эллипсизм

      Платиновый демон с ясными глазами.       Он сидел на кровати, сжимая в своих тонких руках белоснежную простыню. Вокруг не было ни души, лишь громкая тишина. Свечи тускло освещали темную комнату, ее холодные каменные стены.       Было раннее утро, но парень не мог заснуть. Напряжение билось в его висках, казалось, что голова скоро взорвется. Его ногти впивались в костлявые холодные руки, а светлые глаза до боли сжимались.       Ему хотелось кричать от обреченности и бесконечной печали, в то время как мозг с какой-то отдалённой медлительностью пытался понять случившееся. Его белокурые волосы падали на лоб большой копной, перекрывая вид на, казалось бы, знакомую комнату. Тем не менее он все еще пытался нащупать хоть какой-то луч света, кроме свечей. Он точно должен был встать с кровати, чтобы открыть шторы и посмотреть на яркое утреннее солнце. Но Драко чувствовал себя настолько тяжело, что продолжал сверлить пол взглядом, думая только о том, что ему предстоит пережить в ближайшее время.       Сегодня Малфой-младший снова не спал. Ничего удивительного, этим летом ему снилось кошмаров больше, чем за все предыдущие семнадцать лет. Каждую ночь они проникали в его сознание, заставляя просыпаться в поту. Но даже если парню иногда удавалось задремать на пару часов, то сегодня он такой роскоши себе позволить не смог. Ведь именно сегодня должно было произойти собрание Темного Лорда в их родовом поместье.       Сказать, что это беспокоило Драко, это ничего не сказать. После очередной мысли о Тёмном Лорде он зажмурился и старался изо всех сил избавиться от неприятных мыслей о нем.       Нет, само собрание не было чем-то необычным. Или, возможно, Малфой просто пытался успокоить себя такими словами. Пожиратели смерти стали посещать поместье Малфоев по несколько раз в неделю. Иногда это были плановые проверки деятельности Малфоя-старшего, а иногда и незапланированные визиты его друзей. Это стало обыденностью, с тех пор как темный маг вернулся, и Люциус под страхом смерти продолжал ему служить.       При воспоминании об отце Драко начал ощущать, как его вены на руках набухли, словно они были наполнены горячей струей боли. Глаза наполнились солеными слезами, тяжело скатываясь по острым скулам, оставляя за собой горькие следы. Костяшки его пальцев слились с бельем на кровати, словно он пытался ухватиться за реальность и не упасть в бездну разочарования к своей семье и себе. Драко почувствовал, как внутри него зародилась невыносимая ярость и отвращение к отцу. Всего лишь одна мысль о нем могла ввергнуть его в ещё более ужасное состояние, заставляя сердце стучать бешеным ритмом в его груди.       Но Драко почувствовал, как его напряжение нарастало. Его никогда ранее не заставляли присутствовать на подобных собраниях насильно. За исключением, конечно же, его отца. Сейчас же Люциус боялся каждого шороха, не мог шагнуть, не предупредив Темного Лорда. Драко тяжело вздохнул и провёл руками по лицу. Он был просто изнурен этой жизнью. Все эти ужасные картинки убитых детей и женщин, которых безжалостно пытали в поместье, все это вновь являлось перед его глазами. Он всегда был свидетелем этих собраний, или, точнее, казней. Они были редки, но кошмары почти каждую ночь напоминали Драко, кто он такой и из какой он семьи. Но вчера вечером произошло то, чего он никак не ожидал перед началом учебного года.       Драко уже надеялся, что весь этот удушающий кошмар летних месяцев закончится при переезде в Хогвартс. Да, он посещал Малфой-мэнор в каникулы, но это несравнимо с тремя месяцами агонии. Вчера Нарцисса вошла к нему и передала послание от Темного Лорда, и Драко тут же осознал, что это событие разделит его жизнь на «до» и «после». Хотя нет, он даже не представлял, насколько сильно.       Когда он открыл письмо, захотелось убежать ото всех, спрятаться и не видеть всего этого. Он ощущал себя беспомощным, ничтожным. Просто пешкой в игре чужих рук, и это была чистейшая, как вода Чёрного озера, правда.       На свитке пергамента было написано всего одно предложение идеальным аккуратным почерком. «Драко Малфой должен явиться на собрание обязательно». Прежде чем осознать написанное в полной мере, парень перечитал предложение несколько раз. Он смотрел на идеально написанные буквы снова и снова. В определённый момент у него закружилась голова, и буквы стали «плыть» перед глазами. В животе и горле словно появились комки страха и обиды.       Что я сделал?       Этот вопрос повис в его голове и гулом отдавался по стенкам мозга. Любой бы на его месте, даже самый приближенный к Волан-де-Морту Пожиратель испугался бы. Просто осознание того, что он погряз во всей этой темноте, поглощало его. Он надеялся, что его взросление и наследство в виде потаканий Тёмному Лорду произойдет чуть позже.       Чёрт. Драко с шумом упал на кровать. Его руки всё ещё закрывали лицо. Он словно хотел спрятаться от этого мира, поместья, Тёмного Лорда.       