Без мата

— Ал! — Радио Демон! — Аластор! — Эй, Ал, очнись! Голоса доносились словно сквозь дымку. Туман, окутавший сознание Аластора, постепенно рассеивался и через него проступили сперва знакомые голоса, а потом и знакомые силуэты. Над демоном склонялась Чарли, прикладывая мокрую тряпочку к его лицу. — Очнулся? — ласково спросила Чарли, чуть отпрянул, а Аластор, охнув, присел, потёр голову и осмотрелся. Он был в кабинете Люцифера — здесь были и все ангелы, и демоны — Вегги, Даст и даже Рози, которая увязалась за Мастемой. Да и разве могла она бросить своего друга, которого без сознания потащили в самое сердце Ада? Кабинет Люцифера был местом, где тьма обретала форму, а власть становилась осязаемой. Он располагался в самом сердце адской бездны, за массивными дверьми из чёрного дерева, украшенными барельефами падших ангелов. Свет здесь был не яркий, не ослепляющий, а мягкий, мерцающий, словно пламя свечи, запертое в стеклянной ловушке. Оно исходило от люстр, свисавших с высокого потолка, чьи чёрные металлические ветви сплетались в причудливые узоры, словно корни древнего дерева. На каждой ветви горели свечи, их огонь никогда не угасал, но и не разгорался сильнее — он просто был, как вечность. Стены кабинета были выложены чёрным мрамором, гладким и блестящим, словно зеркало лучшего качества. Прожилки камня, красные и золотые, напоминали реки лавы, текущие по склонам вулкана. На стенах могли бы висеть картины — не просто изображения, а окна в прошлое. На них мог бы быьь запечатлен момент падения, когда Небеса разверзлись, и ангелы, некогда сиявшие, как звёзды, рухнули в бездну, с их крыльями, охваченными пламенем, которые оставляли за собой шлейфы света, угасающий, как последний вздох. На других полотнах могли бы быть сцены из истории Ада: строительство городов, великие битвы. Или могли бы были быть семейные картины: Люцифер, обнимающий Чарли или целующий жену; вся семья в саду на чаепитии, первые шаги Чарли или её первый полет, а может быть первая рыбалка. Но нет. Не было ни картин с Падением — это воспоминание было слишком болезненным; не было картин с историей Ада — это Люцифера мало интересовало; не было и картин с семьёй — кто же в своём уме будет в деловом кабинете напоказ выставлять свою слабость? Никаких картин вовсе не было здесь: стены были пусты. Зато картинами с семьёй был увешан особняк Магне. Там Аластор бывал, там он видел много картин, но здесь, в кабинет — нет. Не было ни одной. Центром комнаты был стол. Массивный, вырезанный из чёрного дерева, он казался выросшим из самого пола. Его поверхность была инкрустирована золотом и драгоценными камнями, которые мерцали, словно глаза, наблюдающие за каждым, кто осмеливался приблизиться. На столе лежали свитки — молитвы смертных, которые Люцифер всегда игнорировал, да всякие мелочи по починке зданий и дорог, разрушенных взбесившимися демонами. Чернильница, стоявшая рядом, была выточена в форме черепа, а перо, которым Люцифер подписывал свои соглашения, было выковано чернее чёрного. За столом возвышался трон. Не просто кресло, а монумент власти. Его спинка уходила ввысь, увенчанная символами — переплетенными змеями, чьи глаза сверкали рубинами. Подлокотники были вырезаны в виде драконов, их пасти раскрыты в немом рыке. На этом кресле Люцифер сейчас и сидел — благодаря своей высоте, за столом Люцифер казался обычного роста и даже был повыше всех присутствующих, кроме Лилит: она всё равно была самой высокой. Напротив стола стояли кресла для посетителей. Они были удобны, даже роскошны, но намеренно менее внушительны, чем трон. Каждое кресло казалось маленьким, незначительным, напоминая гостям об их месте в этой иерархии. На полу лежал ковер, сотканный из шкуры существа, мягкий и настолько пушистый, что при каждом шаге казалось, под ногами шевелится что-то живое. Помимо небольших кресел, в которых опустились ангелы — кроме Сихаила, всё ещё предпочитающего наслаждаться нежностью своего облака — был ещё и небольшой диван, на котором сейчас