Жить нам страшно, мы выживаем!

      Ситуация с Изабеллой Свон долго не выходила из головы Гарри. После неожиданного разговора с Эдвардом волшебник не сразу смог прийти в себя, одолеваемый чувством тревоги и беспокойства за бедную девушку. Эта юная маггла приехала в Форкс совсем недавно, но уже заработала себе головную боль в виде сходящего с ума от её запаха вампира. Будь ситуация немного иной, Поттер разобрался бы с этим вампиром раз и навсегда, так как от него могла пострадать невинная девушка. Но дело в том, что это не просто какой-то кровопийца, исчадие тьмы и кровожадный монстр, а Эдвард, который предпочитает животную кровь вместо человеческой. Странный вампир, чей клан полон таких же, как и он, странных вампиров. От этого они не перестали быть кровопийцами и дальше по списку, но, тем не менее, всё же отличались от большинства вампиров. О таких в учебниках не пишут. О таких вообще мало кто знает. Разве что сами вампиры, и это было как раз кстати, ведь у Гарри появился просто прекрасный шанс узнать больше о вампирах у самих вампиров, и теперь волшебник с нетерпением ждал предстоящего воскресения, в глубине души всё же испытывая перед этим страх и ужас. Оказаться в логове вампиров может себе позволить не каждый волшебник, человек. Для этого нужна огромная храбрость и бесстрашие, граничащие с глупым безрассудством. Хорошо ли это или плохо, но всё это было в Гарри, и он мог гордо или же уязвлённо причислить себя к тем немногим, кто может добровольно вторгнуться в территорию вампиров.       Вспоминая, какими стальными были объятия Эдварда в момент его едва сдерживаемого голодного безумия, Поттер даже не хотел думать о том, какие вампиры сильные на самом деле. Но, правда, это всё равно не помешало ему вечером того же дня ознакомиться с природой вампиров более углублённо. Просто, на всякий случай. Чувствовать себя вновь беспомощным и не способным вырваться даже из простых объятий он не хотел. На этой почве у него даже кошмары сменились. Раньше ему снились руины, мрак, яркие лучи и крики боли, агонии, предсмертные крики. Всё, что напоминало о войне. Это будило в нём воспоминания о смерти знакомых и не очень детей, взрослых и прочих тех, о ком Поттер больше не хотел вспоминать. Что ж, теперь вместо этого ему снилось, как какая-то тень пробирается ему в комнату через окно и страшно нависает над ним, что, конечно же, не повлекло больше этих воспоминаний. Теперь он думал только о вампирах и их жертвах. Так себе развлечение, особенно в свете случившегося со Свон.       На следующий день Гарри решает познакомиться с этой девушкой лично. Оберегать её от вампира будет достаточно проблематично, если он не сможет без всяких подозрений с её стороны находиться рядом с ней, поэтому нужно было хотя бы познакомиться с ней и, если повезёт, стать ей больше, чем просто знакомый. Хотя бы стать приятелями, чтобы он мог проводить с ней больше времени вместе, ради её защиты и чтобы суметь появиться вовремя рядом с Эдвардом, когда это станет тому необходимо. Гарри знал, что Эдвард не станет специально ошиваться рядом со Свон, по крайней мере, он на это надеялся, но всё равно ему нужно было перестраховаться и быть готовым в любое время. Волшебник не понимал, откуда в нём столько героизма, но даже в подростковые годы он у него был, что стало катализатором его стремления защитить всех, кто был невинен и кто этого заслужил. Свон была обычным подростком, со своими подростковыми проблемами и мечтами. По мнению Гарри, такие чистые души как она, не должны страдать из-за каких-то там тёмных тварей, у которых зудит в желудке. Как бы Поттер не хотел давать Каллену подобную характеристику, Эдвард всё равно оставался вампиром и мог не сдержаться перед искушением выпить Свон досуха. Да и вообще, кого угодно.       В этот день, солнце ярко сияло на небе и переживания по поводу Эдварда тут же спокойно улеглись где-то в подсознании Гарри. Сегодня он сможет не боятся, что Свон пробудит в Каллене его дикого зверя, поэтому Гарри перестал чувствовать нависшую в воздухе опасность. Находится в одной школе с голодным вампиром и так страшно, так ещё Гарри решил помогать сдерживать его голод, чтобы не пострадали окружающие. Было сложно и опасно, теперь опасность возросла втрое. Не поддайся он вчера своей жалости к Эдварду, не дал бы он своего фактически полного согласия вампиру зажимать себя в местах, лишённых чужих глаз, когда тому заблагорассудится. Сейчас оставалось верить в благоразумие Эдварда и в то, что он не станет злоупотреблять его согласием. Хотя, с чего бы ему, правда ведь?       На этот раз Британи и Эрика не стали встречать его на парковке, и Гарри смог в воочию увидеть Беллу Свон на её старом пикапе, которую вчера обсуждали все кому было не лень. Белла оказалась невысокой, худенькой брюнеткой, с невзрачным лицом и глубокими карими глазами, доставшимися ей, видимо, от отца, с которым Гарри познакомился ещё в первые дни своего пребывания в Форксе. К ней пока что никто не спешил подходить, пока она парковалась рядом с каким-то джипом. До того, как кто-нибудь появился на горизонте, Гарри медленным шагом пошёл в её сторону, как бы просто прохлаждаясь и разминая свои ноги после долгого сидения в дороге. Девушка не замечала его, копаясь в своём бардачке, но, когда он легонько постучал костяшками пальцев по лобовому стеклу, она удивлённо подскочила на месте.       — Привет, нужна какая-то помощь? — спросил первое, что пришло в голову, Гарри, улыбнувшись уголками губ.       — А, эм… Нет? — неуверенно отозвалась девушка, недоуменно глядя на неизвестного ей парня, который, как ей вчера сказали, был на год старше неё. Быстро захлопнув бардачок, Свон вылезла из пикапа, нервно поправив на себе толстовку и закидывая на плечо свой рюкзак.       — Да? Ну, тогда ладно. Просто ты так долго сидела в машине, после того как припарковалась… Подумал, не возникли ли у тебя какие-нибудь трудности, — видя, как девушка смущённо семенит с одной ноги на другу, Гарри решает хотя бы преставиться для приличия.- Я Гарри Поттер, кстати. Тоже начал учиться здесь в этом году.       — Знаю… Ой, то есть, мне уже о тебе рассказали. О том, что ты такой же новенький, как и я. Я Изабелла Свон, просто Белла, пожалуйста, — протягивает руку для рукопожатия девушка, извергнув из себя немного несвязанную тираду. Гарри с готовностью её пожал, ослепительно улыбнувшись. Девушка чуть нервно дёрнула губой, прежде чем растянуть губы в ответной ухмылке.       — Тебе не нравится пристальное внимание к себе? — легко догадался Гарри, наблюдая за её дергаными движениями, на что Свон быстро кивнула, жалостливо вздохнув.- Не волнуйся. Люди со временем к тебе привыкнут. Не сказать, что на меня уже не заглядываются подолгу и не тыкают пальцем, но и дело то во мне. Я выбрал компанию, на которую не обратишь своего внимания только с трудом.       Поттер говорил с девушкой непринуждённо, что казалось ей странным. Она то, в отличие от него, не была больно общительной, но всё равно проявляла к нему интерес. Оба новенькие и все дела. Наверно, именно поэтому она с охотой поделилась с ним причиной своего переезда, да и со всей своей историей в целом. Гарри не остался у неё в долгу, рассказав ей свою тщательно продуманную биографию, и девушка удивилась, что он, наследник какого-то там древнего английского рода, забыл в такой глуши как Форкс. Поттер от души рассмеялся её вопросу, так как она была не первой, кто его задавал. Ответ его был точно таким же, какой он давал её предшественникам, что вполне её устроило. Распрощались они у входных дверей школы, разойдясь по разные стороны коридора. Первый контакт был установлен.

***

      — Кто из нас догонит того оленя раньше, м? — азарт плескался в тёмных глазах Эммета, отливая на самом дне янтарём. Мускулистый вампир показательно продемонстрировал свой бицепс, красуясь перед предполагаемым соперником, который только закатил глаза на такое ребячество.       — Может быть я? — самодовольно уточнил Эдвард, в то же мгновение устремившись вперёд, напоследок кинув на брата ехидный взгляд. Его размытый, сияющий под лучами солнца силуэт скрылся за стволами деревьев, оставив позади застывшего на месте Эммета, провожающего его скептическим взглядом.       — Жулик, — заключил Эммет, недовольно цокнув языком.       — Поразительно весёлый жулик, — дополнила Розали, завязывая волосы в конский хвост, как всегда она делала перед охотой на дичь. Одета она была в спортивный костюм, собираясь после охоты устроить с кем-нибудь спарринг.       — Для вампира, который встретил свою певунью? — уточнил Эммет, с любопытством взглянув на свою прелестную жену.       — Для вампира «вегетарианца», встретившего свою певунью, — пояснила блондинка, — Уж больно он весел.       — Он буквально окрылён… любовью, — внезапно сказал Джаспер, делясь со своим наблюдением. Это заявление всех развеселило.       — Если вы думаете, что я вас не слышу, то вы глубоко ошибаетесь, — послышался где-то вдалеке недовольный голос Эдварда, на что Эммет только зычно рассмеялся.       — Ничего не можем поделать, Эд. Ты же нам ничего не говоришь, — хмыкнула Розали, побежав вглубь леса, где притаились животные, чувствуя, что сегодня пришли по их душу.       Лес шумел. Лес жил. Звери сновали тут и там, даже не подозревая, что как бы они тихо не передвигались, вампиры всё равно их слышат. Джаспер и Элис двинулись в одну сторону, где, предположительно, находились лисы, притаившиеся в своих норках. Розали последовала за ланью, что быстро убегала от чего-то менее страшного, чем сама вампирша. Эммет пошёл искать медведей, не сомневаясь, что победить их ему не составит особого труда. Карлайл и Эсме остались у опушки, желая немного передохнуть, прежде чем идти пить кровь животных.       — Справится ли наш мальчик? — шёпотом спросила Эсме, сжав в руке ладонь мужа. Выглядела она встревоженной, что не ускользнуло от внимания Карлайла.       — Мальчик Поттер сказал, что поможет ему… В любом случае, мы можем уехать. Разобраться с делами на работе не так тяжело, как казалось изначально, — так же шёпотом ответил ей мужчина, обняв любимую за плечи, поддерживая.       — Пожалуй, ты прав. Если всё выйдет из-под контроля, нам придётся уехать. Как бы печально это не было, — огорчается Эсме, думая, смог бы Эдвард пережить разлуку с тем мальчиком Поттером.       — Надеюсь, Гарри сможет помочь Эдварду. Не хотелось бы их разлучать, — будто бы прочитав мысли жены, вслух размышляет Карлайл, поцеловав любимую в висок. Пришло время охоты. Обменявшись взглядами, полными любви, вампиры побежали убивать.