Малфой-младший никогда не был сторонником этого мага. Нет, в чем-то он и был абсолютно прав, но довольно часто перегибал палку. Драко искренне не понимал, как полукровка-волшебник смог добиться признания большинства чистокровных семей.       Драко никогда не любил контроль над своими действиями и эмоциями, несмотря на то, что жил в этом всю свою жизнь.       Все эти условности, принципы, касающиеся грязнокровок ему были понятны, разумеется. Они представляли угрозу для волшебного мира. Сколько магглов знает о существовании волшебного мира из-за них? А сколько ещё узнает? Нельзя подвергать себя такой опасности. Маги выше магглов, и это очевидно. Отрицать это будет лишь глупец, ведь так придумала сама природа. Всегда есть кто-то, кто будет выше тебя по статусу, силе и власти.       Драко просто недолюбливает грязнокровок также сильно, как Тёмный Лорд. Это тягучее длительное чувство внутри него, которое идёт от самого горла до кончиков пальцев. Он всегда поражался, как эти недоволшебники вообще появились в их мире, проникли в него. Это просто аномальное явление, которое идет против их природы. Он не был готов срывать с них кожу раз за разом, маленькими кусками, мучительно и больно. Таким радикалом блондин пока не был.       Конечно, он бы не стал так сильно заморачиваться даже из-за кого-то одного. С этой мысли он усмехнулся под своими руками, скрывающими лицо от всех. Хотя был всего одних человек, ради смерти и страданий которого он мог потрудиться. Тут его ухмылка быстро слетела с губ и на ее место вернулась гримаса отвращения. И первый раз за последние несколько минут он открыл некогда мокрые глаза. Они буквально потемнели от этого ощущения, которое он испытывал от мысли о ней.       Это была целая смесь эмоций. Отвращение. Раздражение. Гнев. Зависть. И боль.       — Грейнджер.       Ту ярость, которую он почувствовал при произнесении ее имени, нельзя описать и передать. Просто обычная буквенная последовательность, но Драко словно ощущал зловещие иголки, покалывающие всё тело. Это было что-то между ощущением мурашек, бегающих по коже, и азартным желанием уничтожить всё вокруг.       Парень закрыл глаза, осознав, что если он не успокоится сейчас, то потеряет контроль. Все станет еще хуже. Казалось, что он вот-вот взорвется, и в его сердце закипела неистовая ярость. Он буквально чувствовал, как ладони чешутся от желания разбить что-то в этой комнате, но он знал, что сорваться не допустимо. Каждая секунда казалась вечностью в борьбе с этой бурей эмоций.       И вдруг по его щекам покатились слезы, словно бесконечный град. Что это было? Слезы отчаяния, ярости, или, может быть, беспомощности? Или, возможно, Драко просто было страшно? Все эти эмоции перемешались в непонятном калейдоскопе, заставляя его почувствовать себя уязвимым и потерянным. Это было так странно — чувствовать себя слабым, когда обычно он старался быть сильным и решительным. Но сейчас, в этот момент, он просто позволил этим эмоциям пройти сквозь себя, словно огромный водопад, смывая все, что было скрыто внутри.       Прошло еще некоторое время, прежде чем парень смог прийти в себя. С каждым вздохом Драко пытался справиться с потоком слез, окутывающим его. Он жадно глотал слезы, и в этот миг задумался, что бы сказал его отец, если бы увидел его сейчас. Люциус, вероятно, назвал бы его слабаком, который еще не готов к настоящим испытаниям жизни. При этой мысли, Драко усмехнулся, вытирая лицо.       Собрание. Он давно подозревал, что его хотят причислить в их ряды, но надеялся, что это произойдет не настолько быстро. Не настолько, чёрт возьми. Весьма опрометчиво так думать с его стороны.       Наряду с тревогой было и какое-то безразличие к происходящему. Он словно смирился с уготованной судьбой. И действительно, он ведь не мог ничего сделать. Это настоящее безразличие, просто равнодушие к происходящему, ведь всё в любом случае решают за него, его голос не значит ровным счётом ничего. И снова это чувство ничтожности притесняло его, сжимая голову давлением со всех сторон. Драко все чаще ощущал себя беззащитным.       В его светловолосой голове быстро пролетали миллионы мыслей. Он предполагал, что его хотят причислить к Пожирателям, это был вполне логичный исход настоящих событий. Но так ли оно на самом деле? Зачем Темному Лорду новая маленькая пешка, которая даже на шахматной доске не помещается. И если посвящение всё-таки будет, то как именно пройдет? Его заставят убить кого-то или, может быть, пытать, больно ли ему будет и если да, то насколько? Ему искренне хотелось верить, что его догадки ошибочны. Но интуиция настойчиво подсказывала, что это только начало.       Единственное место, где он не ощущал себя «ничем» был Хогвартс. С его мнением всегда считались, он был лучшим там. Несмотря на его равнодушие по отношению к своей семье и надвигающейся войне, он не хотел этого… так рано. Но зная Тёмного Лорда, можно ожидать чего угодно, надеяться на что-то было бы глупо.       