард аккуратно вскрыл конверт и вытащил из него пергамент, ненадолго залюбовавшись аккуратным и вытянутым почерком женщины, писавшей это письмо.       А Гарри тем временем сосредоточился на проблемах Рона, отгородившись от своих. Наверно даже младенец смог бы понять, к чему вёл этим разговором Эдвард, но Гарри ещё не был готов ворошить своё прошлое, хотя, на самом деле, Каллен пришёл сегодня именно за этим. Эдвард хотел понять его, хотел, чтобы Гарри открылся ему, стал откровенным с ним, но это было слишком непривычно Поттеру. Ведь даже Малфою Гарри не рассказал столько подробностей, что он собирался рассказать возлюбленному. Обычно он всегда всё держал в себе, свои переживания, свои мысли и желания. Даже во время войны, когда нужно было действовать сообща с друзьями, он считал в приоритете разобраться самому с проблемой, которая у них возникала по его вине, но друзья слишком хорошо его знали, чтобы оставлять его одного. Эдвард же в отличии от них нет, но очень хотел его узнать. Гарри тоже этого хотел, но прекратить тянуть время он не мог. Прошлое не часто преследовало его в мыслях, но когда оно всё же настигало его, оно потом долго не может от него отвязаться. Много всего было упущено, и за многое в прошлом Гарри имеет ответственность, порой непосильную ему. Объясняться перед кем-то за свои ошибки и глупости будет ещё сложней, чем перестать переживать за них. Но всё же, раз Гарри начал отношения с Эдвардом, то Каллен должен знать с кем он имеет дело, даже если Поттер потом может не оправдать его ожиданий.       Нервно прижав ладонь левой руки к своему рту, Гарри начал писать Рону, пытаясь не поддаваться своему огорчению и отвлечься от него. Эдвард сзади него зашевелился, и это напомнило Гарри, что он в помещении ещё не один.       …Ты застрял у Виктора надолго? Джордж писал мне и спрашивал о тебе. Если планируешь отойти от его дел, то сначала помоги ему разобраться с тем, что ты успел там сделать. А ещё лучше, помоги ему найти ассистента…       — Не знал, что у тебя есть крестник, — заговорил Эдвард, привлекая к себе внимание волшебника.       — Да, он сын моих друзей. Хороший мальчик, — исписанные листки бумаги Гарри запечатал в конверты и подписал от кого они.       — Которых друзей.?       — Мёртвых, — отрезал волшебник, но быстро смягчился, — Что там Андромеда написала?       — Сначала в письме говорилось о том, что твой крестник поджарил штору в гостиной, когда к ним в гости пришла некая Молли со своей внучкой. Маленькая девочка громко заплакала и Тедди, раздражённый этим, подключился к ней. Вроде именно так она объяснила это внезапное возгорание.       — Тедди прямо как своя мать. Быстро «возгорает», — хмыкнул Поттер, повернувшись к Эдварду лицом. Золотые глаза вампира отражали в полутьме свет настольной лампы, и Гарри заворожился этим очаровывающим мерцанием. — Ну, а что дальше?       — А потом спрашивалось, зачем тебе столько книг про вампиров и не нужна ли тебе помощь. Как я понимаю, ты никому не рассказал про нас, да? — схватив парня за подбородок, Эдвард посмотрел ему в глаза, размышляя о причине его взвинченности.       — Да, — выдохнул Гарри, вздрогнув, когда холодные руки вампира снова пробрались под его футболку и соприкоснулись с его талией.       — Ты закончил? — волшебник кивнул, и Эдвард внезапно встал на ноги, закинув Гарри на своё плечо. Поттер вскрикнул от неожиданности, схватившись за спину вампира и повиснув вниз головой на его плече. Эдвард совершенно не обратил на это внимания, двинувшись к двери.— Тогда, я хотел бы приступить к самому увлекательному.       — Что?!       — Говорю, что всего лишь хочу тщательно изучить твои шрамы, — Эдвард зацепил пальцем край штанов Гарри и потянул вниз, открывая себе вид на верхнюю часть его ягодиц и широко лизнув нежную кожу парня, вызывая у того дрожь по всему телу.

