Каков артист, таков паноптикум

Марк сократил расстояние между ними, вытащил из расслабленных пальцев вилку и воткнул её в один из роллов. Мужчина медленно провёл ладонью по красноватой щёчке Зара и вовлёк его в долгий поцелуй. — Уверен, что не понадобится. — Марк Вадимович, если вы опять попытаетесь сбежать..! — Назар всё ещё пытался отдышаться, но уже старался говорить грозно и уверенно. От чего Марк только рассмеялся. — Не сбегу, — он поднялся с дивана, чтобы ненароком не снести еду, и потянул парня за собой. Маркул уселся в большое пушистое кресло, которое стояло прямо возле окна, и притянул Зара к себе на колени. Ну и что, что он его ученик? Ну и что с того?! Добровольно же всё? Добровольно! Не за оценки же он это делает? Не за… Так. — Зар. — Мм? — Вотяков смотрел на него немного замутнёнными, но при этом блестящими глазками. Видимо, так сказалось на молодом организме вино. — Помнишь, я там что-то говорил про то, что готов тебе ставить пятёрки по литературе и всё такое. — Угу, — парень облизал губы, наклоняя голову на бок. — Ты ведь не поэтому сейчас у меня на коленках сидишь? — осторожно задал волнующий его вопрос Марк. — Что?.. — Зар не сразу понял вопрос, а когда понял, его глаза сделались как два огромных блюдца. — Вы что, Марк Вадимович! Да я это… влюблён! Какие там пятёрки, чёрт вас дери! — он надулся, как маленький грустный котёнок, складывая лапки от обиды на груди. — Так. Всё ясно. Это всё вино, — Маркул в очередной раз улыбнулся, прикладывая холодные ладони к пылающим щекам своего ученика. — От бокала у тебя уже язык развязался! Что ж ты за няша такая! — Сааааами вы няша! — протянул Вотяков, шмыгая носом. — И ничего я не вино! — он пьяно навалился на мужчину. — Поцелуйте же меня! Но не успел Зар потянуться к манящим губам, как к горлу подкатил комок, и ему пришлось мгновенно вскочить, чтобы уже через секунду выблевать все экзотичные суши до единой на любимый ковёр. — Ой… — только и смог выдать парень, бессильно опускаясь на пол, недалеко от лужи блевотины. — Эй, малыш, ты чего?! — тут же подлетел к нему Марк, обеспокоенно поднимая голову подростка и заглядывая ему в глаза. — Плохо? Тошнит? Болит что-то? Голова кружится? — Какой позор… — только и смог выдавить из себя парень перед очередным приступом рвоты. — Мне так стыдно! Простите! — он чуть ли не плакал, наблюдая собственную рвоту на штанах Маркула. — Простите… — Ничего-ничего, — ребёнок был настолько слаб, что Марк с лёгкостью прижал его к себе, успокаивающе поглаживая спину. — Это всё можно постирать. Главное, чтобы тебе лучше стало. — Я не понимаю… — Наверное, нельзя было столько новой пищи за раз кушать. Ещё и столько вина залпом выпивать. Но я повторюсь, ничего зазорного в этом нет. Главное сейчас до конца прочистить желудок. И тебе станет легче. Попробуешь встать? — Марк поднял его, помогая идти. — Пойдём в туалет и продолжим там, хорошо? — Вы главное не уходите, хорошо?.. — то ли от стыда, то ли от боли в уголках его глаз выступили слёзы. — Не уйду. Веришь?