Его поток мыслей и размышлений прервал стук в дверь. Это было неожиданно, учитывая, что было раннее утро, солнце только встало и даже птицы проснулись не так давно. Еще не должны были проснуться мать и вся прислуга. Вместе это человек десять, не считая эльфов, которых тоже было достаточно. Хоть и этот тупица Добби ушёл несколько лет тому назад, им не ограничивались все эльфы Малфой-мэнора. И Мерлин, парень еще никогда не завидовал ничтожному эльфу.       Отец временно находился в отъезде и должен был вернуться ближе к ночи, к собранию. Из-за него Драко был впутан в эту тёмную противную смесь, гущу смертей невинных людей. Это поместье уже было словно Визжащая хижина, проклятое место, которое все сторонились, как и его хозяев. Из-за отца они с матерью потеряли былой статус в обществе, лишь Драко удавалось держать марку на людях и самостоятельно нарабатывать и не терять свое положение. Во многом это удавалось благодаря Хогвартсу, а именно учёбе, в которой он был лучшим. Почти лучшим. Ну и, разумеется, благодаря его друзьям и девушкам, которые в большинстве своём были не против его общества. Внешность и харизма играют не последнюю роль, и Драко в этом убедился. Но если в целом смотреть на их семью, то вместо уважения от людей, они получали лишь страх или отвращение к своей персоне.       Драко был просто по шею во всём этом дерьме. Он все это выгребал один. И да, это было чертовски сложно, несмотря на его обаяние. Да и былой оптимизм уже не спасал. Всё это было из-за его семьи, которая вместо поддержки добавляла ещё больше страданий и проблем.       Малфой-младший сразу понял, кто стоит у двери, по шагам, несмотря на ужасную акустику и звук в доме. За семнадцать лет он изрядно преуспел в отгадывании походки. Приходилось иногда прятаться от отца или притворятся, что он уже давно спит. Но вот другие обитатели мэнора до сих пор были глухи по мнению Драко, и тут дело было не только в глухоте физической.       Драко слышал четкие «отточенные» шаги, стук её дорогих туфель по паркету поместья. В тёмную просторную комнату зашла мать, которая наверняка не спала всю ночь. Огромные синяки и красные тоскливые глаза выдавали её сполна. Наверное, ещё и плакала.       Этот вечный плач в их доме, который никогда не помогал, не спасал и не успокаивал душу. Никогда. Но его всегда было достаточно, гораздо больше, чем других звуков в мэноре, за исключением душераздирающих криков.       Нарцисса волновалась за своего единственного любимого сына. По её мнению, он не заслуживал всего этого давления со стороны. Но она всего лишь человек безвольный, и никак не может помочь ему. Хотя, справедливости ради, стоит заметить, что она беспокоилась не только за Драко, но и за мужа. Она всё ещё слепо любила его, несмотря на то, как он обращается с ней и сыном. Она каждый раз ждала его возвращения домой, помогала ему, потакала. Но своей головой она понимала, что с каждым разом тот всё больше вредит себе и своей семье. Кроме как разрушать, Люциус ни на что не способен. Созидать для него слишком сложное, непонятное и вовсе ненужное занятие.       — Драко, почему не спишь? Тебе нужно хорошенько отдохнуть, — обеспокоенно подошла к сыну Нарцисса. Сев рядом с ним на кровать, она начала всматриваться в его бледное лицо. То ли оно было таким просто из-за врождённого цвета кожи, то ли из-за того, что его голова уже который час разрывалась, и он просто был не в том состоянии, чтобы чувствовать себя хорошо. Возможно, она хотела узнать, что он сейчас думает и испуган ли он. Однако, по его отрешенным и потемневшим глазам, напоминающих сейчас серый табачный дым, было видно, что ее сын действительно боится.       — А ты? — в ответ спросил Драко, хотя он заранее знал ответ, боковым зрением наблюдая за поведением своей уставшей матери.       Он слишком хорошо знал её.       — Я боюсь за тебя и Люциуса. Ох, Мерлин, что теперь с нами будет?       Она опустила голову и тихо заплакала. Каждая капля падала на ее новое темно-зеленое платье, которое было подарено ей Беллатрисой на последнем семейном ужине. Это платье было украшено изысканными драгоценными камнями, и в их отражении она могла увидеть свое заплаканное лицо, полное ужаса и страха, словно в мутном зеркале. Обычно в такие моменты Драко успокаивал свою чувствительную и восприимчивую мать.       Драко встал с кровати и молча начал мерить шагами свою комнату. Он не знал, почему он обязан быть на собрании. Он не знал, как жить дальше с осознанием своего трагического положения. Он не знал даже, что ответить.       — Я не знаю, — прошептал Драко сам себе. Жалок.       