Лис и щенок

40/9 Затяжной дождь лил над Кор-Монарой третий день подряд. Звук падающей с неба воды, который не прекращался ни на минуту, — то густая дробь, то заунывная морось — нагонял тоску и воскрешал миражи памяти. Хаксу мерещился Арканис. Его догоняли сны: давние, затёртые пройденными годами и прожитыми ситуациями, но до сих пор способные вызывать в нём смутное беспокойство и сожаления. Серое небо, жирная, напитанная влагой земля, холод мокрой улицы, тепло кухни, мягкие женские руки и запах свежеприготовленной пищи. Всё то, что осталось похороненным глубоко на дне памяти бывшего генерала. Дождь заставлял Хакса вспоминать слишком многое. Если обычно заботы дня быстро переключали на себя его внимание, в этот раз вынужденное безделье ухудшало ситуацию. Очередной экономический кризис застал Свободную федеративную республику врасплох. Хакс позлорадствовал бы, что хвалёные «силы добра» в течение четырёх лет после окончания войны всё никак не могли навести порядок в Галактике, если бы в данный момент это напрямую не касалось его счетов. Торговые санкции для некоторых областей за пределами Среднего Кольца, которые на днях объявил Федеральный совет, застали врасплох самого Хакса и его заказчиков из Региона Экспансии. Умбаране должны были ему круглую сумму кредитов, а Хакс должен был отправить им первый рабочий образец нового реле для транспортников, но сейчас они не могли обменяться любезностями. Приходилось ждать, пока заказчики смогут провести предоплату через офшоры, чтобы Хакс в свою очередь смог заплатить синдикату пайков за доставку образца в обход эмбарго. Безрадостную картину последних дней дополняло то, что Кейд был не в духе. Он не любил сырость даже больше самого Хакса. Казалось, будь его воля, Кейд с радостью согласился бы жить в голой пустыне, лишь бы не видеть бесконечного потопа с небес. Кейд был очень своевольным. «В точности как отец», — постоянно мысленно повторял и мысленно же отмахивался от этой фразы Хакс. Кейд был очень смышлёным, любознательным и неумеренно активным сорванцом девяти лет от роду. Чтобы управляться с ним, Хаксу постоянно приходилось держать себя в руках, а Кейда — в узде дисциплины. О, Хакс очень хорошо научился терпению за последние годы. Если он думал, что руководство войсками Первого ордена и противостояние Сноуку, Кайло Рену и толпе оборванных рыцарей было вызовом его терпению, он сильно ошибался. Один-единственный упрямый черноволосый мальчишка каждый день, месяц и год доказывал ему, что все генеральские навыки ничего не стоили в борьбе за должное воспитание одного-единственного ребёнка. Два года назад у Кейда проявились способности к Силе. В тот момент, когда он в первый раз поднял над тарелкой кусок хлеба и, переполненный восторгом, посмотрел на Хакса, тот понял, что судьба его ненавидит. Вздохнув лишь один раз, он стойко принял её удар. Возможно, где-то очень глубоко внутри он считал это расплатой за свои грехи. Вот и сейчас, вооружившись терпением, Хакс вошел в небольшую комнату, которая служила спальней Кейду, пока они застряли на Кор-Монаре. Им приходилось мотаться по планетам Внешнего Кольца и некоторым секторам Неизведанных Регионов, редко задерживаясь на одном месте дольше месяца, но Хакс тщательно следил, чтобы Кейд выполнял уроки. Он составил для него базовую обучающую программу, невольно вспоминая, как делал то же самое для штурмовиков. Хотя в тот курс, конечно, не входили джедайские и ситхские тексты, в которых описывались принципы владения Силой. Кейд сидел за столом у дальнего окна и даже не повернулся, когда Хакс заговорил. — Ты прочёл главу? Едкий серый дымок медленно тянулся вверх в стоячем влажном воздухе. — Нет, — невнятно пробормотал Кейд, не поднимая головы от микросхемы, которую паял с самого утра. Хакс призвал на помощь всё своё самообладание и подошёл ближе. — Мы ведь договорились, что ты будешь читать каждый день. — Угу, — буркнул Кейд. — Ты знаешь, что найти в голонете тексты, которые помогут научиться управляться с Силой, не так-то просто. — М-м. — Мы с тобой составили программу, и ты пообещал, что будешь ей следовать, — Хаксу уже надоело смотреть на растрёпанный затылок по-прежнему сидящего к нему спиной Кейда. — Так почему ты не прочёл? — Потому. — Объяснись. Тот с грохотом хлопнул паяльник на подставку: — Потому что это бестолковая срань! Хакс почувствовал раздражение: — Это что за разговоры? — Отстань! Хочу и разговариваю. — Он вскочил с места. — Ты заставляешь меня читать эти дурацкие книги, хотя сам в них