*

За всю ночь Марк так и не сомкнул глаз. После того, как Зар выблевал всё, что можно, почти что вместе с внутренними органами, он без сил завалился спать. А мужчине осталось только следить за этим несчастным зверёнком, каждую секунду проверяя, хорошо ли он дышит и не поднялась ли у него температура. Но Зар спал, на удивление, мирно. Удобно устроился взмокшей головой на груди мужчины и руками мило обнял его руку. Его лицо и тело были полностью расслаблены. Будто он наконец чувствовал себя в безопасности. Будто спать в одной постели со взрослым мужчиной было ему куда приятнее, чем в спокойном одиночестве. Но проснулся Вотяков рано. На улице ещё было ужасно темно, и единственным, что освещало комнату, был тусклый свет телефона Марка. — Марк Вадимович?.. — неуверенно протянул парень, видимо, только сейчас осознавая, что это всё не сон. — Ой, прости. Свет тебя разбудил? — Маркул быстро заблокировал телефон и поправил на парне одеяло, чтобы тот мог поспать ещё. — Можно воды, пожалуйста? — его голос слегка хрипел, от чего звучал ещё более жалобно. — Конечно. Держи, — Марк протянул стакан, который стоял тут с вечера. Он попросил его у домработницы, которая оттирала ковёр, подумав, что у ребёнка может быть обезвоживание и он захочет пить. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто все мои органы перемешали в блендере в ужасный молочно-мясной коктейль, — Зар слегка улыбнулся, быстро осушая стакан. — Спасибо. — Подожди, я схожу ещё принесу. И лекарство. И сразу станешь как новенький, да? — Марк одобрительно улыбнулся в ответ и поднялся с постели. — Только не смей вставать без меня. Грохнешься ещё. Назар надулся, что человек, к которому он чувствует явный любовный интерес, говорит с ним, как с младенцем, но покорно остался в постели. Хотя очень хотел в туалет. Но правда, если он упадёт в обморок по дороге в туалет. Или что ещё хуже, прям у унитаза… Это будет самый большой провал в его жизни. — Марк Вадимович, — начал он сразу, как мужчина появился в комнате. — Мне надо… ну кое-куда. — Выпей лекарство сначала, а потом пойдёшь хоть кое-куда, хоть кое-сюда, — Маркул протянул малышу стакан с разведённым в воде порошком. — Ну Марк Вадимович… мне уже не полезет. Хотите, чтобы к позору с блевотиной прибавилось, как я описался при вас? — Назар захлопал ресничками, давя тем самым на жалость. — Давай уж ты попробуешь в туалете пописать. Я, конечно, всё понимаю, в кровати куда удобнее. Но твоя домработница меня пугает. Марк поднял парня за руку с кровати, но вышло это слишком резко, поэтому Зар не устоял на ногах и завалился в чужие объятия. — Ой-ёй, — выдохнул парень, хотя выбираться из этих объятий не хотелось от слова совсем. Он будто был в маленьком тёпленьком раю. — Мне, конечно, тоже очень хорошо, малыш, но описанным я быть не хочу, — мужчина поставил его на ноги и аккуратно, приобняв за талию, повёл к ванной комнате. — Я стою тут, прямо под дверью. Почувствуешь слабость – кричи. В таком смущении Зар ещё никогда не писал. Быстро помыв ручки, он решил, что после всего вчерашнего надо срочно почистить зубы. Желательно, раз десять. Должно быть, Марку было очень неприятно спать с таким… От этих мыслей парень заметно погрустнел, так и застыв с зубной щёткой во рту. — Чёрт, теперь я буду ему противен! — глядя на себя в зеркало, пробормотал Вотяков. — Или что ещё хуже, в нём проснётся отцовский инстинкт. И плакали мои мечты о доме, трёх собаках и двух детях. — Найдётся запасная щётка для меня? — парень вздрогнул, быстро оборачиваясь. — Я бы не стал подглядывать! Просто тебя долго не было, и я заволновался, — Назар пытался высказать свое возмущение, ведь испугался, что учитель услышал его слова про дом и детей, но ему это не позволили. — Так что насчёт щётки? — Держите. Она новая. Средней жёсткости, — вышло немного официально, будто он в рекламе снимается. — Большое спасибо, — в тон ему отозвался Маркул и рассмеялся. — Не против, если я встану рядом и свои зубцы вычищу? — Моя ванна – ваша ванна. Чувствуйте себя как дома, — Зар чуть подвинулся, чтобы Марк мог пристроиться рядом и в равной степени доставал до раковины. — Я так и не сказал спасибо, кстати. Спасибо. Ну… что не убежали… не испугались моей вчерашней выходки. И полечили. Без вас я бы умер. — Без меня тебе бы и не стало плохо, — Марк сплюнул пасту. — Поэтому не нужно благодарить. Я бы никогда не смог поступить иначе, — он набрал в рот воды и начал умываться. — Потому что… я для вас как ребёнок? — наконец озвучил свои переживания Вотяков, пряча покрасневшую мордочку за полотенцем. — А с детьми разве делают так? — мужчина оторвал полотенце от его лица и откинул в сторону. Мягко притянув мальчика за талию, он с большим желанием впился в его губы, сжимая бока и пробираясь руками под футболку. — Надеюсь, вы так не с какими другими детьми не делаете, — смущение в один момент куда-то ушло, и Назар почувствовал себя на своём месте. Со своим мужчиной. И ничто сейчас не мешало им целоваться до смерти. — А я за такие поцелуи готов быть для вас кем-угодно, — он улыбнулся и на этот раз сам потянулся за новым поцелуем. Марк же от этого снова слетел со всех возможных катушек. Если до этого момента у него были сомнения во взаимности, то теперь всё отпало окончательно. И этого милого, но в тоже время такого чертовски сексуального мальчика можно целовать и целовать. Пока губы не опухнут. Мужчина переключился на шею, подсаживая Зара на тумбочку возле раковины. Удобно устроившись между его расставленных ног, он быстро снял мешающую им обоим футболку и принялся целовать ключицы парня, двигаясь к подтянутому животу. Вотяков дышал тяжело и был готов застонать от сладкого удовольствия, но… — Блять! — буквально прорычал Марк, утыкаясь в грудь Зара. — Ёбанный будильник! — отрываться от желанного тела не хотелось совершено, но настойчивый будильник орал на полную громкость, обещая перебудить весь дом. — Кажется, я совсем забыл, что мне сегодня на работу! Настолько ты сводишь меня с ума, — он вырубил телефон к чертям и откинул его куда-то на пол. — Что? Работа? Не, не слышал, — довольно улыбнулся он и с большим удовольствием снова припал к любимым губам.