Драко медленно подошёл к окну и уставился в пасмурное небо. Густые облака создавали атмосферу тяжести и угнетения, словно весь мир напоминал ему о его месте и положении. Раньше у него никогда не было проблем с самооценкой, но последнее время он начал осознавать свою мелочность. В его голове звучали слова отца, которые он часто слышал, когда тот был недоволен — «ничтожество». К сожалению, небо, природа и окружающая среда не придавали ему уверенности, а наоборот, только усиливали чувство тоски и угнетения. Он задумался, что бы могло помочь изменить это состояние.       Наверное, ничего.       Тёмные, величественные в своей силе и масштабах, вьюны плотно обвивали замок и его окрестности, создавая атмосферу загадочности и таинственности. Но несмотря на их красоту во время цветения, они не приносили радости. Да и кому вообще пришло в голову посадить их тут, в месте и без того мрачном. Жители мэнора с каждым днём все больше ощущали нехватку ярких красок, ведь вокруг царила серость и уныние. Но зато это придавало всему окружению величественность, можно сказать, по-королевски. Или, точнее, по-малфоевски.       В жизни Драко царила одна непроглядная тьма, серость и однообразие. Даже если иногда появлялись мельком положительные эмоции, они казались высосанными дементором. Казалось, что из него выжали все соки, уничтожили все, что могло сделать его жизнь лучше. Драко уже давно перестал противиться этому. Ему было все равно. Он предпочитал притворяться, что положительных эмоций никогда не существовало в его жизни, потому что так было проще смириться с собой и своим положением в этой мрачной обстановке. А тьма продолжала пожирать его изнутри, растворяя живые чувства, словно сахар в воде, не оставляя никакого следа.       Внезапно Драко услышал звук, который означал, что Нарцисса тоже встала с кровати. Ее каблуки резко стучали по деревянному паркету, когда она направилась к двери. Она остановилась на мгновение, и ее глубокий вздох выдал ее тревогу и тяжесть, которую она несла. Драко услышал ее голос:       — Завтрак в восемь сорок пять, не забудь.       И она ушла.       Как можно забыть рутину своего утра? Драко понял, почему она ушла молча. Эта последняя фраза была просто пустым звуком. Она ожидала услышать поддержку от своего любимого сына, но вместо этого услышала лишь отрешенное бормотание, лишенное смысла.       Громкая тишина.       Когда мать ушла, комната осталась окутанной мраком, словно навсегда. Это было почти смешно — видеть, как единственный свет в его жизни уходит от него. Как будто отказывается, отрекается. Одиночество, которое всегда присутствовало у его хозяина, окутало помещение.       В глубоком молчании Драко схватился руками за свои запутанные платиновые волосы и что-то невнятно пробормотал.

***

      Темно-зеленую или черную?       Драко стоял у своего гардероба и выбирал мантию для собрания. Он понимал, что должен выглядеть безупречно, особенно если Темный Лорд лично пригласил его. Малфой был полон решимости произвести впечатление. Обычно парень считал, что выглядит прекрасно в любой одежде, но сегодня он должен был превзойти самого себя, даже если ему не хотелось этого делать.       Он подумал, как было бы здорово прийти на собрание в обычной маггловской одежде или в каком-нибудь костюме. Он всегда чувствовал себя наиболее комфортно и уверенно в такой одежде. У него даже был любимый бежевый свитер, но, к сожалению, дресс-код в Мэноре и Хогвартсе не позволял ему носить его.       Мантии всегда запутывались, и достать волшебную палочку или сделать несколько движений становилось настоящим испытанием, вызывающим лишь раздражение и недовольство. Иногда мантии оказывались слишком большими или слишком маленькими. Но даже в джинсах он не мог позволить себе проявлять такую же небрежность, как в свитере. Причина была одна и та же — он был Малфой, и ему приходилось соответствовать определенным стандартам, даже в выборе одежды.       Подумав ещё немного, Драко решил выбрать из своего гардероба черную мантию с серебристой отделкой. Хотя она могла переливаться на свету, на собрании ожидались лишь тусклые свечи, поэтому это не придавало ей особой привлекательности. Однако мантия выглядела очень элегантно, по мнению Драко, и он надеялся, что его вкус в одежде соответствует предпочтениям Темного Лорда. Ему не хотелось разочаровывать его, и это не было связано со страхом. Драко убеждал себя в этом. Нет, это не страх.       Дважды хлопнув костлявыми руками, Драко призвал Милу — худенького, немного сутулого и застенчивого эльфа. Она была одета в мешковатую одежду, напоминающую наволочку или остаток светлого постельного белья. Несмотря на это, эльф всегда держал себя и свою одежду в идеальном порядке, и ткань была безупречно белой.       — Мила, погладь мне эту мантию, — Драко указал на гардероб, и из него медленно вылетела чёрная мантия. На фоне нее эльф выглядел очень маленьким, ткань была просто огромная.       — Конечно, Мила погладит, сейчас, — эльф подбежал к гардеробу и, захватив мантию, трансгрессировал. И снова эта пустота, наполняющая комнату и её обитателя.       