Право на счастье

ЛЮСИ ХАРТФИЛИЯ

      Лариана сидела напротив меня. Задумчивым взглядом смотрела то в пустоту, то на огнём горящие буквы на моей руке.       — Как это возможно? — хрипло спросила я и прокашлялась.       — Никак.       Ёмко.       Люц исчез вчера. Просто ушёл неведомо куда. И не хочет возвращаться. Лариана искала его долго, упорно, но в итоге растратила весь магический резерв и, кажется, потухла.       Мы не спали всю ночь. Обе ждали Люциуса. Обеих грызло волнение и страх за демона. И плевать, что он один из сильнейших магов, которых я знаю. Я волнуюсь.       И ненавижу себя.       Как бы не успокаивала меня Лариана, я чувствовала — знала, — что я виновата. Люц ушёл из-за меня. Из-за того, что я приняла эту некромантию. Из-за того, что ничему не научилась за все это время.       Из-за того, что я чертовски слаба. Все проблемы из-за того, что я жалкая и слабая. Ни нормальной магии, ни физической подготовки. Ничего. Просто красивая и умная — вроде бы — девушка.       «Лея — его жена».       «Люц любил ее».       «Лея предала нас».       «Люц убил ее».       «Лея была беременна».       Я резко опускаю голову, с размаху ударяясь о столешницу. Стул Ларианы скрипнул — демоница дёрнулась.       — Люси, — она протянула руку и погладила меня по затылку.       Я чувствовала, как тряслась ее рука. Святая фея, насколько же ей сейчас плохо.       «Люц любил её, Люси…» — грустная улыбка на дрожащих губах и красные от слёз глаза. — «Любил её до безумия. Носил на руках, заваливал комплиментами, подарками. Но главное — дарил ей воспоминания, Люси. Представляешь? Сюрпризы, путешествия, разные мелочи, от которых дух захватывало даже у меня. Он был с ней счастлив. Они светились, Люси, от своего счастья. Они были такими яркими, солнечными, тёплыми. На них без улыбки невозможно было смотреть» — Лариана запрокидывает голову назад, закрывает глаза, вытирает рукой дорожки слёз и снова улыбается. — «Как Люц смотрел на неё, Люси… Восхищение, нежность, трепет. Во взгляде, в прикосновениях, в словах».       — Люси, — тёплая рука Ларианы гладит меня по затылку. — Девочка, ты не виновата.       Я всхлипнула. Внутри одновременно и пусто, и слишком много всего. Меня сжимает и разрывает одновременно. Я хочу утонуть в мёртвой тишине. Я хочу орать до потери голоса.       «Лея никогда не вызывала подозрений. Просто потому, что так хорошо сыграть в любовь невозможно. Она любила Люца, но…» — Лариана резко выдыхает и сжимает кулаки. — «В аду тогда было неспокойно. На восточные границы постоянно совершались набеги. Но мой муж ничего не мог сделать — он сам даровал семье Лее независимость… а её отец ничего не делал. Мы слишком поздно поняли, что там что-то не так. Лея была хорошей женой, стала бы прекрасной королевой, если бы не была послушной дочерью» — Лариана пожала плечами. — «Она выбрала сторону своего отца. Выбрала предателей и поплатилась за это. Люц убил её сам. Никого не подпускал к себе потом месяц. А потом… Имарал — королевский лекарь — сказал, что Лея была беременна» — хриплый смех Ларианы отпечатался у меня в мозгу. Я никогда его теперь не забуду. Столько чувств в нём было…       Святая фея…       — Люси, перестань, — холодные ладони Риона легли на плечи и потянули назад.       Села я ровно и что дальше? Лариана старательно улыбалась, скрывая внутреннюю истерику — она у неё в глазах бликами чёрного плясала. Рион сел рядом и накрыл эту чёртову татуировку, даря спасительный холод.       — Почему… Вы же сказали, что Люц… — Рион осёкся — продолжить эту фразу было слишком тяжело. — Что случилось потом?       — Я заблокировала его память. Подкорректировала, точнее. Оставила Лею в его памяти хорошей подругой и предательницей…       — А кодом было это, — дракон кивнул на скрытые его же рукой буквы.       Лариана кивнула.       — Это была их фраза. Каждый раз, когда кто-то из них уезжал, она говорила это. Каждый раз, это «Анирэ ри, касаррэ». В какой-то момент, — демоница усмехнулась, — при дворе решили, что это выражение принадлежит только молодой чете. А когда все выяснилось и… — Лариана осеклась, качнула головой и продолжила: — я не слышала её уже несколько десятков лет.       Рион осторожно сжал мою руку, когда понял, что я застыла изваянием с того самого момента, как дракон вернул меня в более или менее вертикальное положение.       — Если это переводится как «Я вернусь, любимый», то что это значит? — Балерион задумчиво нахмурился.       — Ничего хорошего, — бесцветно ответила Дариана и пояснила: — Лея не вернётся. Поверьте, шанс выжить, когда тебя насквозь пронзают мечом из чистейшего адового сплава, крайне мал. Выжить сложно, даже когда тебе им просто порез оставят, — демоница встаёт со стула и задирает блузку; на правом боку змеится неровностями чёрная полоса шрама — слишком яркая на светлой коже. — Люц убил Лею. Я не понимаю, как возможно её «возвращение».       — Но не ребёнка, — внезапно скидывает голову Рион.       Натыкается на наши взгляды. Мы смотрим внимательно, я — как на психа, не скрываем недоверия.       — Рион, — хрипло начинаю я после долгого молчания, говорить тяжело, но… — Люц убил Лею. Она умерла, значит умер и ребёнок. Это… по-другому быть не может.       Рион возбужденно качает головой, отрицаясь мои слова. В глазах дракона что-то загорается, и в полутьме столовой светятся два голубых круга…       — Учитывая родословную этого ребёнка, у него была несоизмеримая по мощи магия. Лея умерла бы в любом случае. И скорее всего ещё до родов. Но у ребёнка уже был бы дух и хранитель, — Рион замолкает, смотрит на Лариану, та заторможенно кивает, осознавая, кажется, к чему ведёт дракон. — По сути, ребёнок мог бы выжить после смерти матери и без помощи других. Его бы взрастила магия, дух и хранитель. Он был бы демоном в первородном обличии. Когда Лея умерла, какой срок у неё был?       Лариана одними губами шепчет: «Два месяца», а сама уже вырисовывает полную картину у себя в голове. И Рион продолжает объяснять для меня.       — Два месяца срок слишком маленький. Дух и хранитель были ещё слабы, поэтому ребёнок, наверняка, скончался. Точнее, его сознание. Но сознание матери, поддерживаемое духом и хранителем ребенка остались существовать в этом — или том, без разницы, — мире. Понимаешь? — выдохнув, спрашивает Рион.       Я медленно киваю. Дух и хранитель — этого я не понимаю. Но то, что пытался донести Рион вспыхивает в мозгах искрами, освещая на секунду тьмы непонимания.       — Ты хочешь сказать, — вклинивается Лариана, — что Люси виделась не с Леей, а с… черт, не понимаю.       — Это сознание Леи и сущность ее ребёнка.       Искры понимая тухнут сразу же.       — А в чем отличие сознания от сущности? — на меня смотрят как на дуру.       Потом дракон щёлкает пальцами, кивает самому себе и поясняет.       — Сознание — это сознание, — ёмко. — Тут даже говорить нечего. А сущность демона — это слияние его духа и хранителя. И то, и то порождаются магией ребёнка, наследованной от родителей.       — По сути, Люси, тот, кого ты видела, — это просто злой дух.       Рион поперхнулся воздухом после заявления Ларианы.       — И этого духа надо просто упокоить, — раздаётся уставший голос Люца.