***

      Со Свон в этот день Поттер больше не пересекался, но особой жалости по этому поводу он и не чувствовал. Как таковой опасности, в виде обезумевшего Эдварда, рядом с ней не было, так что можно было и не переться в её ближний круг прямо сегодня. Достаточно простого знакомства, чтобы в нужный момент подойти к ней и спасти, как бы тупо это не звучало. Более глубоких отношений он больше не стремился заводить, во избежание… Ему и Питера с его друзьями хватало для полного счастья, потому в друзья ещё кому-нибудь лучше не напрашиваться.       Сейчас Гарри об этом совершенно не думал, предвкушая приятный вечер в компании Грина в своём доме под просмотром какого-то фильма, диск которого обещал захватить с собой Питер.       — Откуда ты откопал такое старьё? — спросил Гарри приятеля, завалившись рядом с ним на диване и отдавая ему миску с попкорном. В гостиной поттеровского дома было темно: свет выключен, окна плотно занавешены, чтобы ни единая полосочка света не вторглась в мрачное помещение. Только свет от экрана телевизора освещал бледные лица парней, позволяя им видеть друг друга.       — В киноколлекции отца нашёл. «Носферату: Симфония ужаса», — зловеще протянул название фильма Питер, делая ужасно смешное устрашающее лицо.- Про вампира, влюбившегося в обычную девушку и изнывающего от желания испить её крови. Круто, правда?       — Мда, крутотень, — хмыкнул Гарри, прикрыв на мгновение глаза от желания раздражённо их прищурить, — Давай жми на «пуск». Изнываю уже от желания взглянуть на этот «шедевр».       И Питер, не долго думая, делает то, что у него попросили. Первым же делом на экране высветились субтитры, посвящая парней в роли актёров. Заиграли симфонию скрипки, флейта, орган. Мелодия интригующая и мрачная, многообещающая, и Гарри предвкушающие подобрался, с интересом вчитываясь в то, что им повествовал через записки немой фильм. Первые же строчки из дневника о чуме в городе Висборг заставляют Поттера забыть о своём недовольстве над выбором фильма. Красивая Элен и её жених появляются на экране, и волшебник залипает. Пусть даже этот фильм 1922 года выпуска, но ничего подобного Гарри ещё не видел. Сначала всё идёт хорошо, демонстрируется спокойная жизнь влюблённой пары, но вскоре фильм оправдывает свой жанр — ужасы. Размеренную жизнь людей рушит вампир — граф Орлок, следуя за приглянувшейся ему девушкой Элен и принося за собой чумных крыс, чтобы не растерять своё могущество после долгой отлучки из родных проклятых земель. Тревожная мелодия вызывала дрожь по всему телу, чёрно-белая картинка добавляла атмосферности в угнетающую темноту вокруг, а образ графа Орлока стал добиванием в Гарри всего нравственного и лицеприятного. Граф Орлок был высоким, худощавым мужчиной, с белым, словно мел, лицом, лысой головой, чернющими кругами под страшными глазами, с большим, крючковатым носом на лице и жуткими передними зубами, что некрасиво выпирали изо рта вампира. Облачён он в чёрные одеяния: пальто, шейный платок, брюки и ботинки. Всё это напоминало Гарри небезызвестного профессора Снейпа, но не манерой двигаться вампира. Движения его столь дёрганные и скованные, что невольно напоминают судороги окоченевающего трупа, который с чего-то решил пошевелиться. Одни его скрученные, костлявые пальцы с длинными когтями чего стояли. Питер хмурился, стоило появиться вампиру на экране. «Представь, если бы вампиры действительно существовали…» — многозначительно сказал как-то Грин, неодобрительно наблюдая за тем, как вампир убивал последних выживших от чумы людей на торговом корабле, на котором он добирался в город Висборг. Гарри не нужно было этого представлять, ведь вампиры действительно существовали, но уж точно не были настолько уродливыми и страшными, как показано в этом фильме. Понятно, что фильм рассчитан напугать людей двадцатых годов двадцатого века, и, возможно, тогда это работало, но сейчас Гарри ничего кроме насмешки не чувствовал.       — Что?! Так всё же Элен умерла?! — удивлённо воскликнул Питер, смотря, как доктор на экране отворачивается и скромно протирает слёзы на лице.       — Похоже на то, — подтвердил его догадку Гарри, когда жених Элен в отчаянии обнял бездыханное тело девушки, в предсмертном крике застывшей на огромной кровати. Выглядело всё как-то гротескно.       — Ой, что так не понятно показано то? — сунув в рот целую горсть попкорна, пожаловался Грин, недовольно щёлкнув челюстью.       — Это 1920-й год. Чего ты ожидал? — пожал плечами волшебник, магией незаметно убрав на одежде крошки от попкорна.       — Ну, хотя бы то, что Орлок превратился в пепел из-за солнечного света, им удалось нормально объяснить. Теперь буду спать спокойно и знать, что Элен умерла не зря, — сомнительно успокоенно произнёс Питер, собираясь стряхнуть с себя вышеупомянутые крошки, но с удивлением заметил, что их и так на нём не было. Не заостряя на этом внимание, он встал с дивана и подошёл к окну, дёргая в сторону массивные шторы, пытаясь их отодвинуть и впустить в гостиную немного света. Ещё было не настолько поздно, чтобы на улице было слишком темно, так что у него есть все шансы добиться желаемого. Бездумно глядя на его старания, Гарри пытался отойти от просмотренного фильма, пробудившего в нём странные чувства. Смятение в его душе было сильным, от того и сложно игнорируемым. Почему-то на месте Элен он представлял Изабеллу Свон, а на месте графа Орлока, несомненно, был Эдвард. Ну, а сам Гарри ощущал себя в шкуре жениха Элен, который пытался спасти её от беды в лице древнего вампира, желавшего испить всю её кровь. Помня печальный исход фильма, Гарри надеялся, что до подобного не дойдёт и все в итоге останутся живы-здоровы, и он, в отличие от Томаса, сможет помочь им обоим. Как бы странно это ни было, он жалел не только Свон, но и Эдварда. Он понимал, что жалеть вампира за то, что он хочет пить кровь, это последнее дело, но чувство того, что Эдвард отчаянно этого не хочет, не отпускало Гарри.       — И всё же, а ведь где-то говорилось, что вампиры чертовски обаятельны и этим привлекают к себе жертв, — заявляет Грин, приоткрыв немного окно, чтобы проветрить помещение. Провести в закрытой комнате полтора часа было мучительно душно, поэтому он нуждался в глотке свежего воздуха.       — Хм, думаю, что если бы вампиры существовали, то они обязательно были бы привлекательными, а не такими, какими они были показаны здесь, — легко соглашается Гарри, решив сказать Питеру полуправду.- Сомневаюсь, что будь они как Орлок, люди и на пушечный выстрел к ним подошли.       — Да? И какими бы были вампиры, по твоему мнению? — полюбопытствовал Грин, вернувшись к дивану и завалившись на него через подлокотник, рухнув головой рядом с бёдрами Поттера.       — Ну, раз им нужно привлекать внимание своих жертв, то они были бы красивыми, с приятным голосом и запахом, чтобы людей влекло к ним, как кошек к кошачьей мяте, — Питер удивлённо поднял на него взгляд, когда Гарри начал перечислять свои соображения, зарывшись в его мягкие кудри тонкими пальцами.- Вот представь, появляется какой-то парень, очень красивый, прямо как какой-нибудь из Калленов, мило разговаривает с тобой, чарует тебя своим прекрасным голосом, а ещё от него пахнет чем-то очень приятным, что тебе сильно нравится… От такого парня ты бы точно не устоял. Ой, ну или девушки.       Понимая всю глупость своего прокола, исправился Гарри, похлопав Грина по макушке. Это, возможно, Гарри не устоял бы перед таким парнем, а вот Грин наверняка играл за другую команду.       — Мне бы и парень подошёл, — признался подросток, смущённо зажмурив глаза и удобнее устраивая голову в узкой ладони волшебника. Поттер от такой доверчивости только усмехнулся, посмотрев на приоткрытое окно, за которым медленно наступала ночь. Чтобы лишний раз не подтверждать то, что он едва прямым текстом не сказал, Гарри решил отделаться весьма однозначным:       — Что ж, буду знать, — Поттер кончиками пальцев прочертил скулу юноши, слушая его чуть сбившееся дыхание.- Вампиры были бы очень сильными и хорошо прятались бы среди людей. Попадись ты хоть одному из них в его чарующие сети, знай, что вероятнее всего, на следующий день твой хладный труп найдут где-нибудь в канаве. Они были бы бесчеловечными и безжалостными, глухими к мольбам и слезам жертв.       — Хоть сейчас иди и пиши книги в жанре ужасы, Гарри. У тебя хорошо получается, — пошутил Грин, полностью расслабляясь под ладонью Поттера.       — Не плохая идея, знаешь ли. У меня очень хорошее воображение. Могу написать сказку для детей про мальчика, оказавшегося волшебником, или роман для взрослых про горячих и сексуальных оборотней. Что скажешь? — задал вопрос вдруг рассмеявшемуся приятелю Поттер.       — Звучит просто превосходно. Роман для взрослых я лучше почитаю, запершись у себя в комнате, а вот про сказку хотелось бы послушать. Судя по всему, ты уже думал, что бы такого написать про этого мальчика, ведь так? — развернувшись на живот, спросил его Питер, улегшись щекой на бедро товарища и обнимая его за талию. Такое происходило у них довольно часто, поэтому Поттер решил не возражать, продолжив перебирать пряди Питера. Вдруг в окно что-то громко стукнуло, и парни подскочили, озадаченно переглянувшись. Гарри быстро глянул, что стряслось, но за окном ничего не было. Подумав, что это в очередной раз резвятся белки, Гарри включил свет в гостиной, начав собирать всю использованную ими за этот вечер посуду.       — Ну так что? — помогая приятелю прибраться, вновь спросил Грин, так и не дождавшись от него ответа.       — Я уже давно думал написать про этого мальчика грустную сказку, — сказал правду Гарри, ведь он действительно, когда журналисты слали ему тоннами письма-приглашения на интервью, думал над тем, чтобы написать собственную автобиографию.- Я представлял, что этот мальчик родился в семье волшебников, в магическом мире, где шла война между представителями идеологии чистоты крови волшебников и тех, кто не был против смешивать её с кровью обычных людей. Тогда прозвучало бы какое-то пророчество, которое говорило, что родится тот, кто будет равен по силе предводителю идеалистов — Тёмному лорду. Тёмный лорд, узнав о пророчестве, пошёл бы убивать тех, кто подходил под него, и так, его взор упал бы на семью мальчика. Его родители умерли бы героически, спасая своё единственное чадо, а Тёмный лорд убился бы об младенца, ибо силён оказался парнишка даже в таком возрасте. Так вот, со стороны матери у мальчика остались бы единственные живые родственники и добрые волшебники сплавили бы его им, совсем не подозревая, что они, обычные люди без магии, будут против отпрыска волшебников в собственной семье.       — Воу, как подробно. Вижу, ты и вправду много думал об этом, — изумился Питер, смотря на него квадратными глазами, — Обязательно напиши про это книгу. Это слишком интересно, чтобы остаться только в твоей голове, Гарри.       — Хорошо, может действительно стоит об этом написать. Может кто и оценит… Хм, мне тебя подвезти до твоего дома? — переводит тему Поттер, не желая больше обсуждать своё прошлое. Грин подкинул ему очень стоящую идею и Гарри обязательно об этом подумает на досуге, но сейчас врать другу ещё больше не хотелось, поэтому стоило попрощаться.       Проводив его до входной двери, Гарри тяжело вздыхает и идёт наверх, проверять свою почту, совершенно не замечая, как после того, как он выключил свет в гостиной, за окном проявился чей-то высокий, тёмный силуэт, тут же растворившийся в воздухе, пока у Гарри в голове не появились какие-либо подозрения насчёт вампиров из своих снов.

