эллипсизм

      За спиной Гермионы раздался грохот, который заставил ее вскочить со своего места с испугом. Она быстро обернулась, чтобы увидеть, что произошло, и взглянула на каменную плитку, надеясь, что Гарри или Рон заметили что-то странное. Однако ее друзья также оказались в растерянности и переглянулись друг с другом в немом недоумении.       — Мерлин…       — Эй, фто с нхим? — дожёвывая бутерброд, спросил Рон и повернулся к подруге.       — Не знаю, — девушка подскочила и подбежала к Малфою. — Эй, вы не собираетесь встать и помочь?       На полу, словно потерянная кукла, лежал Драко Малфой. Его лицо, обычно выражающее надменность и презрение, сейчас было удивительно спокойным. Глаза были закрыты, словно он погружен в глубокий сон. Но что-то было иначе. Несколько прядей его обычно идеально уложенных белоснежных волос выбились из прически и небрежно падали на его лицо, создавая ощущение, что перед ним уже не заносчивый и высокомерный блондин, а совсем другой человек.       Раскинувшись на полу, Драко казался хрупким и беззащитным. Он выглядел необычно уязвимым, словно его обычная маска жестокости и хладнокровия была сорвана. Под его закрытыми веками скрывалась загадка, которую Гермиона и ее друзья должны были разгадать.       Гермиона приблизилась к нему, осторожно опустив колено на пол. Она протянула руку к его лицу и почувствовала легкое дыхание. Она мысленно выдохнула, сбавив обороты тревоги в своей голове. Гриффиндорка не могла отделаться от ощущения, что что-то гораздо более существенное и важное стоит за этим обмороком. Ее разум работал на полную мощность, пытаясь связать все факты и найти объяснение. Что могло привести к такому состоянию Драко? Что или кто мог оказать на него такое воздействие?       Может это все глупая шутка?       Она взглянула на Гарри и Рона, которые стояли рядом, и увидела в их глазах непонимание и тревогу. Они тоже осознавали, что это не просто случайность.       Девушка сделала глубокий вдох, чувствуя в себе смесь тревоги и решимости. Они должны были разобраться в этом. Но для начала надо было помочь слизеринцу. Парни окинули взглядом преподавательский стол, там уже никого не было. Какое удивительное совпадение.       Гермиона повернулась к слизеринскому столу, ожидая увидеть там насмешливые взгляды студентов, готовых издеваться над ней из-за ее глупости. Однако, к ее удивлению, никто не обратил на нее и падение своего сокурсника внимания. Все были поглощены разговорами о предстоящей вечеринке в честь нового учебного года.       Она слышала отрывки разговоров ранее. Это мероприятие вызывало у нее искреннее недоумение. Обычно гриффиндорцы или слизеринцы были инициаторами и организаторами подобных «посиделок», полных алкоголя и шумных развлечений. Но Гермиону обычно никто не приглашал на такие мероприятия, ведь она смогла бы рассказать о них профессору МакГонагалл. В общем-то, ее присутствие там никому не было нужно, веселиться у нее выходило не всегда. И хотя она думала о том, чтобы пожаловаться преподавателям, ее останавливало то, что она уже не ребенок, чтобы бегать жаловаться. К тому же, Джинни и Гарри собирались пойти на вечеринку. Она не хотела испортить им настроение и мешать. В глубине души девушка болела за друга и их отношения.       И тут Гермиона пересеклась глазами с Ноттом. До этого он что-то оживлённо обсуждал с Блейзом, смеясь над какой-то очередной его шуткой. Но его лицо вмиг сменилось на серьёзное, он с волнением в глазах посмотрел на гриффиндорку, и тут его взгляд упал на обездвиженное тело его однокурсника. Он тут же шепнул что-то Забини, и теперь они оба смотрели вниз, на пол, переговариваясь, параллельно вставая со своих мест.       Девушка перевела взгляд на друзей.       — Кажется, у него обморок, вроде как ничего серьёзного, но лучше, если его осмотрит мадам Помфри. Я могу пока померить пульс, а вы, мальчики, бегите в больничное крыло.       — Но… — Гарри пихнул своего друга, не дав ему повозмущаться.       — Конечно, Герми. Идём, Рон. — он прищурился и посмотрел на друга, намекая на то, что сейчас не время для ругани. Тот возмущенно что-то буркнул себе под нос, но все же согласился.       