и сидел Аластор. Его взгляд окинул всех, выловил каждую деталь, и лишь после этого демон стал понимать, где он и что происходит. А ещё он вспомнил, что случилось: предложение, поцелуй… Но почему они в кабинете Люцифера? — Что мы тут делаем? — спросил Аластор. Ангелы, на удивление, были молчаливы и мрачны, если не считать нескольких: Исрафил казался больше обеспокоенным самочувствием Азраила, который нервно теребил край плаща, а Мастема и вовсе выглядел крайне недовольным. Ещё бы! Его отвлекли от флирта и поедания куриных крылышек в компании обворожительной демонессы! Будешь тут довольным. На лицах остальных ангелов Аластор увидел странную смесь скорби и негодования, и лишь Анаэль порхала по кабинету, воодушивленая и радостная, словно невеста перед свадьбой. Только свадьба намечалась вовсе не у неё. — Ты потерял сознание, и мы принесли тебя сюда, — сказала Чарли, а Аластор отметил озадаченные взгляды Вегги и Эндежла на себе. — И… — осторожно начала Чарли, — пока ты был в отключке, мне тут пояснили кое-что, так что мы успели обсудить детали и… если всё так, как есть, ты станешь моим небесным мужем. Если хочешь, конечно. Несколько секунд Аластор растерянно смотрел на Чарли, пытаясь осознать сказанное, а потом сообщил: — Подожди. Стой. Я не понимаю. Я хочу сказать… в смысле, я хочу, конечно, но я не понимаю. Я же демон. — Ты не демон, — голос Люцифера звучал спокойно и ровно. — Ты падший ангел, который по собственной воле вернулся в Ад к моей дочери. Раньше от таких слов по спине Аластора пробежали бы мурашки: он надеялся, что этот факт никогда не вскроется, но сейчас ситуация была такова, что это волновало его в последнюю очередь. — Я демон, — упрямо повторил Аластор. — Моя магия — прежняя. Моя демоническая форма… — А ты принимал свою демоническую форму? — нечитаемо улыбаясь, спросил Люцифер. — Ты позволял ей показать себя полностью? Аластор замолчал. Его демоническая форма высшего демона всегда проявляла себя, когда он использовал магию, но никогда она не трансформировала его полностью. У него просто не было повода, чтобы использовать весь потенциал магии, который бы вынудил его принять эту форму. Люцифер понял Аластора без слов. — Попробуй. Чуть помедля, Аластор послушался Люцифера: позволил своей тени окутать себя, обернулся в кокон собственной магии, освобождая её и преображаясь. Его лицо потемнело, маленькие незаметные рога, скрытые под алыми прядями волос, выросли в ветвистые деревья, глаза обернулись циферблатом радио-приемника. — Ого, — выдала Вегги, уставшвись на Аластора. — Оригинально, — подтвердил Мастема. Остальные присутствующие тоже пялились на Аластора, и он не мог понять, что с ним не так, а потом — потом он понял, что смотрели не на него, а за его спину. И он обернулся. И увидел их — не крылья, но чёрные обожённые кости, пылающие угли от крыльев, так похожие по виду на его рога. — Мамочки! Так сильно Аластор ещё никогда не ругался — ни при жизни, ни после неё. Вздрогнув, он подскочил, запечатывая силу и принимая свой обычный облик, и врезался в Чарли. — Что это, чёрт возьми, такое было?! Монокль Аластора выпал, и повис на цепочке. Чарли осторожно вернула его на место. Лилит прикрыла рот ладонью и хихикнула. — Крылья, Аластор. Сгоревшие при Падении крылья ангела. Аластор всё ещё пребывал в полнейшим ступоре. Чувствуя, что он едва держится, Чарли усадила его обратно на диван. — Раз есть сгоревшие крылья, то ты падший ангел, — подвёл итог Люцифер. — И ты по своей воле покинул Небеса ради Чарли. На щеках Чарли мог бы выступить смущённый румянец, но розовые кружочки их скрывали. — Поэтому ты идеальный кандидат, — продолжил Люцифер. — К тому же у вас с Чарли всё взаимно. Скажу прямо: этот брак решит все текущие проблемы. Аластор молчал. Он судорожно соображал, что ему делать, и никак не мог найти выхода, ведь видел непреодолимые препятствия для брака. — Аластор… — мягко позвала Чарли, садясь рядом с ним и беря его за руку. — Ты согласен? Это нежное прикосновение вывело Аластора