Теперь надо привести своё лицо и в принципе всего себя в порядок.       Хлопок. Мила уже погладила мантию.       В душ, срочно. Надо смыть с себя всю грязь, он почти чувствовал её на руках, глазах, перед которыми периодически всплывало лицо Темного Лорда.       Драко развернулся на небольшом каблуке и резко, почти бегом отправился в ванную комнату. Хорошо, что она была смежная с его комнатой, и дойти до неё не составляло особого труда.       — Хозяин, но… — Мила тут же замолчала, увидев взгляд Малфоя-младшего, и опустила свою маленькую голову.       — Заткнись, — прорычали ей в ответ, и Драко скрылся за дверью. Тут же зазвучал шум воды в душе и послышались брызги. Если прислушаться, то даже тут, в комнате, витал запах кофе и мяты — любимый гель для душа парня. Мила сразу же трансгрессировала, её ждали дела по дому и помощь прислуге замка. Она слишком хорошо знала своего хозяина Драко, его вечные срывы злости и ненависти ко всему живому. Да, он периодически мог срываться, но человеком он всё ещё оставался, по крайней мере сейчас. Мила привыкла к такому отношению, её особо не ценили, но ей нравилось служить дому Малфоев и не всегда понятно почему.

***

      — Драко Люциус Малфой, — противное шипение разнеслось по всей парадной гостиной поместья. Из-за некой пустоты в помещении всегда раздаётся эхо, и это только всё усугубляет и устрашает.       Да ну, я-то не знаю, как меня зовут.       Парень краем рта улыбнулся своим мыслям и тому, как он тщетно пытался себя успокоить. Драко хотел мысленно съязвить ещё что-нибудь, пока не заметил автора этих слов рядом с собой, в паре метров. Тёмный Лорд вглядывался в глаза Малфоя-младшего, по предположением Драко пытаясь прочитать его мысли. Узнать, кто он, но что делать, если человек не знает ответа на этот вопрос сам. Глаза Тёмного Лорда будто внушали что-то и это был не только ужас, а нечто другое. В какой-то момент, всего на мгновение, они сверкнули красным и Драко невольно отпрянул.       — Ты не настолько боишься, как я ожидал, — и снова это шипение. Как будто Нагайна решила заговорить человеческим голосом вместо своего хозяина, и это у неё откровенно плохо получается. Точно так же, как и у Драко, который пытается сдерживать свои эмоции, сжимая губы в тонкую линию и стискивая зубы так крепко, что кажется, они скоро разобьются вдребезги.       — Неужели, Драко, я уже думал, что не увижу этого ужаса в твоих глазах, — противный, звенящий в ушах смех, больше напоминающий кашель заболевшего старика. Вскоре он будет сниться в кошмарах, самых ужасных и глубоких, и Драко в этом даже не сомневался.       — Вероятно, у тебя есть подозрения, зачем мне, великому волшебнику всех времён, понадобился ты — усмехнулся Волан-де-Морт, а за ним послышался противный и, в большинстве своем, наигранный смех Пожирателей. Больше всех смеялся оборотень Сивый, параллельно с этим облизываясь и глубоко дыша. Драко, который до этого молча скрипел зубами, посмотрев на него, встретил взгляд, полный презрения и желания. Желания убивать. Сивый показал свой оскал и приподнял свою правую бровь или точнее то, что от неё осталось. Этот намёк Драко понял и отвернулся, снова надевая маску безразличия.       — Я жду ответа, — теперь уже оскалился Тёмный Лорд. Драко начал судорожно вспоминать, что именно он спросил, но в голове был только жуткий смех, кашель и оскал Сивого. Тело Малфоя словно парализовало, а разум слишком медленно пытался крутить шестеренки.       — Ты смеешь мне не отвечать, гаденыш, — прошипел прямо в лицо Волан-де-Морт, поднял руку, в которой находилась его палочка, и через секунду прозвучало заклинание. Гостиную мгновенно озарил яркий свет.       Драко взмолился от боли, словно каждая его кость выворачивалась из сустава, каждый слой кожи слетал с худощавого тела, зуб за зубом, а его челюсть словно каждую секунду съезжала. Каждый удар мыслей сталкивался с тяжестью еще более мощного предмета, словно пытаясь пробить дырку в его голове.       По крайней мере, так казалось парню, который лежал в муках на холодном мраморном полу. На самом деле, это было лишь результатом одного заклинания, исполненного в совершенстве.       Этот кошмар казался вечностью, хотя на самом деле всего лишь несколько минут угасали вслед за другими. Драко потерял чувство времени, каждая секунда растягивалась до бесконечности, боль нарастала, словно прилив, отбирая у него каждый момент разума. Давление в организме парня достигло таких пределов, что огромная капля крови пошла у него из носа, и его лицо приняло вид избитого и изможденного.       — Так и быть, я тебя прощу, ты очень убедительно кричал, — и снова этот же смех, а за ним и все Пожиратели, что вполне ожидаемо.       Медленно поднимаясь, Драко с трудом взглянул вокруг, с тяжестью в каждом движении нашел свое место и присел. Когда он поднял глаза, чтобы взглянуть на своих соратников, нашел взгляд Люциуса, оценивающий и пронзительный, словно у судьи, глубоко погруженном в изучение лица сына.       