Так, нужно всего лишь пульс, спокойно, Гермиона.       Гермиона повернулась к слизеринцу, чье лицо приняло еще более бледный цвет, чем обычно. Ее сердце забилось быстрее, и она глубоко выдохнула, решительно настроившись, чтобы в случае чего, оказать первую помощь. В ее голове промелькнули мысли о возможных причинах обездвиженности Малфоя.       Может быть, это приступ или серьезное заболевание? Или, что еще хуже, он мог быть отравлен.       Гермиона поборола волнение и быстро приблизилась к нему, готовая помочь.       Прежде чем она успела даже прикоснуться к Малфою, чтобы померить его пульс, к ним подбежала Панси Паркинсон. Она выглядела взволнованной и испуганной, и ее глаза были наполнены слезами. Столкнув Гермиону с силой, гриффиндорка неуклюже упала на пол, ударившись коленом и случайно подвернув ногу.       Гермиона крепко зажмурилась, сдерживая порыв наорать на Панси и взвыть от боли в ноге. Она почувствовала, как пульсирующая боль начала распространяться по всей ноге, и покраснела от стыда, осознавая, что сейчас она выглядит довольно слабой. Спустя несколько секунд она открыла глаза и увидела занимательную и весьма комичную картину.       — Милый, ты чего, она тебя ударила, вставай, ну ты чего, Драко… — Панси продолжала что-то лепетать себе под нос. По ее лицу текли слезы, и она уже начинала в буквальном смысле захлебываться. Она выглядела смятенной и испуганной, словно не понимала, что происходит. — Это ты его прокляла, что ты с ним сделала, сука, говори! — начала кричать девушка на Гермиону, которая сидела в метре от них, пытаясь успокоиться и перевести дыхание после падения.       Гермиона постепенно приходила в себя от шока и боли, чувствуя, как ее сердце все еще бьется сильно в груди. Она медленно повернула голову в сторону Паркинсон и взглянула на нее с неподдельным раздражением.       — Ты в своём уме? Делать мне больше нечего, — рявкнула Гермиона, пытаясь сохранить самообладание, несмотря на боль и смущение, которые она испытывала. Она решила, что сейчас не время для ссоры, и ей нужно сосредоточиться на том, что происходит с Малфоем. Студенты постепенно начали оборачиваться, обращая внимание на бледное тело студента.       — Я знаю, что это ты, мерзкая грязнокровка.       — Закрой свой… — теперь уже у Гермионы начали сдавать нервы, и её голос становился все громче.       — Панси, успокойся уже, полегче, — Блейз подошёл сзади вместе с Ноттом и попытался хоть как-то повлиять на конфликт между девушками. — Никто твоего милого не тронул, он сам упал, я более чем уверен. А теперь успокоились обе, я помогу Малфою, а вы расходитесь.       — Скоро придёт мадам Помфри, пусть она его осмотрит, — упрямо сказала Гермиона. — А то из-за этой ненормальной я даже не смогла пульс проверить.       — Ты… мерзкая шлюха, да как ты смеешь, — у Панси вздувались капилляры на глазах, и, казалось, что ещё немного, и она взорвётся.       — Эй, угомонись уже, — сверкнул глазами на неё Нотт. — Гермиона, что у тебя с ногой?       Парень перевёл взгляд на сидящую сбоку кудрявую девушку и та слегка натянуто улыбнулась уголками губ.       — Терпимо, спасибо. Сейчас встану, — девушка отчетливо почувствовала боль, когда пыталась самостоятельно встать. Она настойчиво игнорировала протянутую руку помощи от Теодора, но когда почти потеряла равновесие и едва не упала, гордость и независимость уступили место реальности. Парень мгновенно реагировал и осторожно обнял ее, прижимая к себе, чтобы предотвратить падение.       — Тебе тоже не помешало бы в больничное крыло, — сказал Нотт с обеспокоенностью в голосе, не позволяя своему смущению взять верх.       — Эммм, нет, спасибо. Я уверена, что это всего лишь легкий вывих, — девушка немного смутилась, ее лицо выражало некоторую тревогу. Ее тело напряглось от физического контакта с парнем, и она отступила немного назад, стремясь создать некоторое расстояние между ними. Тео мгновенно уловил ее намерения и неловко отошел в сторону, не желая вызывать еще больше дискомфорта.       — Так, дружище, подъём, ты чего разлёгся, позоришь факультет, — начал бить по щекам своего товарища Блейз, видимо чтобы хоть как-то разрядить обстановку.       — Блейз, кажется он в отключке, — усмехнулся Тео.       — Да, вижу, — тот почесал за ухом и нахмурился, явно о чем-то размышляя.       — Может это переутомление? Ну или если у него что-то сильно болело, рана там какая, или он просто болен чем-то, это тоже могло дать такую реакцию организма, — Гермионе стало чуть легче, и она наконец-то смогла выдвинуть свои предположения касаемо состояния Малфоя.       — Ничем он не болен, я бы об этом знала, тупая твоя башка, — рявкнула на нее заплаканная Панси.       Не реагируй, это того не стоит, просто дешёвая провокация.       — Эй, Панс, успокойся. Иди умойся, я пока все разрулю, — девушка тут же собралась возмущаться, но Забини ее тут же перебил. — И это не обсуждается, Панс.       — Ладно. Но только если это что-то серьезное, то сразу же зови меня, я не переживу, если с ним что-то случится, — слизеринка бросила свой взгляд на Гермиону. — Тем более, если это из-за нее.       Девушка в ответ нахмурила глаза, но все же решила также проигнорировать этот выпад. А Панси хмыкнула, и пошла в сторону выхода из Большого зала, виляя своими бёдрами.       Пф, тоже мне.       — Грейнджер, забей, это же Панси. Лучше скажи, ты отправила своих рыцарей в больничное крыло, или куда они так резво полетели? — Блейз повернулся к гриффиндорке.       — Да, конечно, они пошли за мадам Помфри, я подумала, что это в любом случае будет лучшее решение, — ответила Гермиона и тут же увидела задумчивое лицо собеседника. — А что такое, почему ты спросил?       — Да ладно, уже неважно. Сейчас будем ждать пока этот кретин очнётся, — Блейз повернулся в сторону выхода из Большого зала.       — Кого это ты назвал кретином? — прохрипел Малфой. Забини тут же повернулся к своему другу, и его лицо расплылось в улыбке.       — Ну неужели, наша спящая красавица проснулась. А стоило-то всего оскорбить Малфоя, как сразу же его Величество очухалось, — засмеялся Блейз.       — Да, смешно, обхохочешься. Голова раскалывается, не каждый день головой о кафель ударяюсь, хорошо еще не разбил ничего, — Драко начал проверять голову на наличие крови и с облегчением отметил, что ничего серьезного не повредил. И тут блондин повернулся в сторону Гермионы и Тео, которых изначально не заметил. Лицо девушки не выражало ровным счётом ничего, ни одной эмоции. — А ты что здесь забыла?       — Ты упал прямо передо мной, Малфой, я лишь пыталась помочь, пока твоя девушка на меня не налетела, — сухо ответила гриффиндорка, свысока смотря на лежащего Драко. Малфой на секунду задумался.       — Пх, ну хоть где-то Панси молодец. А ты помогла, грязнокровка, все, сто очков факультету, а теперь иди отсюда.       — Да пошел ты.       — Я надеюсь ты хотя бы меня не касалась, а то я ж не отмоюсь, придется отрезать часть тела.       — Эй, эй, приятель ты перебарщиваешь, она же правда… — Блейз попытался усмирить своего друга, который уже поднялся с пола и продолжал этот бесполезный спор. Забини закатил глаза, хотя бесспорно ему нравилось наблюдать за этим словесным поединком.       — Голову себе отрежь, все равно таким же идиотом останешься, ничего не поменяется.       — Эй, грязнокровка, не путай выражения, ты не со своими олухами разговариваешь, — Драко холодно посмотрел ей в глаза.       — Да уж, тут ситуация намного хуже, чем просто «олух», — фыркнула гриффиндорка, гордо подняв свой подбородок.       — Гермиона, может не стоит… — Теодор попытался взять упорно спорящую девушку за локоть, но та ускользнула, потому что бурно жестикулировала.       — То есть ты согласна с тем, что твои друзья олухи, замечательно, наконец-то ты перестала в глаза долбиться и взглянула правде в лицо.       — Да ты просто… просто… — от возмущения у Гермионы, казалось, еще немного, и полопаются все капилляры в глазах.       — Ну что? Фантазии не хватает? — Драко усмехнулся.       — Отвратительный.       — Это все, на что тебя хватило? А мне казалось, ты начитанная девушка, и подберёшь эпитет поинтереснее.       — Ох, ну уж извини, но тебя можно описать только одним этим словом, на большее ты не тянешь, — Гермиона натянуто улыбнулась и пожала плечами.       — Извинения приняты, а теперь проваливай, — Драко грозно сверкнул глазами.       — Я в твоих указаниях не нуждаюсь, Малфой, — Гермиона смело встретила взгляд парня. Ее глаза сияли уверенностью, а голос звучал решительно. Она стояла прямо, словно непоколебимая стена, несмотря на боль, которая медленно, но упорно начинала проникать в ее ногу.       — Хорошо, я подожду, пока ты свалишь, а пока не сдвинусь с этого места, — Драко ответил с вызовом в голосе, не собираясь уступать. Его глаза сверкали настойчивостью, и он не собирался уйти, пока не увидит, что грязнокровка покинула Большой зал.       — Драко, пойдем, тебе следовало бы дойти до Больничного крыла, твои мозги нам еще нужны — Блейз попытался уговорить своего приятеля, тянув его за руку. Однако блондин остался неподвижным, его взгляд все еще устремлен на Гермиону, которая стояла напротив. Его выражение лица выдавало непоколебимую уверенность.       И внезапно Гермиона почувствовала резкую боль в колене. Она немного пошатнулась, но собрала волю в кулак и продолжала стоять, хотя в голове промелькнула мысль о том, что не помешало бы пойти в гостиную и полежать. Ведь еще не было слишком поздно, чтобы воспользоваться этой возможностью и хорошенько отдохнуть. Но гордость не позволяла ей уступить первой, даже если это казалось глупым и неразумным. Она стояла, стиснув зубы, не желая поддаться слабости.       — Гермиона, пошли, у тебя повреждена нога. Это того не стоит, — Нотт прошептал ей на ухо, и эти слова зазвучали в ее голове. Она медленно открыла глаза и встретила взгляд Нотта, в котором читалась забота и тревога. Его рука осторожно коснулась ее плеча, словно предлагая поддержку.       Это того не стоит.       Она всегда говорила это Гарри и Рону, когда они ввязывались во всякие стычки со слизеринцами. Нужно было быть умнее, и не ввязываться в это.       Какая же я дура.       Девушка молча развернулась и пошла к выходу, слегка хромая. Следом за ней сразу же пошел Нотт.       — Что, тросточку подарить, грязнокровка? У меня есть, могу одолжить, — кинул девушке вслед Малфой. На эту фразу Теодор обернулся и грозно посмотрел на Драко. Тот лишь хмыкнул, в душе ликуя, что все-таки выиграл, несмотря на головную боль и горячее запястье.       — Видал, как я, Блейз. Не стоит аплодисментов.       — Она ведь реально хотела тебе помочь. Но, соглашусь, это было недурно. Не хватало только перчаток, как у магглов и на ринг, одна с больной ногой, другой с больной головой, — Драко на это повернулся к собеседнику и удивленно поднял брови. — Ну я не в том смысле, приятель.       Блейз засмеялся и пошел к выходу. Малфой направился вслед за ним, обдумывая сказанное.       — А что это у грязнокровки с ногой, я так неудачно упал? — нахмурился Драко.       — Да нет, Панси на нее налетела, визжала тут, что это она тебя прокляла, еще что-то. Ну короче вот да, а Грейнджер хотела просто померить пульс или что-то вроде того, — хмыкнул Блейз, у которого интерес ко всей ситуации уже пропал.       — Я надеюсь, она не успела, блять, — шепотом проговорил блондин, поскольку в коридоре было много народу. — Еще не хватало, чтобы вся ее шайка начала что-то вынюхивать.       — Да нет, не успела. Все нормально, не волнуйся ты так. Но будет стрёмно, если у грязнокровки что-то серьезное с ногой, неудобно как-то будет.       — Мерлин, да какая разница. Она же вскочила не потому что я упал, а потому что рядом с ней. Бьюсь об заклад, ей просто стало любопытно, и она решила засунуть свой нос и сюда.       — Ну вообще она первая заметила, что ты упал, и по сути если бы Тео не заметил, что что-то не так, то я бы тоже не заметил, и Панс. Мы просто в этот момент обсуждали квиддич и вечеринку, — виновато пожал плечами Забини.       — Просто замечательно, — саркастически буркнул Драко.       — Да не кисни, просто не помешало бы поблагодарить Грейнджер.       — Ага, еще чего. Блейз, скажи мне, это ты головой ударился или все-таки я? А то какую-то чушь тут несешь, — Драко обогнал собеседника и стремительно пошел в сторону подземелий. Он явно рассчитывал на то, что его не будут догонять и успокаивать.       — Чего распсиховался так, — хмыкнул Забини и решил повернуть в сторону библиотеки, чтобы пока не тревожить друга, которому очевидно нужно было побыть одному.