***

      Следующий день был не таким лёгким, как прошлый. На этот раз все Каллены присутствовали в школе и первое, что сделал из-за этого Гарри, стал везде следовать за Свон, якобы помогая ей лучше освоиться на новом месте. Не то, чтобы у неё не было знакомых, которые помогли бы ей в этом, но более уважительного повода находиться рядом с ней Гарри так и не смог придумать. Ночью он был слишком занят изучением книг, которые ему передала Андромеда Тонкс из библиотеки Блэков. Вся ночь прошла за практикой специальных заклинаний против вампиров. Не все из них были атакующими, скорее защитными, но даже так Поттер сильно вымотался, уснув под конец прямо на полу в гостиной. Правда, проснулся он потом почему-то на диване, но Гарри решил, что он просто в полудрёме встал с неудобного пола и переместился в более комфортное место. Хотя это и звучит немного притянуто за уши, но другого правдоподобного объяснения волшебник не смог найти. Разве что кто-то залез к нему ночью в дом, только ради того, чтобы переложить Гарри с пола на диван. Ну, бред же.       Слава Мерлину, Эдвард не стал глупить и обходил Свон стороной уже с самого утра, как только приехал. За это Гарри был готов его расцеловать, ведь стало ясно, что не только он переживал за их ситуацию, но и Каллен, однако волшебник засомневался, что вампир оценил бы его одобряющий жест. Гарри, общаясь со Свон, успел перезнакомиться со всеми её знакомыми, которые сумели за краткий срок пробиться в её ближний круг общения. Не сказать, что Гарри испытал по этому поводу огромную радость, но это помогло ему связаться с Анжелой Вебер и Эриком Йорки, участниками школьной газеты. Пока Майк Ньютон и Джессика Стэнли общались с Изабеллой, Гарри сумел договориться с ребятами насчёт объявления в газете о конкурсе и обо всех подробностях по нему. Также он попросил их сотрудничать с крутыми ребятами, потому что именно они занимались всеми подготовлениями к балу. Так, Поттер скинул решение множество проблем на своих друзей, сосредоточившись на более насущном.       За день Эдвард подходил к Гарри только для того, чтобы обсудить с ним предстоящий ужин, чему волшебник был несказанно рад. Это значило, что по средам у Эдварда нет уроков вместе со Свон, либо то, что вампир был способен бороться с голодом самостоятельно. Впрочем, Гарри зря обнадёживал себя, думая в таком ключе, потому что на протяжении всей остальной недели Каллен прибегал к нему в день минимум по два раза. Каждый раз, оказавшись прижатым к сильному телу вампира, сердце волшебника было готово выпрыгнуть из его грудной клетки от ощущений, которые он испытывал рядом с этим несносным вампиром. В руках Эдварда Гарри был будто тряпичной куклой. Его тискали в объятиях с такой страстностью, что Гарри не мог даже пискнуть в протест, так как руки вампира были намного сильнее волшебника и всяких его невербальных заклинаний. Да и протестовать он особо не хотел, потому что с каждым приходом Эдварда к нему, Гарри чувствовал облегчение от осознания того, что вампир не заперт где-то там вместе с бедной Свон. Когда Каллен усаживал Гарри к себе на колени, волшебник лишь удобнее устраивался на них, позволяя обнимать себя сколько угодно, мысленно сгорая от смущения и тесной близости с красивым парнем в уединённом месте. Пусть даже это всё и затевалось только для того, чтобы помочь Эдварду не сорваться на людях, Гарри был уверен, что не он один наслаждался этими моментами близости.       За эту неделю Гарри думал об Эдварде больше, чем, возможно, о собственных родителях за всю свою жизнь, что, конечно же, заставляло его чувствовать себя крайне неловко. Не потому, что Эдвард был до невозможности привлекательным, а потому что волшебник сомневался, что это вообще приемлемо. Эдвард пусть и выглядит на семнадцать лет, но вряд ли его возраст был таким же, включающим в себя двухзначное число из цифр «один» и «семь». Может быть семьдесят один, но Гарри гадать не любил, потому и не стал дальше размышлять по этому поводу. Вообще, он не знал, что его больше пугало, то, что Эдвард на самом деле столетний дед (но он никак не вёл себя соответствующе), или то, что Эдвард вампир, который может случайно его убить. Как бы волшебники не храбрились, говоря, что они самая могущественная и совершенная магическая раса в мире, действительно действенных заклинаний против тёмных тварей вроде Эдварда на свете было мало. По крайней мере, тех, которые не затерялись в пыли библиотек вымерших магических родов и которые не входят в раздел тёмной и запрещённой магии. В таком случае оставались ещё обряды и ритуалы, но пока что Гарри не нашёл подходящие ему. Сомнения, что ритуалы против вампиров вообще существовали, съедали волшебника изнутри по ночам и в минуты бессмысленных поисков в старых фолиантах, и он был в шаге от того, чтобы прекратить одиночные поиски и попросить помощи у Гермионы, но в таком случае ему потом придётся всё ей рассказать и во всём признаться. И про соседство с вампирами на новом месте, и про его помощь одному из них.       В общем, в последние дни волшебник посвятил всего себя Эдварду и его проблеме, периодически забывая обо всё на свете, включая своих друзей. Крутые ребята сами были заняты продумыванием деталей и нюансов к предстоящему празднеству, потому и не сильно замечали его частых пропаж из виду, но Питер не зря был самым его близким другом из Форкса. Как оказалось, он однажды даже застукал то, как Гарри и Эдвард прижимались друг к другу в безлюдном кабинете, не подозревая, что за ними наблюдают. Вообще-то, Гарри сомневался, что вампир не мог не услышать присутствия постороннего наблюдателя рядом с собой. Оставалось загадкой, почему Каллен позволил увидеть всё Грину. Зачем это было ему нужно? Очевидно же, что он сделал это неспроста. Так, Питер был свято уверен в том, что Гарри и Эдвард тайно встречаются. И ведь не объяснишь даже толком, что это не так. Гарри оставалось смириться с уверенностью друга, ведь это было не таким уж плохим оправданием тому, чем они занимались на самом деле. Теперь, стоило оказаться Эдварду рядом с Гарри, Питер тихо отходил от них, чувствуя себя вовлечённым в какую-то неизвестную всем тайну, хотя это не было так. От этого Гарри почему-то чувствовал себя очень глупо, а Эдвард лишь строил физиономию крайне довольного кота.       — Эдвард, а долго это будет продолжаться? Неужели ты ещё не привык к запаху Свон? — негромко спросил как-то раз Гарри, за одним из их бесед ни о чём, спокойно оседлав бёдра вампира и прижимаясь к нему, сидевшему на стуле.       — Привыкнешь к этому…- недовольно проворчал он, утыкаясь носом над самым ухом Поттера и заставляя того зажмуриться от того, как резко исчезли все мысли из его вихрастой головы после этого движения.- Если тебе так неудобно, то мог бы одолжить мне немного своих вещей, но нужно, чтобы они были пропитаны твоим запахом.       — Например, какие вещи? — поражаясь, почему эта мысль не посетила его сразу (он и в каноне порой был тугодумом, не обессудте), уточнил Гарри, с интересом разглядывая вблизи немного поблёскивающуюся от света, словно алмазы, кожу вампира. Не удержавшись, он провёл снизу вверх кончиками пальцев по его шее, ощущая кожей холодную температуру тела Эдварда.       — Хм. Что думаешь насчёт какого-нибудь свитера моего размера? Или может быть, толстовки?       — Стоп. Ты, что, собираешься носить на себе мои вещи? — заглядывая в глаза вампира, негодует Гарри, но сталкивается с насмешливым взором тёмно-золотых глаз.       — Ну, а что ещё мне с твоими вещами делать? Носить в сумке неудобно, ведь она может не оказаться под рукой в нужный момент, и тогда мне придётся снова идти к тебе, нюхать тебя до потери сознания. Твоего, — со смешком заявляет вампир, забавляясь под убивающим взглядом Поттера.       — Мгм, дам тебе дамский шарфик, чтобы ты его вдоволь заносил, — мстительно заверил его Гарри, замечая нахмурившиеся брови Каллена. Теперь забавлялся уже он.       — В таком случае, я закутаю тебя в этот шарфик, а сам пойду к тебе домой за нормальной одеждой, которую можно будет носить. И возьму абсолютно любую, — наклонившись к его уху, прошептал Эдвард, отчего парень в его руках ощутимо вздрогнул.       — Ладно-ладно, Эдди, поищу что-нибудь нормальное. Не кипишуй. Только сомневаюсь, что у меня будет что-то твоего размера. Хотя это может быть и не проблемой…- похлопал его по каменным плечам Гарри, припоминая заклинание для увеличения предметов. Что-то из трансфигурации вроде бы.       — Принесёшь к нам на ужин?       — Скорее всего. Тоже вот думал, как бы поскорее тебе отнести тот чудесный розовый топик, что мне в шутку подарили друзья. Думаю, он идеально подойдёт к твоим бронзовым волосам, и ты будешь смотреться в нём просто изумительно, — мечтательно вздохнул Гарри, прежде чем звонко рассмеяться над холодным выражением лица Эдварда. Выводить из себя этого вампира было очень весело, и Гарри старался не упускать такого шанса, игнорируя все свои остатки благоразумия. Нормальные люди, сидя на коленях и в руках вампира остерегались бы его злить, но Поттер далек от нормальности. И Эдвард вроде не спешил размазывать его по стенке или пронзать его беззащитную шею своими смертоносными зубами.       — Смешно ему, гляди, — заворожённо наблюдая за смешинками в зелёных глазах и за заразительной улыбкой на притягательных устах, сокрушённо говорит он, не сумев скрыть теплоты в голосе, — Посмотрю я на тебя, когда напялю этот топик на тебя. На тебе-то он будет смотреться нелепо.       — И откуда уверенность в этом? — возмущается Поттер, сразу прерывая свои смешки, услышав угрозу вампира. Усмехнувшись этому, Эдвард внимательно взглянул на тело Гарри, представляя его только в розовом топике, и сразу же понимает, что его мысли поворачивают в совершенно опасное русло. В его воображении Гарри сидел в его руках почти обнажённым, в одном топике и шортиках, открывающих прекрасный вид на его ключицы, опоясанные красным следом от медальона, на его впалый живот, с маленьким шрамиком у пупка, нежную и мягкую кожу на бёдрах, усеянных звёздами из шрамов. Парень выглядел слабым и податливым, полностью открытым и доверчивым, что взгляд Эдварда даже потемнел от того, как сильно он захотел обладать этим парнем из своего воображения.       Гарри увидел его непонятное поведение, с тревогой следя за тем, как его глаза становятся чёрными и пугающими. Обеспокоившись, Поттер обхватил ладонями лицо вампира и вопросительно на него посмотрел, заглядывая прямо ему в глаза. Со стороны, наверно, казалось, что он таким образом требовал ответа на свой вопрос, потому что Эдвард на него ответил в своеобразной манере.       — Действительно, глупая уверенность. Тебе бы точно подошло, — притянув волшебника к себе, Эдвард привычно потёрся носом о его шею, понемногу успокаиваясь. Гарри затих и больше ничего не сказал, дожидаясь, когда Эдвард придёт в себя. Он отчаянно не понимал, что только что произошло, ведь всё происходило совершенно не так, как он себе представлял. Он не думал, что вампир будет так откровенно разглядывать его только потому, что его невинная шутка возможно имела в себе немного сексуальный оттенок, нет, даже, скорее, под оттенок. Интересно, этот вампир и вправду какой-нибудь семидесятилетний дед по возрасту, а не обычный подросток? Иначе объяснить его острую реакцию волшебник просто не мог. Но, впрочем, Гарри это даже понравилось… Любит он острые ощущения, ой как любит.

***

      К ужину Гарри готовился как к министерскому балу. Встав рано утром, Поттер вылил в ванную флакон с благоухающим зельем и просидел в ней чуть больше часа, расслабляясь телом и душой. Выросшую за ночь щетину пришлось убрать магией, чтобы кожа на лице осталась гладкой и мягкой. Он также аккуратно зачесал на бок свои вьющиеся во все стороны волосы, создавая пробор. Перебрав от и до всю свою одежду, Гарри вытащил из шкафа чёрный костюм и изумрудную рубашку, тут же напялив их на себя и посмотрев на себя в зеркале. Для полного образа пай-мальчика оставалось только очки напялить, настолько он официально выглядел для простого ужина. Раздражённо развязав галстук и сняв его, Гарри расстегнул свой пиджак и верхние пуговицы рубашки, чтобы выглядеть чуточку раскованнее. Оставшись довольным своим видом, волшебник подмигнул отражению в зеркале и растрепал свои уложенные волосы, полностью становясь похожим на школьника-бунтаря. Он не знал, почему у него такое хорошее настроение, но уже с самого утра он был полон радостных пузырей внутри живота. Он напоминал себе встряхнутую газировку, вот-вот готовую рвануть в любое мгновение.       Помня идею Эдварда, волшебник магией подхватил с кровати свою толстовку, в которой сегодня отоспался и провёл вчера весь вечер, и, свернув её, отлеветировал во внутрь бумажного пакета. Делал он это без палочки, так как прямо сейчас активно искал её среди завалов книг и пергаментов на столе. Идти волшебнику без палочки к вампирам — последнее дело. Потому, отыскав палочку рядом с маггловскими карандашами и ручками, Гарри незамедлительно спрятал её во внутреннем кармане пиджака, на ходу подхватывая подплывший к нему по воздуху бумажный пакет. Последний раз взглянув на себя в зеркале, Поттер спустился на первый этаж, старательно обдумывая, ничего ли он не забыл. Не придя к какой-нибудь определённой мысли, Гарри вышел из дома и запер дверь на ключ, припрятав его потом в щель за уличной лампой. Он не видел смысла в том, чтобы носить его с собой.       — Мог бы припрятать куда-нибудь получше, — Эдвард бесшумно подкрался к волшебнику сзади, напугав его своим внезапно прозвучавшим голосом.       — А смысл? Это всё равно не сможет спасти мой дом от какого-нибудь вампира, ведь так? — Гарри старательно пытался успокоить свои разбежавшиеся от страха мысли и с приветливой улыбкой посмотрел на Каллена.       — Нет, — уверенно отрезал Эдвард, приподняв уголки губ в подобии улыбки. Знал бы Поттер, как старательно Эдвард сейчас пытался побороть своё желание прижать его к себе и зарыться носом в поттеровские взъерошенные волосы.       — Рад тебя видеть, — вполне искренне сказал ему Гарри, протягивая вампиру бумажный пакет, и Эдвард взял его в свои руки, чуть дольше задержав пальцы на ладони волшебника. Гарри заметил это, но ничем не выдал этого, смотря в глаза вампира, наполненные противоречивыми чувствами.       — Что думаешь? — поинтересовался Гарри, когда Эдвард вытащил на свет большую чёрную толстовку с принтом на всю спину в виде сердца, пронзённого стрелой Купидона. Из всей одежды, что Гарри любил чаще всего носить, он выбрал ту, что была меньше всего изношена и выглядела более презентабельно. С размером толстовки сначала вышла накладка, так как она была как раз таки впору Поттеру, и ему пришлось на глаз увеличивать его до размеров Эдварда. Она стала такой большой, что Гарри можно было ходить по дому только в боксерах и в этой толстовке, потому что теперь в длину она была Поттеру по середину бедра.       — У тебя, что, есть кто-то такой огромный? — с сомнением рассматривая элемент гарриного гардероба в руках, спросил Эдвард. Возможно, может показаться, что это была попытка пошутить, но на самом деле Эдвард действительно забеспокоился этим.       — Не переживай. У меня такой огромный только ты один, Эдди, — проведя ладонью по напряжённой спине вампира, кокетливо пропел ему Гарри, со смешком следя за нарастающим удивлением на лице Эдварда. Ну, а что? Поттер считал, что они достаточно пообжимались за эту неделю, чтобы перейти на такой уровень отношений, который позволил бы им шутить по этому поводу. Или же Гарри просто нравилось замечать в этом вампире такие человеческие эмоции, как неловкость, удивление, радость и… страсть. Особенно последнее, жаль приходилось видеть это только раз.       — Рад это слышать, — бесцветным голосом, наконец, отреагировал на это Каллен, посмотрев на Поттера своими слегка потемневшими глазами. Недоуменно поморгав, Гарри нервно хихикнул, пряча в карманах брюк свои ладони. Нужно было прекращать этот разговор, пока Гарри своим поведением не довёл Каллена до чего-нибудь, чего он боялся сделать.       Гарри спрыгнул с крыльца дома, проигнорировав ступеньки маленькой лестницы, и, не оглядываясь, шагнул к Вольво Каллена. Неожиданно Эдвард за секунду появился рядом с ним, уверенно схватив его за руку, останавливая.       — Надень лучше толстовку. Нам нужно, чтобы твой запах полностью её пропитал, а от неё едва пахнет тобой, — требовательно протянул ему её Эдвард, пока Гарри пытался понять, что ему лучше сделать: отчитать вампира за проявление своих способностей средь бело дня или же притянуть его к себе и прошептать ему на ухо что-нибудь ужасно глупое, что тут же уняло бы уверенность Эдварда. Ни первого, ни второго Гарри не стал делать.       — В машине переоденусь, — легко согласился Поттер, забрав из рук Каллена свою толстовку. Эдвард открыл для него дверь с пассажирской стороны машины и дождался, когда он сядет внутрь, чтобы затем аккуратно её закрыть за ним.       Не став долго думать, Гарри скинул с себя пиджак, когда Эдвард садился на водительское сиденье. Заметив его действия, вампир замер с повёрнутой в его сторону головой, в ожидании чего-то. Гарри не обратил на это никакого внимания и стал расстёгивать пуговицы рубашки начиная с верхних. Его тонкие пальцы сосредоточенно высвобождали одну пуговицу за другой, пока руки не достигли района пупка, и Гарри посмотрел на Эдварда снизу вверх. Всё это время Эдвард следил за ним, незаметно любуясь за постепенно открывающимися участками кожи волшебника.       — Ты же никому не расскажешь про то, что сейчас увидишь? — тихо спросил его Гарри, и Эдвард наклонился к нему, приблизившись к его лицу. Гарри, опешивший от этого, выдохнул ему в губы тёплого воздуха и понемногу отстранился, прижавшись к спинке сидения, поспешно прикрыв сторонами рубашки своё тело. Эдвард, не сдвинувшись с места, продолжал нависать над волшебником, рассматривая его цепким взглядом.       — Да, если ты мне расскажешь, как получил эти шрамы, — оттянув ворот рубашки, сказал он, рассматривая знакомый красный след от медальона.       — Я, собственно, за этим и еду к вам, — хмыкнул Поттер, — Рассказывать о себе.       — Думаю, остальным необязательно знать про шрамы, правда? — склонившись ещё ближе, Эдвард потянулся рукой к щеке Гарри, тихо наблюдавшего за ним. Сопротивляться волшебник даже не думал, наоборот, желая ощутить на своей щеке холодное прикосновение вампира.       — Ммм… Хорошо, — почувствовав нежное поглаживание на щеке, волшебник ослабил свою хватку и позволил рубашке сползти с собственных плеч. Эдвард проследил за этим и увидел, как ему открывается вид на тёмные соски, выделяющиеся на бледной, обтягивающей рёбра коже волшебника, на впалый живот и выпирающие тазовые косточки парня. А ещё он увидел шрамы. От медальона, у пупка, на боку.       — На самом деле их куда больше, чем ты видишь. Этот у меня появился, когда я по глупости чуть не утонул в озере, забыв снять проклятый медальон одного ужасного человека… А вообще, знаешь, если я сейчас стану рассказывать о каждой из них, мы опоздаем на ужин, — передумал Гарри, понимая, что пока что Эдвард мало что поймёт из его рассказа. Лицо Эдварда переполнилось разочарованием, и, прежде чем он отстранился от него, Гарри подался вперёд, отметая ненужные сомнения из головы и касаясь его губ своими. Эдвард застыл каменным изваянием, когда ощутил на губах тёплое, мягкое касание волшебника, и всё внутри него перевернулось. Касание было недолгим, но этого Эдварду хватило подумать и о том, как он счастлив, и о своих переживаниях, и о том, какой же чудесный Поттер.       Отстранился Гарри с покрасневшими щеками и с блеском азарта в зелёных глазах, будто бы сделав нечто очень опасное. На нём не было и тени страха, что заставило Эдварда одновременно и озадачиться, и вздохнуть с облегчением.       — Ты совсем не боишься вампиров?       — Боюсь, — сознался Гарри, мягко толкнув Эдварда на водительское сидение, чтобы без проблем натянуть на себя толстовку. Как и ожидалось, толстовка была слишком большой для него. Сам себе Гарри напоминал пугало, на которое надели мешок от картошки или ещё чего-нибудь. Эдвард же молча умилялся маленьким размерам возлюбленного. Не спрашивая, Эдвард закатал один из его рукавов, чтобы из толстовки появилась жилистая рука Гарри, а затем и другой.       — Тогда ты считаешь меня особенным вампиром?       — Ты для меня сам по себе просто особенный, Эдди, — снова завёл свою шарманку Поттер, игриво перехватив его руку и оставив на ней свой невесомый поцелуй. Умей вампиры краснеть, Эдвард тут же сделал бы это, но за неимением оного, он просто завёл машину с бесстрастным лицом, сосредоточившись на вождении. Краем глаза он увидел, как Поттер пытается скрыть свою улыбку за рукавом толстовки, отчего и сам не смог удержаться от приподнятых уголков губ, но волшебник этого не заметил.       Всю дорогу они молчали и каждый думал о своём. Эдвард всё никак не мог поверить в то, что его поцеловали, а не он сам украл у Поттера поцелуй посреди ночи. Он пытался понять, когда именно отношение Гарри к нему изменилось. С самого начала между ними была очевидна враждебность. У каждого были свои подозрения, и у кого-то они подтвердились, а у кого-то нет. Потом Эдвард почувствовал к нему нечто большее, чем заинтересованность над неизведанным, а у Поттера пропал к нему всякий интерес. У него появилась здравая настороженность к вампиру. Похоже, общая проблема смогла сгладить все острые углы. Приезд Свон стал причиной стремительного сближения вампира и волшебника. Эдвард каждый день шёл в школу с мыслью, что сегодня он сможет обнять Гарри, не переживая, что он будет против этого. И, кажется, именно тогда стоило додуматься, что всё благоразумие Поттера покинуло его. Куда делась его осторожность к Калленам? Почему он так ему доверяет? Неужели он влюбился в него? Или Поттер опять решил пробить все свои рекорды по шутливому заигрыванию с Эдвардом? При последней догадке Эдварду стало противно и мерзко от своих ложных надежд и мечтаний. В салоне машины сидели две абсолютные противоположности: один радостный и живой, другой грустный и мёртвый. Эдварду как никогда до этого захотелось узнать, что на самом деле о нём думал Гарри.       — Приехали, — голос Эдварда прозвучал несколько подавленно, и Гарри нахмурился этому, ведь, как он думал, всё было хорошо. Поймав тонкими пальцами опускающуюся с руля руку Каллена, волшебник мягко сжал её, в попытке привлечь к себе внимание.       — Что случилось? — прошептал Гарри, подавшись к нему вперёд. Эдвард от этого замер на месте, слыша, как в ожидании притаились в гостиной его семья. Не желая, чтобы они услышали их разборки, вампир подался к Гарри навстречу, решив действенным методом проверить свою догадку. Если Гарри оттолкнёт его, то с ним всё понятно и Эдварду не на что надеяться; если же ответит взаимностью, то Эдвард станет самым счастливым существом на земле.       И, о чудо! Когда Эдвард пленил губы Гарри своими, волшебник не то, что не оттолкнул, а даже позволил проникнуть в свой рот языку Эдварда, притянув вампира к себе за затылок. Где-то в доме послышался издевательский присвист от Эммета среди довольных и не очень шепотков остальных, но Эдвард его полностью проигнорировал, отдаваясь ощущениям отзывчивого и податливого тела в своих руках.       — Всё-всё, Эдвард! — отстранившись от настойчивого вампира, просипел Гарри запыхавшимся голосом. Пусть вампиру и не нужен был воздух, но ещё немного, и Гарри упал бы в обморок от нехватки кислорода. Чмокнув заторможенного Эдварда за кончик носа, Гарри открыл дверь машины и выскочил из неё, оставляя в салоне свой пиджак и рубашку, — Ещё чуть-чуть, так и съел бы меня.       В доме послышался смех Элис и Эммета, но Гарри, конечно же, не мог услышать этого. Как же Эдварду сейчас тоже хотелось обладать обычным слухом, ведь он был уверен, что сейчас со стыда провалиться под землю. Выйдя из машины вслед за Гарри, Эдвард подошёл к нему и взял за руку, поведя в сторону трёхэтажного дома, стены которого, казалось, были полностью заняты огромными окнами.       — Вау, — впечатлился Гарри, оглядывая строение со всех доступных ему ракурсов, — А вы, оказывается, любите освещённость?       — А ты надеялся увидеть какой-нибудь тёмный фамильный склеп? — снисходительно уточнил Эдвард, оглянувшись на него, и увидел возмущённое выражение лица оскорбленного волшебника. Он всем своим видом говорил: «Да как ты посмел обо мне такое подумать? Я тебе какой-то стереотипный маггл что ли?!». Сдержав смешок от увиденного, Эдвард тепло ему улыбнулся, как бы говоря этим, что просто шутит, — Это всё Эсме проектировала. Она любит таким заниматься.       — Тёмный склеп — это скорее мой дом, — тихо проворчал себе под нос Гарри, послушно шагая за Эдвардом к дверям дома.       — Как скажешь, мой злой и страшный колдун, — необдуманные слова легко слетели с губ вампира, когда он вспомнил подслушанный ранее разговор Питера и Гарри о мальчике-волшебнике. Поттер с подозрением на него взглянул, вспоминая про разбушевавшихся в тот день белок, и довольно заулыбался. Отныне он будет звать Эдварда белкой, и никак иначе. Сам вампир ещё ничего не подозревал…       — Приве-ет, — дружелюбно поприветствовала у дверей пришедших Элис, звеня звонким голосом.       — Привет, Элис, — вежливо поздоровался Гарри, натягивая на лицо милую улыбку. Только сейчас его осенило, что он забыл волшебную палочку в пиджаке, и теперь он старался не поддаваться панике.       — Мы вас уже заждались, мальчики, — невысокая девушка радостно засияла, выхватив Гарри из руки Эдварда и потянув его вглубь дома, на встречу к семье. Гарри невольно оглянулся на Эдварда, в попытке найти в нём что-то вроде поддержки, но тот лишь последовал за ними, явно привыкший к причудам своей сестры. Смирившись с этим, Гарри осматрелся по сторонам и заметил, что внутри дома всё обустроено стильно и уютно. Везде просторное пространство, много света и декора. Здесь не так мрачно и громоздко, как в доме Гарри, что, несомненно, является плюсом в копилку Калленов, но свой дом ему всё же нравится больше, однозначно. В гостях хорошо, но дома лучше, как говорится.       Элис проводила Гарри до огромной комнаты, походившую на смесь кухни и столовой. Розали и незнакомая девушка, предположительно Эсме, доставали из духовки какое-то блюдо, пока Джаспер в ускоренном режиме сервировал стол, накрытый для одной персоны. Стол сам был большим и длинным, вмещающим в себя всё семейство Калленов и их гостей. На столе стояли благоухающие цветы, аккуратно собранные чей-то заботливой рукой. Во главе стола уже сидел мужчина крайне похожий на какую-нибудь кинозвезду, со светлыми волосами до шеи и мягкими чертами лица. На другом конце стола находились все яства сегодняшнего ужина, и Гарри предположил, что сидеть ему придётся именно там.       — Карлайл, Эсме, это Гарри Поттер, — добродушно представила его вампирам Элис. Говорила она так, будто знакомила родителей со своим новым другом.       — Здравствуйте, — Гарри с интересом осмотрел всю семью вампиров. Как и предполагалось, красивая девушка с волосами цвета карамели оказалась Эсме Каллен, женой Карлайла. У неё было лицо в форме сердца, добрые глаза и улыбка. Карлайлом оказался тот мужчина, сидевший во главе стола.       — Здравствуй, Гарри, — голос мужчины был глубоким и спокойным, словно у мудрого старца.       — Эдвард столько о тебе рассказывал. В начале, — заметила Эсме, подойдя к своему мужу и взявшись за его локоть, — Мы рады наконец-то познакомиться с тобой, Гарри.       — Рад это слышать, — невинно отозвался Гарри, вроде бы говоря, что рад знать, что ему рады, но на самом деле подразумевая влюблённость Эдварда.       — Привет, Гарри, — поздоровались с ним Розали и Эммет. Розали оставалась как всегда холодной королевой, в то время как её парень лучился страстной энергией.       — Я Джаспер, — представился потом другой блондин, хотя Гарри и так знал, кто он.       — Рад знакомству, — пожал его руку Поттер, мысленно отмечая на ней странного вида шрамы в форме укусов.       — Ладно, мы пошли. Пока, — Эммет утащил за собой Розали, которая была только рада уйти. Это походило на побег, но своё мнение Гарри придержал при себе.       — Как тебе в Форксе, Гарри? — спросила его Эсме, любезно указывая на подготовленное для него место. — Прости, но этот ужин полностью для тебя. Мы не можем есть человеческую пищу.       — Ничего страшного, миссис Каллен, — Эдвард выдвинул для него стул и Гарри мимолётно погладил его тыльную сторону ладони, прежде чем усесться. Все так же рассаживались по местам, потому и не заметили этого обмена проявления чувств. Кроме зоркой Эсме, которая просто переживала за своего сына и посмотрела в их сторону, отвернувшись после с лёгкой улыбкой на устах. Кажется, всё было не так плохо, как Эдвард описывал свои чувства к Гарри.- Форкс очень уединённое и спокойное место. Мне здесь нравится.       — Я думала, подросткам больше нравится суета больших городов. По крайней мере, подростки Форкса мечтают уехать отсюда куда-нибудь поперспективнее, — мягко заметила Эсме, взглянув на Гарри.       — Подростки, наверно, и хотят этого, но сюда я приехал, чтобы спрятаться от…суеты.       — Ничего, Гарри. Эсме и Розали сегодня всё утро думали, чтобы такого тебе приготовить, что пришлось бы тебе по вкусу, — перевела тему Элис, указывая на тарелки с блюдами. Блюд было не так уж и мало, но достаточно для одного человека.- Вот это ростбиф, Карлайл помогал готовить.       — Просто я сам из Англии и подумал, что тебе захотелось бы увидеть что-нибудь из английской кухни.       — Спасибо. Обязательно попробую, но сначала хотелось бы испробовать этот свежий салат, — поблагодарил Гарри, подхватив вилкой несколько листьев салата.- Раз вы из Англии, почему приехали сюда?       — Хм, если ты желаешь услышать мою историю, то она будет начинаться повествованием времён задолго до нынешних. Родился я в семнадцатом веке в семье пастора. Тогда были гонения на всякую нечисть: оборотни, вампиры, ведьмы. Не сказать, что все пойманные люди были действительно ими, потому что я до сих пор не уверен, что ведьмы существуют, но я нашёл тогда одну книгу, рассказывающую о всяких странных существах, существование которых уму непостижимо, — на этом Гарри сделал себе пометку обязательно попросить посмотреть эту книжку. — Впрочем, я нашёл логово вампиров Лондона и помог пасторам в борьбе с ними. И именно тогда меня обратили. Обычные люди ничто перед вампирами, так что удивительно, что я вообще тогда остался жив. С самого детства я был милосерден к людям и став вампиром, я не смог позволить себе питаться их кровью. Я долго ломал себе голову, чем бы заменить их кровь, но, только обезумев от голода и напав на оленей в лесу, я понял, что вампиры могут питаться и животной кровью. Будь у меня какой-нибудь знакомый вампир, я может и узнал бы об этом раньше, но после обращения я зарёкся с кем-либо связываться. Я долгие годы провёл в социальной изоляции с вампирами, так как мне претила мысль, что я один из них, пока не встретил одного вампира, поведавшего мне, что вампиры есть по всему миру и больше всего они сосредоточены в Италии, России и Румынии. Особенно в Румынии. Тогда я врачевал и захотел обновить свои знания по моей деятельности, отправившись в Италию, зная, что смогу там встретить самый влиятельный клан вампиров — Вольтури. Я гостил у них два десятилетия и понял, что вампиры это не просто дикие звери, монстры. Они во многом не отличаются от людей, но жажда заставляет их совершать ужасные поступки, которые воспринимаются ими чем-то естественным. Я стал первым известным Вольтури вампиром, питающимся животной кровью и они считали это чем-то забавным, чем-то, что легко искоренить. За время, что я врачевал, я научился контролировать свою жажду рядом с человеческой кровью и даже игнорировать её, будто её и нет, потому у них не получилось соблазнить меня ею. Я перебрался в Новый Свет и стал доктором, стал помогать бедным людям.       — Тогда мы с ним познакомились, но ещё не знали, что судьба свяжет нас вместе, — продолжила рассказ Эсме, пока Гарри тихо поедал ростбиф, внимательно вслушиваясь в повествование, — Тогда я была подростком и попала в его заботливые руки. Он помог мне, и я запомнила его, продолжив жить своей жизнью. Я влюбилась, вышла замуж, обзавелась хорошим домом и забеременела, но, к сожалению, моё счастье продлилось недолго…       — Ребёнок был потерян, и она впала в горе, — поддерживающе сжав ладонь супруги, осторожно прервал её Карлайл. Элис сочувствующие смотрела на свою мать, пока Джаспер чутко следил за сменяющимися эмоциями присутствующих.       — Ох, Гарри, о таком не говорят за столом, думаю это можно пропустить из нашего рассказа, — спохватилась Эсме, увидев, как Гарри перестал кушать и отложил в сторону столовые приборы.       — Стоило это предвидеть. Ничего страшного, — повторился Гарри, — Я сегодня пришёл за правдой, вовсе не за ужином. Это можно отложить на потом.       — Я была очень подавлена. Потеря ребёнка повлекла за собой множество трагедий, и, в конце концов, я совсем отчаялась. Я попыталась умереть, но у меня ничего не вышло. Тогда я вновь попала в заботливые руки Карлайла и узнала его.       — Я был очень расстроен, увидев некогда жизнерадостную девушку в таком состоянии. Не скрою, мне было жаль её не только как мою пациентку, но и как красивую девушку, что приглянулась мне, будучи ещё подростком. Я не смог смириться с тем, что она умирала, и превратил её в меня подобную, хотя и не хотел делать этого ни с кем. Считал обращение проклятьем, прибегать к которому без особой надобности было нельзя.       — Да, но я ещё ни разу не жалела об этом. Став вампиром я больше не могла жить жизнью обычного человека, но кроме бессмертия я приобрела себе любящего мужа и сына, а потом и других детей. Это высшее счастье для меня, — Джаспер улыбнулся искренним эмоциям Эсме, которые она излучала.       — А первый сын — это?       — Эдвард, — пояснила Элис, на что Эдвард легонько кивнул. Это сколько же тогда сейчас Эдварду лет?       — Помню, тогда был разгар эпидемии испанского гриппа, и Эдвард с его матерью были одними из заражённых. Перед смертью, она умоляла сделать всё возможное, чтобы помочь Эдварду. Возможно, именно это стало причиной окончательного решения обратить его в вампира. Я был одинок и уже устал от одиночества в длинною несколько столетий, поэтому и решился обратить его.       — Затем, после меня, в нашей семье появилась Розали, которую Карлайл нашёл умирающей на улице. С ней случилось кое-что ужасное, что она при желании тебе расскажет только сама. Эммета нашла уже Розали, пожалев его, и притащив к нам, чтобы Карлайл обратил его. Эммета избил медведь, и он был в шаге от смерти.       — Я и Джаспер пришли к Калленам сами, уже давно обращённые. Я вижу будущее и как-то увидела себя и своего будущего мужа среди Эсме и Карлайла, и с тех пор я начала искать их.       — Видишь будущее? — переспросил Гарри, отпив немного сока из бокала.       — Да. У вампиров есть такие, кто имеет некие определённые развитые психические способности. Я вижу будущее, Джаспер может управлять чужими эмоциями и чувствовать их, а Эдвард слышит чужие мысли, — Гарри вскинул брови, красноречиво взглянув на Эдварда после услышанного.       — Не волнуйся, Гарри. Как ты помнишь, твои мысли я почему-то не слышу, — усмехнулся Эдвард, заметив его внимание. Специально ему на зло, Гарри громко вздохнул от облегчения.       — Ты меня успокоил, Эдди. А сейчас…? — «…Ты меня слышишь?» — скинув слабенький, это всё на что он способен, щит с сознания, уточнил Гарри и увидел удивлённый взгляд Эдварда. Он давно об этом задумывался, ещё с тех пор, как Эдди просил у него прощения и пришёл только к таким умозаключениям.       — Я тебя услышал! — воскликнул он слишком возбуждённо, смотря на возлюбленного во все глаза. Каллены были в недоумении.- Но как?       — Кхм… Кажется настал мой черёд рассказывать о себе, — заявил Гарри, обдумывая сразу несколько мыслей одновременно. Эдвард, кажется, вслушивался в каждую из них, желая понять ранее недоступное мышление волшебника.