Мать не смотрела в его сторону, скрывая свое измученное лицо, чтобы не видеть того ужаса, что творился с ее сыном. Но ее отсутствие заполнило сердце Драко торжествующей пустотой.       — Как ты мог догадаться, если не настолько глуп, как твой отец, — в этот момент в зале кто-то усмехнулся, — то я тебя позвал ради одного задания. Но для начала тебя нужно проверить, и только после того, как ты примешь мою метку, я расскажу, о чём идёт речь.       Я не могу.       Эта мысль повисла в голове Драко, и он сразу же её отогнал.       Темному Лорду до этого нет дела, что означает, что надежда на светлое будущее или настоящее просто неуместна. Он не имеет права бояться, ему необходимо повиноваться и признать неизбежность. Просто игнорировать последствия, затруднения — и станет намного проще. Драко предпочитал считать, что проще принять свою судьбу, чем сопротивляться ей. Он был рожден в этой семье, что означало, что у него не было выбора. Он был обязан следовать этому пути.       — Ясно, — все, что вышло сказать хриплым голосом. А дальше рот будто заклеили, и Драко уставился на Тёмного Лорда в ожидании его дальнейших действий.       — Да уж, красноречивости у тебя нет, ну тем лучше, ненавижу разговорчивых.       Драко пропустил эту реплику между ушей, тяжело вздохнул и максимально спокойно, по его мнению, спросил:       — Что мне делать… — и тут же добавил. — Повелитель.       Он словно проглотил некую субстанцию, с трудом, без желания, а потому что нужно. Да, это слово ему напоминало микстуру мадам Помфри, которую ему приходилось пить на втором курсе после неудачного падения во время квиддича.       — Хорошо, Драко, делаешь успехи, замечательно, — прошипел тот и подошёл вплотную к Драко, снова всматриваясь в бледное лицо юноши.       Драко заметно напрягся, но всеми оставшимися после Круциатуса силами старался совладать с собой и своим страхом.       Парень не имел ни малейшего представления о том, каким образом происходит посвящение в ряды Пожирателей смерти. Отец никогда не делился этой информацией, и Драко никогда не проявлял интереса к этой теме. Он почему-то надеялся, что его это не коснётся. Кто мог знать, что семнадцатилетнему парню предстоит стать частью этой безжалостной организации?       Сейчас Малфой завидовал любому человеку, у которого был хоть какой-то выбор. Умирать так рано он не собирался, но даже если бы решился, его мать не выдержала бы этой утраты и, возможно, даже покончила бы с собой или утонула в многолетней депрессии. Просто не хотелось брать на себя такой груз ответственности.       Это единственный человек, которому он был по-настоящему нужен, который принимал и верил в него.       Взглянув на мать, он увидел в ее глазах настоящий страх за сына. Неподдельный ужас сквозил по всему ее лицу. Она понятия не имела, что именно ему придется сделать, ведь сама она не являлась Пожирателем, а лишь частично была посвящена в их дела.       В эту же секунду в комнату завели какого-то мужчину. Он был грязный, одетый как оборванец. Даже эльфы в поместье выглядели приличнее и опрятнее. Из немытой месяцами сальной головы торчали старые, дряхлые, как и он, листья и ветки — скорее всего, его нашли где-то в лесу, либо пытали там. Весь в порезах, мужчина начал скулить, когда какой-то Пожиратель сильно пнул его ногой.       — Заткнись, — рявкнул кто-то из толпы, и следом сразу же послышался безумный смех Беллатрисы.       Бедняга закрыл рот, задрожав от страха. Наверняка, его прилично запугали те, кто его принес в Малфой-мэнор и пытал.       Моя дорогая тетушка. Она не могла пропустить моё посвящение, конечно же, ведь именно она учила меня непростительным заклинаниям на животных, а также всей тёмной магии, которую я знаю и умею применять. Надо же проверить плод своих усилий, ну, и исходя из этого, заодно показать Лорду, какой она искусный преподаватель.       Драко постарался натянуть маску безразличия к происходящему. Все равно это не первый раз, когда Пожиратели приводят невинного и убивают, и далеко не последний, он был в этом уверен. Обычно он в такие моменты прикрывал глаза, либо же старался думать о чем-то более обыденном. Но сейчас он не мог позволить закрыться от мира, ведь внимание всех было приковано именно к нему.       Что сделал этот человек? Чувство жалости неизбежно возникало, особенно когда его взгляд пересекался с взглядом Драко. Его глаза были полны глубины, напоенные солеными слезами, которые упорно стремились вырваться и потечь по исхудалым впалым щекам, останавливаясь лишь на морщинах и царапинах.       