***

      — Спасибо, Тео, дальше я сама, — благодарно улыбнулась Гермиона проводившему ее Нотту. Ее глаза блестели признательностью, и улыбка на ее лице была искренней. Нотт все еще обеспокоенно смотрел на девушку, которая так упрямо отказывалась идти в Больничное крыло. Его взгляд проникал в ее карие глаза, словно он пытался прочитать ее мысли и убедиться, что она принимает правильное решение.       — Ты уверена, что не хочешь сходить к мадам Помфри? — в последний раз решил спросить парень, хоть и знал, какой за этим вопросом последует ответ. В его голосе звучала забота и озабоченность.       — Нет, у меня же нет ничего серьёзного, заживёт, — Гермиона ответила с уверенностью в голосе, но внутри она все же чувствовала легкую тревогу. Она была настолько привыкла к самостоятельности и независимости, что не хотела признавать свою слабость и необходимость помощи.       — Ну смотри, как знаешь. До встречи, — улыбнулся парень на прощание и уже собрался было уйти, но внезапно повернулся и продолжил: — Слушай, ты не обращай внимания на Малфоя, он просто так воспитан, понимаешь? И не принимай все его слова на свой счёт.       Гермиона кивнула, понимая, что Нотт пытается поддержать ее и снять с нее лишнюю тяжесть.       — Да, я понимаю, не волнуйся, не в первый раз же с ним так общаемся. Ну, если это можно назвать общением, — грустно усмехнулась Гермиона, ее голос звучал немного устало. В ее словах звучала нотка разочарования и некоторой горечи.       — Эй, ну ты чего, не расстраивайся, — Тео сразу же заметил эту эмоцию на лице у девушки. Он подошел ближе и легонько коснулся ее плеча, словно желая передать ей свою поддержку и понимание.       — Все нормально. Ладно, мне пора уже идти, хочу прилечь. До встречи, — Гермиона произнесла эти слова с некоторой решимостью, но в ее голосе слышалось искры усталости. Она повернулась и начала медленно отходить, ощущая, как боль в колене все еще неприятно терзает ее.       — Пока, — вздохнул Тео и смотрел, как Гермиона удаляется в сторону, прежде чем сам отправиться в свою гостиную. Он надеялся, что она примет правильное решение и позволит себе отдохнуть и заботу о себе.       Гермиона назвала пароль и вошла в уютное помещение, наполненное приятным теплом и дружеской атмосферой. Пока она все еще проживала в общей гостиной Гриффиндора, она с нетерпением ожидала переезда в свою собственную башню в качестве старосты. Однако сейчас все планы были нарушены из-за травмы ее ноги, и переезд должен немного подождать.       В углу гостиной, у камина, сидели несколько первокурсников, коллективно пытаясь написать эссе для Флитвика. Они бурно обсуждали свои идеи, перебрасываясь шутками и создавая атмосферу творческой суеты. Парень и девушка, сидевшие в другом углу, шептались и смеялись над какой-то шуткой, создавая ощущение дома. Портреты на стенах гостиной также принимали активное участие в разговорах. Они обсуждали, какую песню исполнит Полная дама на следующий день, и спорили, стоит ли им заранее приготовиться и надеть беруши, чтобы смягчить ее «удивительный вокал». Все это создавало атмосферу живого общения и веселья в гостиной Гриффиндора, напоминая Гермионе о том, как многое из этого ей придется оставить позади.       Гермиона улыбнулась, ощущая тепло и уют этого места. Но в то же время она чувствовала некоторую грусть, понимая, что скоро придется покинуть эту гостиную. Конечно, она всегда сможет заходить сюда, чтобы пообщаться с мальчиками и Джинни, но больше она не будет здесь просыпаться. Ведь ее новая должность старосты потребует от нее проживания в отдельной башне.       Она отложила переезд на новое место, поскольку не хотела жить в одиночестве, пока не определится с должностью старосты мальчиков. Поврежденная нога была лишь оправданием. В прошлом году они с Гарри отказались жить в башне, да и МакГоннагал согласилась с этим. А в этом же году декан настояла на переезде, дабы девушка не отвлекалась от обязанностей, и у нее было уединенное место для отдыха. Гриффиндорка осознавала, что предстоящая роль требует от нее принятия решений и ответственности, и она готова встретить этот вызов.       Гермиона медленно поднялась по лестнице, каждая ступенька напоминала ей о том, как ей придется на время ограничить свою активность из-за травмы ноги. Когда она вошла в свою комнату, внезапная пустота охватила ее. Обычно здесь было полно смеха, разговоров и шума, но сегодня было тихо. Джинни, вероятно, где-то гуляла с Дином, а Астория, как всегда, ушла в библиотеку. Гермиона обычно приходила в комнату самой последней, когда уже все спали или готовились ко сну. Но сегодня она была здесь раньше всех.       