Каков артист, таков паноптикум

Первое сентября. У каждого этот день вызывает свои эмоции. Для кого-то это повод заработать денег на цветах и конфетах. Для кого-то трагический день, обозначающий конец свободы и начало нового учебного года. Для Назара это всегда счастливый день, настоящий праздник. Особенно это первое сентября. Последнее в его школьной жизни. Впереди самый сложный год. С двойной ответственностью перед родными. С двойными загонами и с тройной подготовкой к чёртовым экзаменам. Для Марка этот день знаний тоже был особенным. Как и несколько предыдущих. Он уже четвёртый год работает учителем. И это его уже четвёртая школа. Не подошёл, не нашёл общий язык с коллегами, попал под сокращение… Выбирая профессию, которую требовала его душа, Маркул не думал, что будет так сложно. Гонимый отовсюду он надеялся наконец найти свой дом в этой школе. И к его счастью, школа была совсем не простая. Конечно, не элитная закрытая школа, где все ходят в блейзерах и молятся богу. Но и не дворовый клоповник, где учителя спиваются и спариваются с учениками. Школа была престижная. Всё по высшему разряду. И Марк вообще не ебал, как он смог попасть в её штат. Скорее всего, это судьба. Ну или он просто приглянулся директрисе. Как только он вошёл в учительскую, сразу окунулся в бурное обсуждение. Хотя, тут, наверное, уместнее в бурное ВОСХИЩЕНИЕ. Кучка учителей без передышки выливала оды одному единственному ученику, которой, видимо, в этой школе и швец, и жнец, и на дуде игрец. Короче, местный Иисус Христос суперзвезда, не меньше. Молодого учителя уже распирало от нетерпения увидеть этого Назара, о котором он за пять минут узнал больше, чем знает о членах собственной семьи. Быстро со всеми познакомившись и получив краткий инструктаж, как не затеряться в лабиринтах этого мини-Хогвартса, Марк побежал на урок, который, как и заказывалось, был с одиннадцатым классом. — Здравствуйте, уважаемые мои, сладкие милые пупсики тире ученики, — он с грохотом свалил кучу книг на свой стол и приветственно помахал классу. — Меня зовут Марк Вадимович, и давайте сразу к самым часто задаваемым вопросам. Да, я имею право преподавать, я закончил вуз. Мне не восемнадцать лет, и я не решил пранкануть вас. Мне двадцать семь, просто я невероятно шикарно сохранился. Я знаю, что ваша прошлая учительница была сущим ангелочком и всё вам прощала. Так вот, я – не она. Я – дьявол, так что приготовьтесь, что я превращу ваш последний год в настоящий ад. Повисла неловкая тишина. Маркул довольно улыбнулся испуганным лицам детишек и поправил упавшие от эмоциональной тирады на глаза волосы. — А теперь достаём двойные листочки, котята. Чтобы я мог получше узнать всех вас и познакомиться, вы напишете мне сочинение про последнюю прочитанную вами книгу, — раздался дружный стон недовольства, но Марк Вадимович это тактично проигнорировал. — Строение стандартное. Вступление, где автор, название книги и, если знаете, факты о создании. Основная часть с сюжетом книги и вашими комментариями. И заключение о том, понравилась вам книга или нет, и порекомендовали бы вы её кому-нибудь. Время у вас до конца урока. Можете начинать. Назар был очень недоволен, ведь литература была последним предметом, на который ему хотелось тратить свои силы, но делать было нечего. Он закрыл глаза, минут десять уделил раздумьям и быстро принялся писать на чистовик свои глубокие мысли. Закончил он одним из последних, когда уже прозвенел звонок. Он хотел подойти поприветствовать нового учителя, отдать работу прямо в руки и задать пару вопросов, но не успел он открыть рот, как в кабинет ворвалась директриса. — Назар, звезда моя. — Доброе утро, Софья Валерьевна. — Мне надо поговорить с тобой. Подожди за дверью, пожалуйста. Я тут перекинусь парочкой слов с новым коллегой. — Как скажете, — Назар чуть ли не поклонился и быстро вышел за дверь. — Вы тут всех на кнут сажаете или он один такой пришибленный мальчик? — Марк улыбнулся своей, как ему казалось, гениальной шутке. — Послушайте меня пожалуйста, Марк Вадимович, — директриса пыталась выглядеть строго, но при этом сексуально одновременно. — Назар наш золотой ребёнок. Он капитан баскетбольной команды, круглый отличник с первого класса и неоднократный победитель всероссийских олимпиад. Ребёнок работает на износ. И я сразу хочу сказать, что многие учителя идут ему на уступки из-за этого. У нашей звёздочки нет времени, чтобы читать ваших Пушкиных и Онегиных. Но это не повод портить отличный аттестат. Поэтому я настоятельно прошу вас принимать во внимание все обстоятельства и помогать ребёнку с его возможными трудностями. Надеюсь, мы поняли друг друга, — женщина вильнула бёдрами и покинула кабинет. А Марк был оскорблён до глубины души! Ни один из его учеников не получит выше тройки, если не прочтёт Толстого и Булгакова! Каким бы круглым отличником с первого класса он не был. Хоть они не успели толком поговорить, этот Назар начал дико его раздражать. Весь этот шлейф гениальности и безнаказанности. И даже директор на его стороне! Нет, с этим мириться Маркул точно не собирался. А собирался он проучить сосунка и привить тому любовь к литературе. Ведь, по скромному мнению учителя, от этого было куда больше толку, чем от тупого кидания мяча или от игр в зазнайку. Он взял лежавшее сверху сочинение парня и схватился за красную ручку. Война началась. И она обещает быть очень жесткой и очень кровавой.