***

      — Хм, ты не выспался, это, во-первых, а во-вторых, ты сегодня приехал с Эдвардом на его Вольво, — звонко вещал рядом Питер, закинув руки за голову и весело шагая вперёд, ехидно наблюдая за безмолвным Гарри, — Мне стоит поздравить тебя с бурной ночкой?       — Скорее с болтливой, — с силой протирая сонные глаза, хрипло поправил друга Поттер, уныло плетясь в сторону кабинета литературы.       — То есть?! — в ужасе воскликнул подросток, непонятно, что себе вообразив, — В смысле-е-е… Эдвард же такой мачо! Да, у него ещё до тебя никого не было, и у него нет опыта, но неужели!..       Его громогласные восклицания стали привлекать к ним ненужное внимание, и Гарри раздражённо на него посмотрел, заткнув другу рукой рот.       — Да не было у нас с ним секса, даже не пытались! Просто разговорились на заинтересовавшую нас тему, узнали друг о друге много чего нового. А ты подро-о-сток, и этим всё сказано, — снисходительно протянул Гарри, потянув друга по коридору, подальше от любопытных ушей Стэнли, застывшей у своего шкафчика.       — Да что ты мнёшься! — не оценил снисхождения Питер, заговорив ещё громче, вопреки рассерженным шипениям Гарри, — Все уже итак видели, что вы приехали в школу вместе. Так почему бы им не знать, что вы и до такого дошли?       — В том-то и дело, Пит, что не дошли, так что захлопнул хлеборезку и потопал к своему Раяну, пока не поздно!       — Что-о-о?! — не понял резкой смены темы Питер, весьма эмоционально высказав это.       — А то! Думаешь, я не заметил!.. Нет, не так. Думаешь, я просто ради забавы отгоняю от Раяна эту Китнес(1)? Я же вижу, как ты на него смотришь. А между прочим она уже задолбала меня своими просьбами «познакомить» её с нашим общим другом! И знаешь, мои отношения с Эдвардом, я в любом случае буду обсуждать только с Эдвардом. Вместо того, чтобы зацикливаться на них, сосредоточился бы на своих с Раяном.       — Что? Нет…- Грин густо покраснел, поняв, что его раскрыли.       — Да, Питер, перестань отрицать. У тебя, благодаря нашему конкурсу, появился такой прекрасный шанс признаться ему в чувствах, так что не упускай его.       — Всё не так просто, как ты думаешь. Я не ты, а Раян не Эдвард, так что…       — Да при чём тут это. Эшли твоего придурка хочет охомутать, а ты останешься с носом, если не поспешишь. Она уже отчаялась, замотал я её знатно, — усмехнулся Гарри, многозначительно взглянув на взволнованного Питера.       — Но что я могу сделать? — заломив брови кверху, отчаялся Питер, глядя на него огромными глазами.       — Пригласи его на Бал для начала. Можешь, как просто друга, не у всех же там пары будут. Так что давай, не «мнись», — хлопнув друга по плечу, передразнил его Гарри.       — Но как?!       — А вот так. Сегодня на уроке сидишь без меня, я ужасно зол на тебя, поэтому садись лучше с Раяном. Так и объяснишь, — втолкнув Питера в класс, тихо прошептал ему Гарри. Питер не растерялся и как ни в чём не бывало пошёл дальше по инерции, подходя, как и было сказано, к Раяну, а Гарри пошёл к своему месту, строить из себя злого как чёрт подростка и исподтишка наблюдать за этой парочкой.       — Эм, Раян. Можно мне сесть с тобой? — робко позвал его Питер, встав около его парты.       — А Гарри что? — удивился ему брюнет, скованно застыв на месте.- Ты же с ним сидишь.       — А Гарри… Зол на меня, да и я на него… Разлад у нас, ясно? — скомкано промямлил Питер, под конец взорвавшись.       — Ясно, ясно, — подняв руки в успокаивающем жесте, заверил его Раян, поднявшись с места и вытянув для друга соседний стул, мол, садись, — Можешь сесть, кто тебя прогоняет-то? А, вы это, надолго?       — А ты с кем-то уже сидишь? — настороженно спросил Питер, увидев как он замялся, но Раян тут же отрицательно помотал головой, — Не знаю, надолго ли. Пока мы не разберёмся в отношениях и не помиримся? Впрочем, ему не до меня сейчас. У него любовь-морковь с Эдвардом.       «А это он верно сказал,» — подумалось Гарри, вспомнившему прошедшую ночь, — «Про то, что мне не до него».       — Правда? — изумился Купер и даже как-то облегчённо улыбнулся.       «Ясно всё с ними». Закатил глаза Гарри, подумав, что теперь одной проблемой меньше. Остаётся только это Эшли Китнес передать и сказать ей, что видимо сделка с ней отменяется. Что только не сделаешь ради друга. И любви…

***

      Занятый устраиванием своей личной жизни, Питер больше не отвлекал Гарри, всё время ошиваясь с Раяном. Волшебник, довольный этим, умело смывается от всяких навязчивых компаний по типу Эрики и Стива, и, спрятавшись в задней части школьного двора, наконец-то смог подумать о том, что было вчера.       Все ученики в основном сновали внутри школьных корпусов и только незначительные исключения, в виду Гарри, брали за привычку на переменах выходить подышать свежим воздухом. Что примечательно, именно на этой перемене остальные видимо были заняты, и Гарри спрятался за бетонной стеной, оставаясь совсем один в собственном мире.       Вчерашние вечер и ночь прошли за долгими разговорами, которые умотали Гарри своей сложностью. Как и планировалось, Гарри рассказал о своём детстве, не особо вдаваясь в подробности, упомянул свою позицию во время войны и кратко пересказал развитие событий в военное время. Эдвард путался в понятиях и много раз переспрашивал, и если бы не его успокаивающие объятия, Гарри бы уже бросил это плевое дело - ворошение своего прошлого - и закончил этот бессмысленный, как он думал в особо тяжёлые моменты, разговор. Вампир старался не перебивать, лежа вместе с ним в обнимку на кровати, и, когда видел, что Гарри слишком сильно задумывался, пытался его отвлечь поцелуями. Это было действенным методом, потому что Эдвард целовался просто отменно и Гарри сам потом отвечал ему с огромной охотой, тихо радуясь их начавшимся отношениям. Вспоминать это было приятно, но огорчало то, что дальше этого не пошло, а Гарри, между прочим, несколько раз был на грани возбуждения. Если бы не эта титаническая выдержка Эдварда, у них всё могло бы случиться, но вампир был основательно убеждён, что именно этой ночью они должны были поставить все точки над «i». Ведь, как оказалось, он тоже не был чист. Эдвард поведал о том, что он не всегда был «вегетарианцем». Был у него момент в жизни, когда он возомнил из себя героя со супер способностями. Это, если честно, дословно говоря, и от иронии в его голосе тогда Гарри не смог сдержать смеха. Было слишком знакомо. Два героя, один состоявшийся, другой не слишком, вчера нежились в объятиях друг друга, в конце уже обсуждая всё, что приходило им на ум. Они так заговорились, что Гарри даже не заметил, как уснул посередине беседы, устроив свою голову на груди вампира, чувствуя вибрации его грудной клетки, пока он что-то говорил.       Уже утром, Гарри ощутил на себе всю свою неудовлетворённость вчерашним разговором. Не самим состоявшимся разговором, а тем, что Эдвард, видимо, решил отыграться за все его провокации. А началось всё, когда Гарри стал рассказывать историю своих шрамов, начав с самого своего первого — молнии на лбу. Во время рассказа уже на нём Эдвард начал странно себя вести, обратив всё своё внимание на «молнию». Эдвард обцеловал его, нежно касаясь каждого изгиба шрама, кончиком языка проводя по всему его контуру. Это было приятно и слова лились из Гарри более охотно. Но проблема в том, что