Слезы потекли по щекам Гермионы, словно непрекращающийся поток, который уже не могла сдержать. Она чувствовала, как каждая капля самообладания смешивается с соленой водой слез, оставляя на ее коже слабый след. В этот момент, когда она лежала на кровати, она почувствовала, как все ее проблемы и беспокойства стали одним целым, сливаясь в бурлящем потоке эмоций.       Учеба, Малфой и его девушка, переезд из общей комнаты, родители, которых она не видела уже долгое время, и даже травма ноги — все это накапливалось и тяжело ложилось на ее плечи, словно невидимый груз, который она несла с собой. Каждая проблема, каждая тревога добавляла свою каплю в этот поток слез, усиливая его силу и разрушительную энергию.       Гермиона закрыла лицо подушкой, погружаясь в мягкую ткань, словно ища убежище от своих собственных эмоций. Она позволила себе отдаться этим чувствам, которые давно просили выхода, и с каждой слезой она чувствовала, как часть ее груза начинает сниматься. Это был момент искренней и глубокой уязвимости, когда она позволяла себе быть слабой, быть несовершенной.       Вспоминая летние заголовки о смерти магглов и обрушении моста в Лондоне, Гермиона вновь ощутила ту беспомощность, которая охватывала ее тогда. Она представила себе хаос, страх и панику, которые охватывали людей, и она не могла не перенять их панику. Беспокойство за свою семью, за свое собственное будущее, за все, что еще предстояло пережить, стало непереносимым. Она ощущала, как это беспокойство проникает в каждую клетку ее тела, заставляя сердце биться сильнее и быстрее.       Гермиона всегда была для себя самым строгим критиком. Она пристально смотрела на себя в зеркале, обнаруживая недостатки, которые другие даже не замечали. Она стремилась быть идеальной, превосходить саму себя во всем, и это было ее бременем, которое она несла на своих плечах. Она ощущала, как каждая ее неудача или слабость добавляет еще одну тяжелую кирпичную стену вокруг нее. Казалось, она довела себя до бесконечного лабиринта.       Ссора с Малфоем стала катализатором для ее самообвинений. Она чувствовала, что опустилась до его уровня, что разочаровала саму себя и своих друзей. Быть настолько уязвимой и несовершенной было разрушительно для ее самооценки. Гермиона всегда стремилась быть примером для других, учила Гарри и Рона разуму, ругала их за их поступки. Теперь она чувствовала, что сама не смогла справиться с ситуацией лучше, чем они. Она позволила себе быть такой же, как и Малфой, и это было для нее неприемлемо.       В голове Гермионы все эти мысли и чувства переплетались, создавая бесконечный водоворот эмоций. Она ощущала, как страх, разочарование и стыд смешиваются внутри нее, словно горячие и холодные потоки воздуха, создавая бурю в ее сердце и разуме.       Бесконечный водоворот эмоций, который охватывал Гермиону, был как бездонная пропасть, из которой было невозможно выбраться. Она чувствовала себя потерянной, запутанной в сети своих собственных мыслей и сомнений.       — Гермиона, ты чего? — Джинни в изумлении замерла у входа в комнату. — Что случилось?       — Ой, а ты где была? Я просто… ничего страшного, не волнуйся, — девушка тут же подскочила с кровати и начала вытирать свое лицо, пытаясь скрыть красные подтеки на щеках.       — Эй, давай выкладывай, — Джинни подошла, села рядом с подругой и при этом пристально и обеспокоенно на нее смотрела. — Мальчики что-то натворили? Ты только скажи, и от Гарри с Роном останется пустое место.       — Ой, нет-нет, все нормально, правда. Гарри и Рон тут непричем. Это я что-то расклеилась на пустом месте.       — Ну так не бывает, всему есть причины, ты и сама это понимаешь.       — Просто вся эта ситуация с Волан-де-Мортом, я переживаю за маму и папу, они там совсем одни. Ну и еще учёба, я что-то совсем рассеянной стала, ничего не успеваю. В общем-то это все причины, — Гермиона поджала губы, скрыв всю ситуацию с Малфоем, сама не понимая почему. Наверное она просто не хотела лишний раз жаловаться. И тем более пришлось бы признаваться, что она тоже внесла немалую лепту в этот конфликт.       — О Мерлин, дорогая, ты же знаешь, что всегда можешь мне все рассказать, если тебя что-то волнует, — Джинни придвинулась ближе и обняла подругу. — Ты всегда должна помнить, что ты не одна, и мы всегда тебя поддержим. С учебой-то тебе точно не стоит беспокоиться, ты не потеряешь свою хватку, все обязательно наладиться.       — Да, наверное, ты права, Джинни, — девушка шмыгнула носом и начала потихоньку успокаиваться.       — Давай лучше мы с тобой пообсуждаем что-нибудь весёлое. Хм, например… приближающуюся вечеринку, — Джинни улыбнулась и в ее глазах заблестел тот самый огонёк.       — Нет, нет, нет, я не пойду туда, что мне там делать?       — Веселиться! Представь, девушки в нашем возрасте так делают.       — Но…       — Все, даже не обсуждается, ты должна развеяться. Тем более может с кем-нибудь познакомишься, а то сидишь постоянно одна и, как выяснилось, переживаешь. Да и хорошие отношения точно смогут на тебя положительно повлиять. Не будешь же ты вечно переписываться с Крамом.       — Но, Джинни…       — Так, главное выбрать удачное платье. Или лучше юбку с рубашкой? Мерлин, как мало у тебя вещей, — девушка открыла шкаф подруги и начала все пристально осматривать. — Ну ничего, у нас один размер, если что наденешь что-нибудь моё, это не проблема. Надо тогда как можно скорее придумать весь образ, а то нужно же будет и с причёской что-то делать, я могу в целом сделать косички, но вряд ли это подойдет, надо что-нибудь посвободнее что ли.       — Ладно, ладно, уговорила, — устало улыбнулась Гермиона.       — Ура! Ну все, свою миссию я выполнила, теперь обсудим все еще раз подробнее, а то вечеринка уже завтра, надо все подготовить.       Девушки начали обсуждать наряды, и только в полночь смогли уснуть, когда в комнату уже вернулась Астория, которая тут же похвасталась сделанным домашним заданием по Травологии.

***

      Драко одиноко сидел в библиотеке, окруженный тишиной и пыльными книжными полками. Свеча, едва освещающая страницы перед ним, создавала атмосферу загадочности и таинственности. Он был полностью погружен в свои мысли, пытаясь сосредоточиться на книге, которая лежала перед ним. Все остальные ученики уже расползлись по своим делам, и только он оставался сидеть за столом, настойчиво исследуя каждую строчку текста.       Он все еще старался разобраться в загадочном Исчезательном шкафе, но информации было настолько мало, что казалось, будто он плывет против течения, пытаясь удержаться на поверхности. Его терпение начинало испаряться, но он не хотел сдаваться. Это было единственное, что он мог сохранить под контролем в данный момент.       Драко пытался вернуться к основной задаче, к проблеме, которая привела его в библиотеку. Он нашел немного информации о том, как Исчезательные шкафы использовались во время войны для связи, но это было настолько очевидно, что казалось пустышкой. Было ясно, что осталось очень мало информации о них, и это удручало парня.       Слизеринцу приходилось бороться не только с отсутствием информации, но и с болезненной головной болью, которая пронзала его сознание. Она не прекращалась после позорного падения в Большом зале, а воспоминания о разговоре с грязнокровкой только усиливали эту боль. Он чувствовал, как голова кружится, словно вихрь, и ему было трудно сосредоточиться на чем-либо.       Он вздохнул и закрыл книгу, понимая, что сейчас ему не удастся найти ответы. В этот момент его охватило огромное тягучее разочарование и отчаяние. Он знал, что ему нужно найти способ преодолеть свои слабости и найти новый путь вперед. Малфой сейчас как-никогда жалел, что рядом нет Блейза, который бы смог его подбодрить.       Зачем она вообще вылезла из-за своего львиного стола? Ну, разумеется, везде нужно запихнуть свой нос, еще бы. Но несмотря на это, внутри него непрестанно шевелилось нечто, что можно было бы назвать смесью беспокойства и совести. Возможно, это было вызвано тем, что он выглядел так уязвимо перед ней. В конце концов, это была Грейнджер — грязнокровка. И ему было неприятно проявлять слабость именно перед ней, пачкать себя в разговорах и фальшивом беспокойстве за его здоровье.       К тому же, присутствие Панси немного подпортило его имидж. Он всегда стремился выглядеть беззаботно и нерушимо, но на этот раз ему не удалось скрыть свою уязвимость. Однако, несмотря на это, он сумел осадить Нотта и его кудрявую приятельницу. Это было неожиданно и приятно, но в то же время что-то все еще тревожило и пульсировало в его голове, словно невидимый туман, не давая ему полностью расслабиться.       Так, ладно. На сегодня хватит.       Драко аккуратно закрыл свою книгу, ощущая, как последние страницы еще долго будут отзываться в его голове. Он поднялся со стула, и тяжелый вздох вырвался из его груди. Мысли, словно змеи, заполнили каждый уголок его разума, проникая в самые глубины его сознания. Они были непреклонными и настойчивыми, словно искали что-то скрытое, что могло изменить его жизнь. Драко почувствовал, как беспокойство и тревога начинают охватывать его, и он решил сделать все возможное, чтобы успокоить этот беспорядок в своей голове.       