Драко старался не показывать свои чувства, пытаясь уберечь сердце и разум от всего, что происходило вокруг. Всего лишь еще один случай, когда Пожиратели смерти забирали невинную жизнь, и далеко не последний. Обычно в такие моменты парень закрывал глаза или пытался отвлечься, но сейчас он не мог позволить себе отказаться от реальности, ведь все внимание было сосредоточено именно на нем. В этот момент он чувствовал, что должен быть казаться сильным для множества людей здесь. Драко пытался сосредоточить свой мозг на чем-то более приятном и обыденном.       Обыденность.       Что это? Ссылки отца в Азкабан, приводящие к фальшивому чувству безопасности и защиты. Слёзы матери, порой раздражавшие его, но их отсутствие оставляло еще большую пустоту.Издевательства над Золотым трио — мучительное удовольствие, которое давало хоть какое-то ощущение власти и контроля. Его нескончаемые разногласия с Панси и ее навязчивость, ее истеричные попытки наладить отношения становились повседневностью, словно задача, которую непременно нужно было решить.       В этой бесконечной рутине одним из немногих лучей света были шутки Блейза, человека, которого он мог назвать другом, встречающего его теплом и искренностью. Иногда он буквально доставал улыбку Малфоя и всегда становилось легче. Всегда.       Но сегодня этого не было. Забини не сопровождал его, и его отсутствие делало этот момент еще более мрачным. Сейчас, как никогда, не хватало его остроумных замечаний и язвительных комментариев.       Растворившись в теплых воспоминаниях из Хогвартса, Драко удалось-таки отвлечься от реальной картины изуродованного мужчины. Парень вспоминал их посиделки компанией в Трех метлах, разговоры в Большом зале и споры с Панси, которые не хуже продвинутых зелий отвлекали от настоящих проблем.       Панси хотела зажечь в нем интерес, хотела стать его девушкой. Все в ее воспитании говорило о том, что она должна стать будущей женой влиятельного чистокровного волшебника. Раньше, когда в Малфое еще был какой-то оптимизм, до пятого курса, он пытался убедить девушку, что она сможет найти кого-то другого, потому что она была ему интересна только в качестве подруги. Может, Нотт или Флинт подойдут ей гораздо больше.       Но растили же ее как будущую жену Малфоя. Давняя договоренность в семье, скрытая, не зафиксированная ни на какой бумаге, но все же столь могущественная и давящая. Драко слабо верил, что так может быть в современном мире. Все эти договоренности, казалось бы, давно устарели.       Теперь, спустя год, он пересмотрел все вновь, переосмыслил все досконально. Понимал, что такова его судьба. Безвыходное положение, нечто, от чего не уйти, нечто, что лишь остается и принимается. В этом учебном году он был намерен попытаться восстановить отношения с ней, чтобы уже к моменту выпуска из школы они поженились. Драко убедил себя, что чем раньше, тем лучше.       — Убей его, — произнес Темный Лорд, сверкая безжалостным взглядом на Драко, ожидая его реакции. Светлые глаза расширились от неожиданности изреченной заповеди, брошенной в пустоту.       Всё резко потеряло какой-то смысл. И Блейз с его шутками, и квиддич, с помощью мыслей о котором Драко пытался отвлечься, да даже Панси или кто бы то ни был. Уголки рта сразу резко опустились, а зубы разжались от шока.       Беспорядок в его разуме срывался в головокружительную пляску. Мысли неслись беспорядочно, растворялись одна в другой, пока в конце концов и сам Драко не смог ухватить ни одну из них. Паника застыла на его бледном лице лишь на мгновение, и в следующий момент возвращалась нахлынувшая маска безразличия.       — Убей или умрешь! — настырно закричал один из Пожирателей. Драко даже не обращал внимания на то, кто именно это произнес, ему и не хотелось принимать в счет окружающее. Но этот неотесанный дикарь из толпы был прав, настолько прав, что хотелось крикнуть об этом на весь мир. И изумрудные нити слитого отчаяния превратились в заклинание, которое вырвалось из его уст, словно без его собственного разрешения, не дав ему времени осознать, что он собирается сделать.       — Авада Кедавра.       Яркая вспышка озарила комнату, а за ней последовал тихий стон, предвещая мгновенную кончину мужчины. Драко смотрел перед собой, взгляд его был отрешенным, когда он внимательно следил за уже мертвым телом, лежащим на том же холодном полу, где только что лежал он. Его размышления казались бесполезными, учитывая, что мужчина был мертв.       Я даже не знал, как его зовут, не знал, кто он, откуда, почему его надо было убить… И убил.       Я. Убил. Его.       Однако, Драко утешал себя мыслью о том, что это было нужно для его семьи, или скорее для того, что осталось от неё. Юноша пытался мысленно убедить себя в этом. Он просто не мог допустить, чтобы его мать осталась одна, да и свою смерть принимать так рано не был готов. Взглянув на Нарциссу, он увидел в ее небесного цвета глазах ужас и застывшие слезы.       Я сделал это не для себя, я правда постараюсь вытащить нас отсюда, из этой кромешной тьмы, выхода из которой, казалось бы, просто не существует.       Обещаю, мама.