последующие шрамы тоже подверглись этому же, и вышло так, что Эдвард и в правду тщательно изучил их. Он не проигнорировал ни один из рубцов, особенно задержавшись на бёдрах Гарри, где его кожа была подобно звёздному небу обсыпана разными отметинами. Он целовал и лизал чувствительные места Гарри, совсем не обращая внимания на то, как сладко вздрагивал под ним парень. Разговор тогда сам по себе стих, потому что Гарри уже не был в состоянии думать ни о чём, кроме приятных касаний Эдварда и тяжести у себя в паху. Вампир, конечно, не мог не заметить его состояния, но как-либо помогать ему не спешил, и это тогда в конец убило Поттера, пославшего всё к чертям, а особенно Эдварда, и убежавшего потом в ванную комнату, под леденящий душ.       — Вот кретин, — тихо вырвалось у Гарри.       — Что случилось? — послышалось сзади и, обернувшись, Гарри увидел перед собой Эдварда, прислонившегося плечом к стене. Выглядел он как всегда круто, в своей кожанке, с чуть растрёпанными волосами и прекрасной ехидной улыбкой на губах.       — Ты случился, — запахнув на себе куртку, проговорил Гарри, подойдя к вампиру и встав рядом с ним у стены. Эдвард не сводил с него взгляда и, когда он подошёл, обнял его, укутав в свою кожанку.       — А я то думал, что искупил свою вину, когда согрел тебя после холодного душа, — прошептал ему в ухо вампир, поцеловав в висок, прося этим у него прощения.       Гарри уткнулся носом ему в ключицы, чувствуя в своих волосах бережную пятерню Эдварда.       — Лучше бы ты меня согрел другим способом, — вздохнул Поттер, — Но ладно.       — Я ведь сказал, что боюсь сделать тебе больно. Я тоже хочу тебя, ты даже не представляешь насколько, но… А вдруг, я не знаю, я сломаю тебе руку, когда потеряю голову от желания, или, что ещё хуже…       — Ради Мерлина, заткнись, — раздражённо прервал его Гарри. Ему не нравилась его паника, когда дело доходило до этой части, но сказать что-то против он не мог, потому что панике имело место быть. Ведь Эдвард действительно мог не сдержаться. Вампиры были способны раскрошить огромный валун, в себя ростом, так что разорвать плоть человека им не составит особого труда. Точнее, им вообще не нужно стараться для этого.       — Но, а как ты объяснишь то, что ты был готов отринуть свои страхи тогда, в моём кабинете?       — Тем, что я потерял голову на мгновение? Тем, что я идиот? — сыпал риторическими вопросами в ответ Эдвард, стискивая Гарри в своих руках.       — В этом есть доля правды, идиот, — из вредности согласился тот, расслабляясь в его объятиях.        Между ними воцарилась тишина.       — А Мерлин кто это у вас? Бог что ли? — от внезапного вопроса Эдварда Гарри пробрало на смех.       — Скажешь тоже… Волшебники не верят в богов и всех прочих создателей этого мира. Мы сами подобны им. А Мерлин был великим волшебником, оставившим огромный след в истории Магической и Маггловской Британии. Если у магглов память о нём сохранилась в сказках и легендах о короле Артуре, то у нас после него осталось множество чар и заклятий, которые он успел придумать за свою жизнь.       — Видимо важная шишка, — в голосе вампира можно было услышать насмешку.       — Ты не поймёшь. А что это ты здесь? От Свон прячешься?       — Вообще-то, у меня теперь есть молодой человек и я считаю, что должен проводить всё своё свободное время с ним. Разве он так не считает? — игриво спросил Эдвард, заглянув в лицо Гарри, и увидел его растянутые в довольстве пухлые губы.       — Он просто вредина, не бери в голову, — подыграл ему волшебник, кончиком носа потеревшись о нос вампира.— Ну, так тебе помогла моя толстовка?       — Очень. Правда запах Свон всё равно сильнее, так что приходится кутаться твоей толстовкой.       — Ну что за напасть, — досадливо нахмурился Гарри, — Вот если бы мы с тобой учились в одном классе, было бы легче с этим справляться.       — Тоже так думаю. Я уже пытался отказаться от совместных с ней уроков, но, к сожалению, не…— Эдвард резко замолчал, к чему-то прислушиваясь, и вдруг вскинул голову в сторону, улавливая глазами чьё-то движение, — Чёрт, Свон!       Проследив за его взглядом, Гарри заметил лишь только то, как за поворотом здания скрылся кто-то с длинными чёрными волосами. По высказыванию Эдварда стало понятно, что это была Белла, но что она здесь делала — непонятно. Вампир враждебно зарычал, от чего вибрация его грудной клетки дошла и до прижатого к нему Гарри.       — И сколько она услышала? — обеспокоенно спросил у него волшебник, продолжая смотреть в ту сторону, куда убежала девушка-катастрофа.       — Не знаю, — в его голосе слышалась злость, но к Гарри он старался обращаться мягко, — Я не слышу её мыслей, поэтому не сразу заметил её приближения. Пошли за ней или просто так оставим?       — Сейчас бежать за ней нет смысла. Погнавшись за ней, мы привлечём ненужное внимание, — отверг идею волшебник, посмотрев на вампира как на неразумного, — Да и что ты собираешься с ней делать? Не убить же?       — Я не знаю, — покачал головой Эдвард, отведя от него взгляд, устыдившись.       — А если мы дадим ей сейчас уйти, то сможем пробраться к ней в дом и…       Расчётливая уверенность в голосе Поттера сменилась сомнением. Они и в правду не могли убить Беллу. Не только потому что она дочь шерифа, но и потому что у Гарри просто не хватило бы духа. И Эдвард, пусть и является вампиром, жестоким монстром питающимся кровью, не сможет лишить её жизни. Гарри уж точно проследит за этим. А раз пока не дошло до этого, осталось подумать, хорош ли Поттер в ментальных науках настолько, чтобы стирать память маггле со странной природной защитой в сознании. Ведь если у них ничего не получится, то выйдет так, что Гарри нарушит статут о секретности. После чего последуют министерские разбирательства, а там и до разоблачения вампирчиков будет недалеко, чего допустить было нельзя.       — И… что, Гарри?       — Я сотру ей память, — заключил волшебник.

***

      В ночь того же дня Эдвард помог волшебнику незаметно проникнуть в дом шерифа Свон. Белла беспокойно ворочалась во сне, видимо переволновалась от услышанного, скорее подслушанного, жуткого разговора, а сам же шериф был на участке, почему-то задержавшись на работе. Тихо пробравшись через окно в комнату девушки, парни встали рядом с ней, всматриваясь в её лицо.       Лунный свет аккурат падал на неё, и Гарри смог увидеть, как хаотично вертятся под веками её глазные яблоки. Беллу становилось всё жальче и жальче, но не стереть ей память Гарри не мог. Беззвучно вздохнув, волшебник попытался очистить разум, чтобы облегчить себе задачу.       Они уже обговорили все детали с Эдвардом. Пока Гарри будет очищать Белле память, вампир должен смотреть в оба, чтобы шериф Свон ненароком не застал их в своём доме.       — «Я начинаю. Будь начеку и… смотри, чтобы я не увяз в её мыслях», — мысленно приказал любимому Гарри, проигнорировав обеспокоенный взгляд Эдварда.       — Что ты?.. — хотел переспросить вампир, но требовательный взмах рукой, и он замолчал. Гарри тут же указал своей волшебной палочкой на висок Свон, шёпотом произнося заклинание забвения.       Перед глазами Гарри пронеслись все мысли и мыслеобразы, воспоминания, связанные с их неудачным разговором. Размышлений Беллы по этому поводу было очень много, и Гарри боялся упустить хотя бы одну из них. Если это случится… Впрочем, Гарри сейчас отвлекаться не стоит, поэтому лучше сосредоточиться. Выуживать воспоминания сложно и с каждым воспоминанием Гарри становится всё тяжелее.       