- Как вы знаете, вампиры прячутся от людей, чтя тайну своего существования. А что если есть те, кто прячутся не только от людей, но и вампиров? Вот многие магические существа и делают это. Я вхожу в сообщество волшебников и волшебниц, которое существует по всему миру.       — Волшебников и волшебниц? — нахмурился Карлайл, — К вам, случаем, не входят ведьмы?       — Входят, но волшебниками их уже не назовёшь. Волшебники — это те, кто преобразуют окружающую и собственную магию в единую в своём организме и использует её в своих целях. Но вот ведьмы и колдуны — это потомственные представители семей волшебников, чересчур увлёкшихся тёмными ритуалами и кровожадными обрядами, которые повлияли на их способности колдовать и теперь они могли управлять только внешней магией, потому что больше не были способны накапливать в себе собственную магию. Всё же не зря тёмная магия прозвана «тёмной». Это значит, что она первозданна и дика, является неотъемлемой частью природы. По правде говоря, ведьмы и колдуны очень сильны.       — Магия… Как трудно в это поверить, — пробормотала Эсме, посмотрев на своего мужа.       — Ну, почему же? — вздёрнул бровь Гарри, насмешливо оглянув вампиров, — Когда-то в вас тоже было трудно поверить, ведь вампиры были лишь вымыслом одного тёмного колдуна, но, когда у его экспериментов появились успехи, уже все знали о вампирах и боялись их.       — Зачем он создал вампиров? — спросил Джаспер, прикрыв ненадолго глаза. Казалось, этот вопрос его очень волновал.       — Кто его знает. Это очень древний колдун и из его рукописей сохранились только книга с экспериментами. Своих мыслей он там не излагал, но есть предположение, что он хотел найти ключ к бессмертию или создать свою не убиваемую армию. На его совести лежит ответственность за создание не только вампиров, но и других не менее опасных существ. Этот колдун был безумен. Впрочем, его же творения его погубили.       — Понятно, — зло прошипел Джаспер, вставая из-за стола и быстро выбегая из столовой.       — Эм, — неуверенно изрёк Гарри, наблюдая за тем, как силуэт Элис размывается в воздухе вслед за Джаспером. Он что-то не то сказал? Выставил волшебников не в лучшем свете и теперь вампир не хотел находиться рядом с ним? Стойте, а ведь это правда возможно…       — Не переживай, он зол на то, что кто-то намеренно создал вампиров. Мы-то думали, что вампиры уже издавна были созданы самой природой, а здесь вот оно что, — Эдвард прочитал его мысли и попытался упокоить.- Лучше скажи, вот так вот скрывать мысли могут все волшебники?       Когда он спрашивал это — выглядел обеспокоенным, а Карлайл и Эсме сидели и смотрели так, будто это было нечто очень важное. Мысль, что его мысли сейчас читают, доставила дискомфорт Гарри, и он обдумал желание вновь скрыть своё сознание, но под столом Эдвард положил на его колено руку и чувствительно сжал её, вызывая у волшебника мурашки. Гарри понимал, что он не хотел, чтобы Гарри снова от него закрылся, но это было слишком неудобно и смущающе. Не все его мысли были пристойными, потому он всё же закрылся.       — Сокрытие сознания — это целая наука у волшебников, называемая оклюменцией. Не все могут им овладеть, и оно очень сложное. Нужны определённые склонности, чтобы суметь хотя бы поставить слабенький щит на своё сознание. В Англии я знал всего три волшебника, мастерски владеющих оклюменцией. Так что нет, не все, — тщательно проговорил Гарри, следя за реакцией вампиров и видя в них растерянность.       — Какова вероятность того, что юная мисс Свон может оказаться волшебницей? — Карлайл в упор посмотрел на него и Гарри невольно поёжился. Волшебная палочка-то в пиджаке, а пиджак в машине. Слишком далеко. Что-то вампиры начали его нервировать. Или это всё дело рук Эдварда, продолжающего навязчиво касаться его ноги?       — Крайне маленькая. Волшебники до совершеннолетия обязаны обучаться в магической школе, иначе они будут считаться социально опасными, — говоря это, Гарри сделал особое ударение на слово «магическая».       — Но ведь ты учишься в… обычной школе. Почему она не может так же? — совсем запуталась Эсме и вопросительно на него взглянула.       — Потому что я уже совершеннолетний. Мне двадцать лет и я могу делать всё что захочу. Захочу, продолжу учёбу в каком-нибудь магическом училище, захочу, могу проучиться в маггловской школе выпускной год, чтобы потом учиться в маггловском колледже.       — Ты не выглядишь на двадцать, — со странной интонацией в голосе заметил Эдвард.       — Но и ты от семнадцатилетнего подростка мало отличаешься. Волшебники довольно долго стареют и живут дольше обычных людей, — улыбнулся на его недоумение Гарри, положив свою руку поверх руки вампира на своём колене.       — А чем это обусловлено? — полюбопытствовал Карлайл.       — Магией. Всё дело в магии и всё, — пожал плечами волшебник, улыбнувшись, словно совершил какую-то шалость.- А чем вас обеспокоила Свон?       — Я не слышу её мыслей. Вообще, — понуро отозвался Эдвард, положив голову на ладонь упершейся руки о стол.       — Может она сквиб и у неё стоит природный блок?       — Кто?       — Сквиб, доктор Каллен, — это потомок волшебников, имеющий в себе магию, но не имеющий возможность ею воспользоваться. Это что-то вроде аномалии, появляющейся после частого кровосмешения. Наши чистокровные волшебники очень чтят чистоту крови, поэтому стараются не вступать в половые связи с обычными людьми и их детьми волшебниками, предпочитая только узкий круг чистокровных. Из-за того, что их мало, не редки последствия кровосмешения.       — Хочешь сказать, что дочь шерифа Свон сквиб?       — Миссис Каллен, думаю, не только она сквиб, но и сам шериф. Или может его бывшая жена. Кстати, был зафиксирован случай, когда одного сквиба обратили в вампира и у него проявились некоторые определённые способности. Что-то типа как у Эдварда или Элис. Правда, не со всеми сквибами вышло то же самое.       — То есть я, Джаспер и Элис могли оказаться этими самыми сквибами?       — Скорее всего, вы ими и были. Сквибов не так много и вычислить их довольно трудно. Они разве что, могут отличаться от обычных людей только тем, что на них не действуют магглоотталкивающие чары. Чары против обычных людей, в смысле, — пояснил Гарри, переплетая свои пальцы с вампирскими, — Белла Свон прямо какой-то ящик Пандоры для тебя, Эдвард.       — Сам не в восторге. Не проголодался? Считаю, мы уже достаточно обсудили, и ты можешь поесть, пока всё совсем не остыло, — смотря только на Гарри, предложил Эдвард, получая в ответ его благодарный взгляд.       — Что ж, действительно. И не могли бы вы мне потом показать ту интересную книгу, где написано про всяких существ? — вспомнил Гарри, едва не забыв о странной книжке.       — Хорошо, Гарри. Потом принесу. А пока что кушай, — легко согласился Карлайл, встав из-за стола и потянув за собой Эсме.       — Приятного аппетита, — пожелала та и, получив благодарность, ушла вместе с мужем из комнаты.       Как только дверь закрылась, Эдвард быстро встал со своего места и подошёл к Гарри со спины. Волшебник недоуменно следил за ним, в то время как вампир схватил его за плечи и поднял со стула, усевшись затем на его место и пристроив Гарри на своих коленях. Поттер сидел как громом пораженный, пока Эдвард обнял его со спины и зарылся носом в его волосы.       — Что за приступ нежности? — спросил в пустоту Гарри, почувствовав себя неожиданно уютно в объятиях вампира. Все тревоги вмиг улетучились.       — Весь день об этом мечтал, с того самого момента, как увидел тебя, — бесхитростно признался Эдварда, поцеловав макушку Поттера. От его слов уши Гарри предательски заалели, и он положил свою тёплую ладонь поверх рук вампира, обхвативших его живот.       — Так и должно быть при виде меня, Эдди. Только так, — повернув голову в его сторону, Гарри отклонился на бок и лукаво взглянул на вампира, с теплотой во взгляде следившего за ним. Так, если Эдвард наклониться к нему, то сможет беспрепятственно поцеловать волшебника, но вместо этого Каллен залез руками под его толстовку, оглаживая тазовые косточки, из-за чего Гарри ощутимо вздрогнул, прижавшись к нему спиной.       — Поешь. Я же не просто так намекнул им прекратить твой предстоящий, несомненно, долгий рассказ, — тихо проворчал Эдвард, вновь зарывшись носом в его волосы.       — Может, обойдёмся без этого? Как со шрамами, — тихо высказал своё мнение по этому поводу волшебник, взявшись за салат.       — Не хочешь говорить о своём прошлом? — Гарри выглядел слишком задумчиво, чтобы не спросить об этом.       — Есть такое. Просто... Там всё очень сложно. Помнишь, как я рассказывал Питеру об идеалистах и тех, кто был не прочь водиться с обычными людьми? — лукаво спросил Гарри, нарочно не оглядываясь на Эдварда. Услышав его, Каллен на мгновение замер.       — О чём ты?       — Ага, скажи давай, что ничего не понимаешь. Ты сегодня оговорился, Бельчонок. Не думай у меня отвертеться, — рассмеялся Гарри, чувствуя, как загнал Эдварда в воображаемый угол,- В общем, слишком многое нужно объяснить. Всё же я, можно сказать, из другого мира.       