***

Дорогой Блейз,       Убедись, что это письмо не читает кто-то помимо тебя, никто не находится рядом, и вообще лучше присядь. У меня неприятности.       Блейз, я должен кому-то это рассказать. Если побеспокоил, отвлекись, мне плевать, это важно. Моё запястье невыносимо болит, я уже использовал разные обезболивающие, и зелья, и заклинания. Я просмотрел большинство старинных книг в библиотеке мэнора, но ничего стоящего не нашёл. Их просто нет, ничего не помогает. Я уже не знаю, что мне делать, правильно ли я вообще поступаю? Я ведь даже не знал, кем был тот мужчина, и от этой мысли моя голова просто взрывается. Я стараюсь оправдать себя тем, что я жив и мать тоже. Правда, теперь она меня избегает, видишь ли, не ожидала такого от меня.       Я должен жить, пока не найду хоть какой-то способ вылезть из той задницы, в которую нас затащил мой отец.       Я связывался со Снейпом, он объяснил мне, что ничего не поможет. Эту боль надо перетерпеть, но я больше не могу, и я просто не верю, что нет болеутоляющего, оно должно быть, хоть что-то. Мне как будто каждый день выворачивают запястье, в общем-то приятного мало. Это похоже на Круциатус, но только теперь оно ограничивается одним местом на теле.       Грёбаное запястье.       Может быть ты знаешь, что может мне помочь? Ты единственный человек, кому я могу доверить такую важную информацию, а также, прочитай дальше, что я напишу — это даже более важно, чем мои попытки не умереть, сидя тут в поместье. У меня есть задание от Тёмного Лорда. Я понимаю, насколько небезопасно сейчас писать это в письме, но это уже шаг отчаяния. Мне нужно убить кое-кого. Ты его прекрасно знаешь, и я не представляю, как решится на такое.       И я просто понятия не имею, как именно мне это сделать. Мать с ума сходит, она даже хочет пойти к Снейпу за помощью, а Белла её подначивает. Она верит, что это шанс для меня, показать, насколько я способный, но я-то знаю, в чём на самом деле причина. Это месть за отца. За того, кто крутился между двумя сторонами, пытался усидеть на двух стульях и в один момент попался. Люциус сдался и Темный Лорд пользуется этим.       Если у меня не получится убить этого человека, то он убьёт всех, кто хоть как-то мне дорог. В первую очередь, конечно же, мать. Но, возможно, дело дойдёт и до тебя. Так что, это в твоих же интересах мне помочь. Я уже второй день сижу в комнате и не понимаю, как мне дальше поступить.       Очень надеюсь, что это письмо не перехватят. Ты тоже никому ничего не рассказывай, ну думаю, что это, итак, ясно. Повторюсь, это важно.

Жду ответа, Драко.

      Блондин ещё раз перечитал письмо и, удостоверившись, что написал всё, что хотел, аккуратно сложил его в новый конверт и запечатал специальным заклинанием, благодаря которому письмо может открыть только адресат.       Всё. Теперь осталось только привязать его к сове и отправить.       Хорошо, что до поместья Забини лететь не так далеко, так что ответное письмо должно было прийти достаточно скоро. Ну, если оно дойдет, разумеется, и его не перехватят.       Черт, надеюсь, что Блейз сразу его прочитает, а не отложит «на потом», как всегда.       Драко долго думал, стоит ли вообще так рисковать и отправлять письмом столь важную информацию. Но сутками на пролёт он пытался найти хоть что-то, что могло ему помочь смириться с болью в метке, но все попытки были неудачны. Спустя дни поисков ответа на свои мучительные вопросы он понял, что это письмо — единственный выход, единственный способ обратиться за помощью.       Следил взглядом, как сова мягко расправила крылья и устремилась в неизвестном направлении. Был уже поздний вечер, за окном тянулся мрак, который лишь увеличивался туманом, присущим этим местам. Как было бы хорошо улететь вдаль, словно птица, оставив все проблемы позади, но, увы, это было невозможно.       Драко пришла в голову гениальная идея — пойти на поле и полетать на метле. Быть может, это позволит ему отвлечься от проблем. Раньше всегда помогало.