Право на счастье

ЛЮСИ ХАРТФИЛИЯ

      Сознание возвращалось ко мне медленно, неохотно, прихватив с собой ужасную головную боль, тошноту и жар. Застонав, я поерзала в большой мягкой кровати и резко вскочила, открывая глаза: я точно помнила, что потеряла сознание на улице. Яркий солнечный свет ударил по мозгам так, что очертания комнаты расплылись, а потом всё и вовсе потемнело.       — Шшшш. Не шевелись, а то плохо станет, — раздался рядом мужской голос.       Горячая рука легла мне на плечо и осторожно надавила, опуская обратно на кровать.       Когда приступ головной боли прошёл, я увидела обладателя той конечности, которая всё ещё покоилась на моём плече.       Красивый парень лет двадцати трёх-двадцати пяти. Аристократ, мелькнула мысль в моей голове, причем неместный. Кожа, словно мрамор: бледная с синими прожилками вен. Распущенные волосы ровным иссиня-черным каскадом струились по плечам и спине до талии. В глазах цвета свежей крови сверкнуло черное пламя.       — Выпей, — сказал парень, протягивая к моим губам маленькую, с палец, колбочку с зеленого цвета зельем.       Я резко повернула голову, за что заслужила тошноту и головную боль.       — Не доверяешь? Знаешь, если бы я хотел причинить тебе вред, то я сделал бы это пока ты лежала полутрупом в постели, — хмыкнул он.       Незнакомец схватил меня за подбородок, сжал, заставляя разжать зубы, и влил в рот горькую микстуру. Горло сначала обожгло, словно крепким алкоголем, а потом начало царапать, спускаясь вниз. Когда я закашлялась, парень удовлетворённо кивнул.       — Через десять минут полегчает. Ванна — дверь слева. Там некоторые вещи, — спокойно сказал он и вышел.       Через десять минут и правда полегчало. Головная боль и чёрные круги, возникающие перед глазами каждый раз, стоило мне только пошевелиться, исчезли, оставляя после себя лёгкую тошноту. Встав с кровати, я осторожно, чуть пошатываясь, двинулась в ванну. Нужная комната действительно оказалась за дверью слева от кровати. Там же, как и говорил парень, нашлись вещи.       Скинув махровый белый халат, я быстро приняла душ и, замотавшись в большое черное полотенце, встала напротив зеркала, рассматривая себя. Бледная кожа, небольшие круги под бледно-коричневыми глазами, которые раньше были редкого шоколадного цвета. Золотистые волосы длиной до лопаток, некогда красиво уложенные, теперь превратились в воронье гнездо.       — М-да… — протянула я, — на упыря какого-то похожа…       — Хочешь сказать, что раньше выглядела лучше? — раздался насмешливый голос из-за двери. — Одевайся давай. Там, между прочим, твой завтрак стынет.       При упоминании еды мой живот жалобно заурчал. Спешно надевая предоставленные мне чуть великоватые спортивные штаны с завязками и свободную чёрную футболку, я спросила у самой себе не надеясь на ответ:       — Сколько же я провалялась?       — Почти сутки, — ответили за дверью. — Я нашёл тебе вчера в обед. Ты всё?       Бросив последний взгляд на зеркало, я постаралась пригладить торчащие волосы одной рукой, а второй открыть дверь ванны. Спаситель-незнакомец стоял, подпирая стену. В одной руке обнаружилась столь необходимая расчёска, а во второй стакан с какой-то болотно-зеленой водичкой.       — Пей, — чёрноволосый протянул стакан.       Взяв его в руки, я настороженно покосилась на парня и принюхалась к жиже.       — Она не горькая. Немного кисловатая, — заметив, как недоверчиво я на него покосилась, более жестоко добавил: — А ты как думала? Нечего было под дождем вчера гулять, тем более босиком.       Воспоминания вчерашнего дня больно резанули по памяти. На глаза навернулись слёзы, но такой сильной боли больше не было. Да, Нацу выбрал другую. Да, мне больно. Но ведь жизнь на этом не заканчивается! Я — без преувеличений — красивая молодая девушка. К тому же умная и хозяйственная. Парни за мной толпами бегают и…       Додумать мне не дал чёрноволосый спаситель:       — Ну, и чего ревём? — я сама не заметила, как по лицу потекли слёзы.       Парень тихо ругнулся, закатил глаза и осторожно приобнял меня за плечи. На что я отреагировала совсем не так, как мне полагалось. Я просто уткнулась ему в грудь и разрыдалась. Чёрноволосый вздрогнул и, кажется, впал в шок. Такой реакции он явно не ожидал.       — Эй-эй, — он медленно отстранил от себя плачущую меня. — Вытирай слёзы, выпивай лекарство, расчёсывайся, а потом пойдём чай пить. С пустырником. Или с валерианой, там уж как дела пойдут.       — Х-хорошо, — голос чуть дрогнул и я, заметив улыбку парня, неуверенно улыбнулась в ответ.       Пить что-то болотного цвета не хотелось совсем, но болеть не хотелось ещё больше. А тем более мне не хотелось угодить в больницу с чем-то серьезным.       Я честно попыталась расчесать свою шевелюру, но всё было бесполезно. Узлы и колтуны не хотели мне поддаваться и с мольбой во взгляде посмотрела на своего спасителя. Тот, тяжело вздохнув, пододвинул к кровати, на которой сидел, пуфик, посадил меня на него и принялся бережно расчесывать мои волосы.       — Кстати, я — Люциус.       — Люси.       — Ты ведь Хартфилия?       — Да. Как ты?.. — с некой настороженностью начала я.       — Ты похожа на Лейлу, — с усмешкой ответил парень, удивив меня.       — Откуда ты?..       — Учились вместе, общались, пока она не встретила Джуда, — снова перебил он, произнося имя отца с неприкрытой злобой.       — Чем тебе не угодил мой отец? — раздраженно поинтересовалась я, предугадывая ответ.       — Много чем. Не забивай этим свою красивую головку, — злость и презрение явственно слышались в его голосе, поэтому я замолкла и постаралась подавить глухое раздражение, рвущееся наружу.       Пока Люц осторожно распутывал мои волосы, я успела оглядеться. Посреди комнаты, под окном, стояла большая кровать из светлого дерева. По обеим сторонам от неё — две тумбочки с небольшими светильниками. У противоположной стены находились два кресла и низкий столик между ними. Справа от кровати был большой шкаф.       — Вроде, все. Пойдём, — Люц встал с кровати и потянул меня за собой.       — Куда? — На некоторое время я выпала из реальности.       Никто кроме мамы никогда не расчесывал мои волосы. Я никому не доверяла своё сокровище. Вот сейчас я сидела и понимала, что доверилась парню, которого знаю меньше часа. Хотя… Подозрительная часть моей натуры молчала, а значит Люцу можно доверять.       — Чай пить. Ну или есть, — усмехнулся чёрноволосый. — Знаешь… Лейла тоже иногда так сидела и уходила в астрал… Ты похожа на неё… — в голосе Люца проскользнули грусть и, кажется, ностальгия, но я не обратила на это внимания — при упоминании о еде мой живот заурчал, заставляя меня покраснеть.       — Ну мы идём?       — Идём, — хмыкнул парень.