*

— Марк Вадимович, я хотел бы узнать почему у меня за сочинения оценка четыре, — Назар со всей силы сжимал листок с сочинением, борясь с желанием швырнуть им учителю в лицо. — Ну потому что четыре, — Марк пожал плечами и уткнулся обратно в свой телефон. — Что значит «потому что четыре»? Вы даже ничего не подчеркнули и не выделили. Ни одной ошибки. С чего четыре? — Потому что твоя работа мне не понравилась! Не интересно читать было. — Не понравилась? Вы не судья на конкурсе молодых писателей, а учитель! Я всё написал грамотно, всё в соответствии с планом. Сто раз проверил. — А надо было сто один, малыш, — Маркул отодвинул от себя листок, давая этим понять, что разговор с его стороны окончен. — Я с вами не согласен. Ваше оценивание необъективно. Я вам чем-то не понравился, и вы на пустом месте влепили мне плохую оценку. Я хочу, чтобы мою работу проверил ещё один человек. Другой учитель литературы или завуч. — Плохую? С каких это пор четвёрка – плохая оценка? — учитель улыбнулся, хватая злосчастный листок. — Эти оценки не пойдут в журнал. Эта оценка для вас. Я просто дал вам понять, на каком уровне вы для меня находитесь по итогам сочинения. И ты пока не среди отличников. Старайся и, возможно, моё мнение изменится. А сейчас, пожалуйста, покинь мой кабинет. Учителя тоже имеют право на отдых. Назар недовольно фыркнул, как маленький злой ёжик, но спорить не стал. Слегка кивнув, он быстро попрощался и покинул пределы кабинета. Уставший после изнурительной тренировки и трёхчасовой подготовки к ЕГЭ по физике, Вотяков завалился на кровать с томиком Бунина в руках. Буквы расплывались перед глазами. Ему было настолько скучно, что зевать приходилось каждые тридцать секунд. Но он всё равно не сдавался, честно пытаясь прочесть то, что задал злой и противный Марк Вадимович на следующий урок. — Сынок, что за ересь ты читаешь? — отец вошёл в комнату и тут же вырвал книгу из рук ребёнка. — Читать надо что-то полезное. А лучше вон сядь и порешай варианты, — он подкинул сыну пару учебников, а Бунина запихнул подальше на книжную полку. — Но это к уроку литературы, пап! — Ещё ты к литературе не готовился, — мужчина прибавил свет в комнате. — Уверен, учитель знает, что у тебя есть дела поважнее. И не будет тебя спрашивать. — У нас новый учитель. И он меня невзлюбил, — Назар тяжело вздохнул, перебираясь за стол. — Четвёрку вон сегодня поставил. Мне надо готовиться. — Я схожу к директору и поговорю насчёт него, — Вотяков старший поцеловал сына в лоб. — Ты самый умный мальчик на свете, ты же помнишь это? И ты им и останешься. Без глупого Бунина. — Да, пап, — парень закусил губу и уткнулся в учебники. А через пару часов, когда все в доме уснули, он тихо пробрался на кухню, чтобы сварить себе кофе и побороть дикое желание завалиться спать. Ведь предстояла целая ночь за скучной литературой. Он не мог ударить в грязь лицом снова. Просто не мог.