На этом их разговор закончился. Гарри поедал остатки ростбифа, а Эдвард слушал переговоры своих родных. Конечно, они слышали их разговор и пришли к выводу, что если Гарри не хочет рассказывать о прошлом, то Бога ради. Их беседа может затянуться очень надолго, но утомлять Гарри они не хотели.       — Думаю, можешь всё мне рассказать, — прошептал Эдвард, склоняясь к уху волшебника.       — Хорошо, — облегчённо выдохнул Гарри, запив мясо вишнёвым соком, — В принципе, я уже сыт. Идём к твоим?       — Давай,— Эдвард подождал, пока Гарри аккуратно слезет с его колен, и встал за ним,— Иди сюда. Кое-кто, похоже, спешил.       Подойдя к Гарри, Эдвард стёр с его уголка губ еле заметный след от соуса. "Ой,"— смущённо выдавил из себя волшебник, ощущая холодные пальцы на своём подбородке и лице. Почувствовав себя глупо, Гарри мысленно отпинал себя за то, что забыл, как иногда пачкается едой, когда куда-либо спешил.       — Что бы я без тебя делал?— скрывая своё смущение, нагло улыбнулся Гарри, на что получил лёгкий поцелуй в губы,— Ой, фу, я только что ел, Эдвард!       — Я не брезгливый,— отмахнулся от его возмущения вампир, довольный развивающимися событиями. Не так давно он мог только мечтать о том, чтобы взять и поцеловать Поттера, но сейчас... А сейчас всё странно и непонятно, но уже радует и это.       Эдвард повёл Гарри в гостиную, где тихо переговаривались Каллены. Эсме и Элис радостно обсуждали взаимоотношения Гарри и Эдварда, Эммет недалеко ушёл от них и шутил шутки по этому поводу уже уставшему Джасперу. Розали сидела в углу дивана и окружала себя мрачной аурой, размышляя о том, нравится ей Поттер или нет. Пока что побеждало первое, от чего она тревожно хмурилась. Карлайл держал в руках старую книгу, листая её страницы в поисках хотя бы упоминания о волшебниках, но ничего не находил. Как только парни подошли к ним, все тут же прервали разговоры, но Эдвард всё услышал и пришёл к выводу, что его семья разделилась на два лагеря. На тех, кто были только рады странному волшебнику, и на тех, кто были насторожены им.       — Гарри, вот эта книга. Здесь говорится о многих существах, но почему здесь нет волшебников?— Карлайл передал книгу Гарри, задавая свой самый главный вопрос.       — Как интересно,— проговорил себе под нос волшебник, пролистав первые несколько страниц и вчитываясь в странные символы, которые даже Карлайл не смог распознать. — Это бестиарий, написанный волшебником для волшебников. Наверно, он использовался теми, кто в средневековье охотился на всяких магических существ. Тогда это вроде-бы было популярно. Среди волшебников,— поправился Гарри, увидев сомнение на лице Карлайла.       — Хотите кое-что покажу?— загадочно изрёк волшебник, сверкая зелёными глазами и Эммет с Элис с интересом подобрались.— Чтобы понять, действительно ли эту книгу сделал волшебник, достаточно сделать кое-что очень любопытное.       Положив книгу, открытую на странице с вейлой, на чайный столик, Поттер прикоснулся к странице и через секунду картинка с гибридом птицы и девушки ожила, начав остервенело размахивать огромными крыльями и беззвучно раскрывать клюв в яростном крике, выпуская огненные шары. Эммет возбужденно задрожал, увидев волшебство своими глазами, и ошарашенно следил за мельтешащей картинкой в книге. Джаспер удивлённо хлопал глазами, когда как Розали сидела с абсолютно каменным лицом.       — Что ты сделал?— по детски радостным голосом спросила Элис, находясь под впечатлением после увиденного.       — Напитал книгу магией,— как само собой разумеющееся сказал Гарри, ослепительно улыбнувшись,— Какой бы волшебной не была вещь, со временем она начинает истощаться магически.       — А что ещё ты можешь?— с неясным трепетом спросил Эммет, глядя на Поттера как на восьмое чудо света.       — Много всего. Например, наколдовать свинью из этого стола, ну, или заставить тебя беспрестанно танцевать против твоей воли.       — Что?       — Это самое безобидное, на что способны волшебники, Эммет.       — И самое бессмысленное,— добавил вампир, глупо хмыкнув.       — Волшебники сами по себе довольно неадекватные, так что это не самое бессмысленное из всех заклинаний, что только существуют,— пожал плечами Гарри,— Волшебники от магглов отличаются не только наличием магии, но и связанными с этим физическими и психическими изменениями.       — М-да? Например?- спросил Карлайл, в который раз заинтересовавшись особенностями волшебников.       — Ну, тело волшебника несколько крепче, чем у магглов. Так же мы легче переносим всякие психические потрясения, но без психических травм не обходится, и вылечить их бывает намного тяжелее. Ещё наше сознание не ограничивает себя физическими и биологическими законами природы, потому и выходят у нас всякие безумцы, желающие достичь бессмертия и чего-нибудь не менее недостижимого.       — А вы довольно опасны,— усмехнулся Джаспер, скрестив руки на груди.       — А то. Мы даже для самих себя опасны.       — Ну а как же, если вы там вампиров создаёте,— вскинув брови, саркастично отметил Джаспер, неприятно хмыкнув.       — Что поделать. К счастью, у нас не так уж и много безумцев,— невозмутимо парировал выпад Гарри, пытаясь понять, к чему это было.       Но переживать было не из-за чего. Больше никто не проявлял враждебности и через какое-то время они распрощались, вытерпев тупые шутки Эммета про конфетно-букетный период в отношениях Гарри и Эдварда, которые скоро настанут. Усевшись в салоне машины, Гарри наконец-то свободно выдохнул, оставшись один на один с Эдвардом.       — Что ж, это было... занимательно,— открыто посмотрев на вампира, заключил Гарри. Эдвард выехал на дорогу, тепло ему улыбнувшись.       — Теперь я жду от тебя не менее занимательный рассказ о мальчике-волшебнике. Это ведь о тебе?       — Хорошо, но это будет перед сном, поэтому приходи сегодня пораньше,— невозмутимо предложил Гарри, с нетерпением ожидая его реакции на свои слова.       — Что?— выехав от неожиданности на обочину дороги, воскликнул Эдвард, расширив в ужасе глаза. Гарри весело рассмеялся с этого, смотря на Эдварда, как на наивного ребёнка.       — Если ты и дальше хотел остаться незамеченным, Бельчонок, то тебе нужно было быть осторожнее. Сначала я тебя заметил, когда ещё не до конца уснул, но потом подумал, что мне просто показалось. Но! Когда сосед меня с ужасом предупредил о том, как видел, что кто-то залез ко мне в окно, я понял, что здесь что-то всё же нечисто. Ох, Эдвард, я с трудом тогда успокоил Стэнфорда, заверив, что я тогда ждал друга, который почему-то решил, что такой способ войти в мой дом покажется чем-то забавным. Вчера я проследил за тем, кто ко мне заглядывает в гости и, о Мерлин, увидел тебя. Это так мило, Эдди,— радостно промурлыкал Гарри, усевшись ближе к Эдварду и положив голову на его плечо, умилённо смотрел на его застывшее от шока лицо,— Но, правда, стрёмно. Зачем ты вообще это делаешь?       — Я, кхм... Ну,— пытался сымпровизировать Каллен, на отрез отказываясь смотреть в глаза Гарри.— Я узнал, что тебе снятся кошмары и один раз попробовал тебя... сторожить по этому поводу, и решил по возможности оберегать от кошмаров.       — Я сражён,— улыбаясь, заверил его Гарри,— Сторожи меня каждый день, Эдди. Разрешаю. Но только оставайся на утро.       — Ну как здесь отказать, малыш?— обняв Гарри за талию, прошептал ему на ухо вампир,— Сегодня же это сделаю.       До дома Поттера они добрались незаметно, то флиртуя друг с другом, то Гарри опять проверял Эдварда на прочность, совершенно не волнуясь тому, что Эдвард может всё же не выдержать. О последующем после этого Поттер вообще не переживал, так как не подросток уже очень давно и многое знает в сексуальном плане. Но, пока что, Эдвард держался достойно своего воспитания двадцатого века, так что использовать свои знания в деле Гарри придётся ещё нескоро.       — Гарри,— тихо позвал его Эдвард, когда они припарковались у дома Гарри,— Скажи, почему ты... Почему я тебе нравлюсь?       Волшебник удивился вопросу вампира, но не стал высмеивать его, понимая, что вопрос-то правильный. За сегодняшний день, они ещё не успели объясниться, но не желая долго рассказывать, Гарри легонько его поцеловал.       — Ты мне и так нравился, но из-за того, что ты вампир, я долго пытался игнорировать это.       — А сейчас, что изменилось?       — Просто понял, что так дальше не может продолжаться. Ты слишком милый, для страшного стереотипного вампира, хотя и не без этого. Я просто не устоял сегодня,— слушая его объяснение, Эдвард медленно заключил его в объятия, наслаждаясь его искренностью.       — Надеюсь, ты не пожалеешь об этом.       — Ух, какой ты мрачный. Всё, жду тебя сегодня, но заходи через дверь. Незачем соседей пугать,— Гарри сжал его лицо в ладонях и чмокнул в губы.       — Так точно, мой волшебник.       Эдвард ещё долго не отъезжал от дома, наблюдая за иногда мелькающим в окнах Гарри. В руках он сжимал толстовку, которую Гарри снял ещё тогда, когда они подъезжали к его дому.