Эдвард напряжённо наблюдал за тем, как Гарри постепенно бледнел. Рука волшебника, с зажатой в ней волшебной палочкой, начала трястись, выдавая его напряжение. Подойдя к нему сзади, Эдвард прижался к его спине грудью и схватил за правую руку, фиксируя её в одном положении и подавляя её дрожь. Гарри на мгновение застыл, не ожидав прикосновения, но быстро расслабился, наваливаясь на любимого. Капелька пота стекла по его шее, и Эдвард заворожённо проследил за тем, как она скатилась за ворот рубашки, оставляя за собой мокрую дорожку.       Гарри распахнул ресницы, с зауженными зрачками уставившись в расслабившееся лицо Беллы. Она наконец-то забыла причину своего беспокойного сна и теперь ей не о чем беспокоиться.       — Идём, — тихо прошептал Гарри, буквально просто пошевелил губами, но Эдвард всё равно его понял. Аккуратно подняв обессилившего любимого на руки, вампир выскользнул из окна, спустившись на землю и скрывшись за домами. Именно в этот момент приехал шериф Свон, но, к счастью, он ничего не заметил. Разве что его дочь почему-то распахнула окно на ночь, хотя раньше этого не делала.       Наверно просто забыла закрыть, — посчитал шериф.       В руках своего монстра, бережных и сильных, Гарри расслабился настолько, что просто заснул, когда его несли домой. Даже когда его уложили в постель, он продолжал спать, и это не на шутку встревожило Эдварда. За оставшуюся ночь он ни на шаг не отошёл от Гарри. Итак, утро встретило Поттера раздражающей болью в висках и несбиваемым ощущением пристального взгляда, направленного на него.       — Что вчера было? — первое, что он сказал, было это.       — Ты не помнишь? — встревожился вампир, усевшись рядом с Гарри. Его большая ладонь легла на холодный лоб юноши.       — Не то чтобы всё не помню. Я помню, как стирал Свон память, а потом темнота, — поднявшись на локтях, Гарри нервно потёр переносицу тыльной стороной ладони.— Наверно, переутомился. Сколько сейчас времени?       — Ещё чуть-чуть и мы опоздаем на первый урок, — спокойно отозвался Эдвард и Гарри махнул на это рукой. Раз Каллену на это всё равно, разве Гарри должно быть иначе?       — Может сегодня вообще пропустить школу? Голова раскалывается, — пожаловался волшебник, вновь откинувшись на спину. Эдвард проследил за ним сочувствующим взглядом, не совсем понимая, насколько ему плохо. Всё же он не волшебник, чтобы знать последствия какого-либо заклятья, да и Гарри снова скрыл свои мысли.       — Но нам нужно узнать подействовало ли на Беллу твоё заклятие.       — На это ты и один сгодишься, — простонал Гарри, накрыв голову спасительно холодной подушкой. Его мозгам срочно требовалось нечто вроде перезагрузки, иначе точно случится перегрев. И как Гермиона только смогла справиться с этим? Или она вообще с этим не страдала?       — Предлагаешь мне одному за всем проследить? — склонившись к нему, Эдвард шутливо ткнул его в бок, от чего Гарри содрогнулся всем телом и застонал.       — Да, именно это я и делаю, — поддакнул он.       Из-под подушки выглянуло нечто сонное и растрёпанное, с огромными, чуть прищуренными зелёными глазами, обрамлёнными густыми черными ресницами, и с неизменным шрамом-молнией на лбу.       — Тогда я пойду, иначе опоздаю, — чувственно поцеловав волшебника в губы, Эдвард потрепал его по волосам, — Приходи в себя.       Гарри так и сделал — весь день провалявшись дома и «приходя в себя», и совершенно не подозревал, что вечером его будут ждать совсем не приятные новости. Ох уж эта Свон...