*

Часам к девяти в бессовестном учителе-таки немного проснулась совесть, и он набрал директрисе. Наплёл ей в три короба, что у него давление и всё такое, и дальше, абсолютно забив на все последствия, продолжил валяться со своим учеником. Зар, конечно, изрядно посмеялся со слов про давление, мол, какое давление может быть у такого молодого и красивого Марка Вадимовича. На что Маркул с серьёзностью лекции ответил, что давление – это очень серьёзно и совсем не зависит от возраста. Тем более, его вполне возможно вылечить за один день, в отличие от температуры и кашля. А завтра он уже ну никак не может прогуливать работу. Больничный ему никто не даст. Сам Назар тоже не остался в стороне. Но не стал, как его учитель тире возможно парень, напрямую звонить директору. Он позвонил папе и грустным-грустным голосом рассказал, что вчера они с друзьями в честь праздника съели немного пиццы и он, кажется, отравился. Отец сначала поругал за безответственность, но потом пожалел и обещал позвонить в школу и всех предупредить. Так что оба бессовестника, спокойно откосив от засевшей уже в печёнках школы, целый день провалялись на кровати, занимаясь своими обычными делами. Смотрели фильмы, слушали музыку, играли в свой мини-ансамбль. Ну и теперь ещё целовались. Много-много целовались. — Думаю, мне уже пора, — Марк взглянул на часы и к огромному сожалению понял, что время перевалило за десять вечера. — Я думал, вы останетесь на ночь… — протянул Зар, невинно хлопая глазками. — Я бы очень, очень хотел! Но тогда я завтра снова не смогу встать в школу. И меня уволят, — мужчина с любовью погладил чужую коленку и нехотя слез с кровати. — Потому что уходить от тебя утром будет невыносимо. — Бросите меня, Марк Вадимович? — вышло настолько игриво-пошло, что Маркул чуть не сорвался и не накинулся на парня в ту же секунду. — Выздоравливай и завтра увидимся в школе, — сдерживаясь из последних сил, процедил мужчина. — Давайте сыграем в последний раз и пойдёте? — Назар вскочил с кровати, от чего длинная футболка задралась, открывая взору голые бёдра и аппетитную попку. — Мою любимую. — А может тебе выступить на выпускном? — Марк поймал его в объятия, удобно устраивая руки на заднице. — Что? В смысле? — Вотяков инстинктивно прижался ближе, чувствуя чужой стояк. — Ну у вас же будет какая-то концертная программа во время вручения аттестатов. Всякие там песни-пляски. Почему бы тебе не выступить? Сыграл бы одну из своих божественных мелодий, — Марк провёл носом по чужой щеке, чмокая чувствительное ушко. — Нет. Ни за что! — Вотяков вырвался, оскорблённый до глубины души. — Да почему нет-то? — мужчина хотел притянуть свою булочку обратно, но слегка побаивался реакции такого злого сейчас Зара. — Потому что я не хочу, чтобы хоть кто-то знал, что я занимаюсь музыкой! Только вы и всё. — А мне наоборот кажется, что ты должен показать свой талант всему миру! — Маркул всё же переборол себя и притянул мальчишку обратно. — Там ведь будут все: родители, учителя, дети. И это будет последний раз, когда ты увидишь их всех. Так почему бы не сыграть так, чтобы у них у всех челюсть отвисла! И чтобы все знали, что ты не только золотые медали по физике на завтрак ешь, но и так талантлив во всех областях! — Потому что это личное! — Назар заметно надулся, укладывая голову на чужое плечо. — А они все… Они не близкие мне. И я не хочу делиться этим с людьми, которые за одиннадцать лет не стали для меня значимыми. — Это всё, конечно, очень философски и романтично, но я настаиваю, чтобы ты всех покорил! — Марк улыбнулся, незаметно двигаясь ближе к кровати. — И кажется, я знаю, как тебя в этом убедить, — невинно закусив губу, он опрокинул совсем не сопротивляющегося парня на кровать и довольный устроился сверху. Кажется, всё-таки придётся остаться на ночь.