Слизеринец аккуратно поставил книгу на полку, вернув ее на место, где она обычно находилась. Затем он направился к выходу из библиотеки, привычно проверив, закрыта ли метка на его запястье и насколько безупречно выглядит рукав его белоснежной рубашки. Драко всегда обращал особое внимание на свой внешний вид, стремясь поддерживать безупречную репутацию и избегать любых негативных впечатлений, особенно в школе. Он не хотел стать объектом сплетен и разговоров, которые могли бы навредить его статусу и заданию Темного Лорда.       Когда Малфой вышел из библиотеки, он увидел перед собой длинный коридор, простирающийся вперед на несколько метров. Он понял, что ему придется пройти много ступеней, чтобы достичь гостиной, и его лицо исказилось недовольством. Он почувствовал, что ущемление Слизерина, которое он испытывал внутри школы, достигло нового уровня, когда библиотеку расположили так далеко от подземелий. Это казалось несправедливым и вызывало раздражение. Тихо ругавшись, Драко направился вперед, стараясь не думать о предстоящем долгом пути.       Благодаря своему знакомству с Подриком, одним из портретов, висящих на стене на третьем этаже, он знал о существовании секретного прохода, который мог сократить его путь к гостиной в три раза. Это был его маленький секрет, который парень еще давно узнал от отца.       Подойдя к портрету Подрика Крукшанка, он увидел, что тот уже готовится ко сну. Лицо мужчины выражало умиротворение и спокойствие. Драко почувствовал себя весьма удачливым, ведь не разбудил своего плоского приятеля, — как часто говорил про него Блейз. Он не хотел нарушать свои хорошие отношения с портретом и не хотел стать причиной раздражения или конфликта.       — Добрый вечер. Прошу меня извинить, сэр.       — Ох, дорогой мой мальчик, как у вас дела? Почему это вы так поздно бродите по коридорам школы? — удивленно спросил мужчина.       — Да вот задержался в библиотеке. Профессор МакГоннагал задала довольно объемное эссе, — Драко сказал первое, что ему пришло в голову.       — Ох, помню в свое время тоже мучался с этой Трансфигурацией. Вот помню момент…       — Извините, сэр, просто очень хочется спать, давайте вы мне завтра расскажете эту замечательную историю.       — Ох, прошу меня простить, увлёкся. Пароль, пожалуйста.       — Мятные пряники.       — Ох, да, мои любимые. Проходи, мой мальчик, — и портрет открыл темный проход. Драко кивнул ему и прошел внутрь.       — Люмос.       Свечи, размещенные по сторонам узкого коридора, едва освещали его путь, оставляя большую часть в тени. Стены были покрыты пылью и паутиной, создавая ощущение заброшенности. Каждый шаг Драко сопровождался приглушенным эхом, который отдавался от холодных каменных стен. Он чувствовал, как влажный воздух проникает в его легкие, создавая ощущение душного пространства.       Приблизившись к винтовой лестнице, Драко ощутил ее холодные металлические ступени под ногами. Лестница была крутой и извилистой, словно спираль, ведущая в глубины земли. Драко помнил моменты, когда он спешил по этой лестнице и не смотрел под ноги, в результате чего несколько раз даже неуклюже падал. Теперь он старался быть внимательным, осторожно ставя каждую ногу на следующую ступень.       Когда он наконец спустился вниз, в подземелья, его приветствовал прохладный воздух и тишина. Каменные стены и арки создавали ощущение древности и величия. Свет от факелов, развешанных по стенам, отбрасывал мягкие тени и создавал игру света и тени на каменных поверхностях.       Пройдя через длинный коридор, Драко наконец дошел до своей гостиной. Его постель была расположена в прохладном уголке, окруженном изумрудными шторами и мягкими подушками. Он улегся на постель, ощущая тепло от простыней, которые приятно обнимали его уставшее тело. В комнате царила тишина, нарушаемая только громким храпом Блейза, который спал на соседней кровати, и сопением Нотта.       Драко решил, что завтра упомянет о храпе своему другу, чтобы тот принял меры или, по крайней мере, извинился. Ведь после долгого дня, когда усталость охватывала его, каждая малейшая преграда могла раздражать и мешать ему заснуть.       Слизеринец расслабился, позволяя усталости покинуть его тело. Он рассматривал потолок, на котором тускло отражались отблески лунного света, словно звезды, которые наблюдают за ним с небес. Он ощущал, как тепло и комфорт заполняют его сущность, и его тревожные мысли начинали растворяться.