из транса, утихомирив белый шум. — Да, но… — Но? — недовольно спросила Лилит. — Но есть проблемы, — наконец, сказал Аластор. Он посмотрел на Чарли. — Личные. Больше ничего говорить не надо было: Чарли уже всё поняла и мгновенно вытрехнула всех из кабинета в коридор, заперев дверь на замок. — Наша дочка уже такая большая, — со вздохом сказал Люцифер, когда Лилит приобняла его: они оба смотрели на дверь, которую Чарли захлопнула у них перед носом. — Уже выгоняет нас из нашего же кабинета! Горжусь! А в кабинете осталась только Чарли и Аластор. Сцепив руки в замок за спиной, Чарли измерила несколько раз комнату шагами, а потом остановилась напротив Аластора. — Дело не в чувствах? — Нет. — Тогда это нестрашно, — Чарли выдохнула. — Решаемо, — она вновь села рядом с Аластором. — Расскажешь? Уняв волнение вместе с белым шумом, Аластор склонил голову и мягко сказал. — Проблема во мне. Я же психопат. Чарли несколько раз растерянно хлопнула ресницами, а потом фыркнула. — Ал! Мы в Аду! Здесь все психопаты! А ты — самый милый психопат! В любой другой ситуации Аластор бы разразился радио помехами от того, что его грозную фигуру Князя Демонов назвали милой, но сейчас он даже не обратил на это внимание. — Я психопат, Чарли, и я не смогу дать тебе в браке то, что должен и… что ты желаешь. Нахмурившись, Чарли сморщила нос. Но сколько бы она ни думала, понять Аластора она не могла. — О чём ты? — Брак, Чарли, — Аластор отпустил руки Магне и, встав, принялся нервно мерить комнату шагами. — Брак, Чарли, — повторил он, — всегда подразумевает некую близость. Близость душ и тел. И если с близостью душ у нас проблем не возникает, то со второй близостью… Аластор сглотнул. Он замер посреди комнаты и посмотрел на Чарли, которая растерянно сидела на диване и не сводила с него взгляда. — Этого я не смогу тебе дать. У меня не возникает желания. Мне чужды прикосновения и плотские утехи. Меня воротит, когда посторонние касаются меня: мне просто противно. Признаюсь, твои прикосновения мне приятны и я их ищу — мне нравятся, когда ты меня держишь за руку, когда обнимаешь или целуешь в щеку. Но большего, Чарли, боюсь, я не смогу обещать. Чарли молчала. Она смотрела на Аластора и пыталась понять, что он старается до неё донести. — Это конец? — с грустью в голосе спросил Аластор. — Ты девственник? — Что?! Аластор вновь чуть не потерял монокль, но успел его поймать. — Просто скажи мне: у тебя бывал секс? — Был один раз при жизни, — тихо ответил Аластор, вернув монокль на место. — Но мне не понравилось. Было неприятно. И повторения я не жажду, так что… — Значит, телом ты здоров, — прервала его Чарли. Она поднялась с дивана. — Скажи, Ал, ты решил, что психопат, потому что не испытываешь желания? — Чарли, я же не слепой, я вижу, какие отношения связывают мужчин и женщин. Даже не в Аду, а в мире смертных. Я много раз видел страсть, вожделение и похоть. И греховные, и чистые, исходящие из обоюдного обожания. Но мне это чуждо, понимаешь? Я просто… мне достаточно того, что ты рядом, что мы проводим время вместе: мне достаточно незначительных прикосновений и знания, что наши чувства взаимны. Мне не то, что этого достаточно: это всё, что я хочу от отношений. Большего мне не надо. А тебе… тебе надо. Приблизившись к Аластору, Чарли взяла его за руки и с загадочной улыбкой спросила: — Я, кажется, поняла. Ты решил, что ты именно поэтому психопат? Вздохнув, Аластор признался: — Да. — Дурак ты, хотя и психопат тоже, — хихикнула Чарли. — Ал, ты психопат, потому что маньяк. Но то, что ты сейчас мне рассказал… Это называется низкое либидо. Аластор чуть дёрнул ухом. — Что? — Низкое либидо — так обычно называют ситуацию, когда желание близости у человека ниже среднего. Ну или ты асексуал. — С трудом понимаю, — покачал головой Аластор. — Ладно, — Чарли обняла демона за плечи. — На досуге тебе объясню поподробнее и принесу книги на эту тему. Буду тебя просвещать. В любом случае, Ал, это не проблема. Без секса я спокойно проживу. Тем более будет даже интересно, в какой момент и чем у меня получится тебя соблазнить. Чарли лукаво подмигнула Аластору и игриво прошлась пальцами по его груди, от чего Аластора бросило в жар: желание не появилось, зато чувство смущение поднялось до предела. — Вот как… — Аластор отвёл взгляд. — Тогда проблем нет. Я просто хотел объясниться заранее, чтобы это не стало для тебя сюрпризом. Чарли улыбнулась. — Понимаю. Спасибо. Я ценю твою заботу. Привстав на цыпочки, Чарли ткнулась носом в щёку Аластора, а потом направилась в сторону двери. — Объявим всем, что свадьба состоится. — Подожди, я хочу ещё кое-что обсудить, — Аластор не подошёл к Чарли. Он выглядел крайне озадаченным. — Не о наших отношениях, — добавил он, чтобы успокоить Чарли. — О свадьбе. Чарли остановилась у самой двери и, прислонившись к ней спиной, посмотрела на Аластора с лёгкой улыбкой. Он ведь и до этого преподнёс свою асексуальность как нечто невообразимое и препятствующее их браку, хотя ничего страшного в этом не было, а потому сейчас Чарли уже не переживала, будучи уверенной, что это новое «кое-что» окажется совсем пустяковым. Аластор серьёзно уставился на Чарли. — Вегги — твоя лучшая подруга. Но она меня достала, — выдал он. — Её шутки ото дня в день хуже. То ведро воды мне на голову выльет, то накормит какой-то отравой… Понятия не имею, чего она так взъелась на меня, но не могла бы ты с ней поговорить? Пусть хотя бы в день церемонии она ведёт себя прилично и не делает ничего такого… что выводит меня из себя. Чарли открыла и закрыла рот. Шутки Вегги, конечно, давно уже выходили за все границы, и Чарли с ней даже поговорила, чтобы она была мягче. Да, Вегги стала мягче, но её упорство вывести Аластора никуда не делось. Чарли долго хранила этот секрет от друга-Аластора и помощника-Аластора, но разве могла она продолжать замалчивать это от жениха-Аластора и уж тем более от мужа-Аластора? — На самом деле, это её цель, — вздохнув, призналась Чарли. — Я не знаю, с чего всё началось, но Вегги одержима мыслью взбесить тебя до такой степени, чтобы ты… ну, использовал нецензурную лексику. Аластор чуть воздухом от такого заявления не поперхнулся. — Серьёзно? — Абсолютно, — Чарли пожала плечами. — Но не переживай. Если твой день она испортит, не задумываясь, то мой — никогда. Я с ней поговорю, чтобы на нашей церемонии она не делала ничего, что могло бы испортить настроение тебе, ведь тогда и моё настроение тоже испортится. А мне вредить она ни за что не будет. Аластор кивнул и подошёл к Чарли. — И долго она этим одержима? — Уже несколько лет. Щёлкнул замок, но дверь не открылась. — Она не отступится, пока не получит своего, — Чарли посмотрела на Аластора. — Так что крепись. — О, дорогая, — на лице Аластора появилась кровожадная улыбка. — Этой проблеме есть мгновенное решение. Чарли и Аластор вместе толкнули дверь: свет на них не хлынул, ведь в Пентаграмм-сити даже днём было весьма пасмурно и темно, зато на них хлынуло почти два десятка любопытных глаз. — Ну что, — воодушивленно сказала Чарли и потеряла руки. — Свадьбе быть. Аластор просто асексуал, только не понимал этого и не осознавал. Так что никаких проблем нет. — Вот и славно, — тут же отреагировал Люцифер. — Значит, именно Чарли будет трахать его, а не наоборот. Меня всё устраивает ещё больше! Лилит посмотрела на мужа и покачал головой, но на её лице играла лёгкая улыбка. — Приглашаю всех в кабинет, чтобы обсудить за чашечкой кофе или чая или сока детали церемонии бракосочетания. Полагаю, без ангелов здесь никак не обойтись, — продолжил Люцифер. — А дальше что? — спросил Вегги и бросила взгляд на Аластора, явно желая его задеть. — Будем обсуждать детали постельного режима? — В душе не ебу! — радостно ответил Аластор и разразился скрипучими помехами. Поперхнувшись воздухом, Вегги чуть не задохнулась: Энджелу пришлось стучать ей по спине. — Что?! — просипела она. Озорной взгляд Аластора упал на Чарли: она широко разулыбалась и важно сообщила, сдерживая смешок: — Он сказал: в душе не ведаю.