ничего не понимаешь! — Кейд, — предупреждающе повысил голос Хакс. — Ты ничего не понимаешь в этом и только достаёшь меня! Заставил торчать на этой криффовой планете, под этим криффовым дождём! Заставляешь меня зубрить джедайские книги, суёшь мне математику, физику, лезешь со своими нотациями! Иногда на Кейда находило. Он становился вспыльчивым, капризным и неуправляемым. Хакс начал закипать. — Возьми себя в руки, — отчеканил он. — Мы не будем говорить в таком тоне. — Нет! — визгливо выкрикнул Кейд. Его тёмные глаза пылали, волосы торчали во все стороны, он был на грани истерики. — Отстань! Ты, ты меня достал! Хакс поджал губы, но шагнул вперёд — с проблемами нужно встречаться лицом к лицу. — Кейд, я… — Я сказал, отвали от меня! — злобно, пронзительно крикнул Кейд и в бешенстве махнул рукой. В глазах у Хакса потемнело, а из лёгких вышибло воздух. Мгновение он не мог дышать и бесполезно разевал рот, а потом грудная клетка взорвались болью. Он не выдержал и застонал. — Хакс!.. Из-за шума в ушах он плохо расслышал испуганный голос Кейда, но не придал этому значения. Резкая огненная боль расцвела под рёбрами, свидетельствуя, что он, кажется, налетел на стену. Точнее, что его со всей силы швырнули в стену. В голове начало проясняться. Хакс держался за бок, привалившись к грубой каменной поверхности, и пытался восстановить дыхание. Его только что швырнули Силой в стену через всю комнату — яростно, унизительно, болезненно. Опять. Каков отец, таков и сын… Хакс почувствовал, что на его глаза наворачиваются слёзы, и понадеялся, что это запоздалая реакция организма на столкновение с каменной кладкой. — Тебе больно? Зрение прояснилось достаточно, чтобы Хакс разглядел побледневшее от волнения лицо Кейда, который стоял в шаге от него и нервно сжимал дрожащие ладони. — Армитаж? Кейд не часто называл его по имени. Только в моменты редкой нежности или когда чувствовал себя по-настоящему виноватым. Кейд всхлипнул и потянулся вперёд, чтобы прикоснуться к Хаксу. Но тот безотчётно дёрнулся в сторону и скривился от боли, жаром окатившей бок. — Арми… таж? — у Кейда затряслись губы, а глаза покраснели, вот-вот грозясь пролиться слезами. Но Хакс не мог его сейчас утешить. По-прежнему прижимая руку и ноющему боку, он грузно развернулся и вышел из комнаты. Он не произнёс ни слова упрёка, не бросил ни единого взгляда назад и не сбился с неровного шага, даже когда услышал плач за спиной. На самом деле ушиб был не таким уж сильным. Дойдя до своей спальни, Хакс, тихо матерясь сквозь зубы, стянул куртку с рубахой и осмотрел себя. На рёбрах наливался кровоподтёк, который выглядел довольно жутко на сухой бледной коже, но в целом дела обстояли не слишком плачевно. Хакс сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, тщательно прислушиваясь к тому, как расширяется грудная клетка, но, судя по ощущениям, рёбра были целы. В прошлый раз, много лет тому назад, когда его Силой швырнули на приборную панель, её металлическая кромка оставила трещины в трёх рёбрах. Но гораздо более глубокие раны с тех пор остались на его самолюбии. — Дерьмо, — Хакс обессиленно выругался и сел на низкую продавленную кровать. За окном продолжался дождь, в доме было промозгло, они застряли на Кор-Монаре минимум на неделю, Кейд ревел где-то в соседней комнате, а Хакс понимал, что он обессилен и не хочет больше ничего решать. Он устал. От того, что вся его теперешняя жизнь — это попытка убежать от прошлого. Попытка забыть то, кем он был, что делал, какие решения принимал и каких последствий пытается избежать. Попытка понять, как жить, когда несёшь ответственность не только за себя, но и за сына своего мёртвого соперника. Человека, который причинил ему столько боли, но от призрака которого — воплощённого в черноволосом мальчишке — он так и не смог избавиться. Кто он теперь? Как очутился здесь — в этом моменте, в этом душевном раздрае, запертый в своих мыслях и воспоминаниях, которых он не хотел, но они назойливо лезли ему в голову. Он жив, но сейчас его жизнь — это вечная гонка и тревога, не только за себя, но и за ребёнка, который даже не понимает, насколько жестоким может быть… Надо было встать, найти походную аптечку, которую он никогда не забывал пополнять — Кейду нужны были витамины, а сам Хакс периодически пил обезболивающее, когда у него случались приступы мигрени, — но он не хотел сейчас вставать. Накинув рубашку на плечи, он сидел, свесив голову, и слушал барабанную дробь дождя за окном. Хакс не знал, сколько просидел так, неподвижный, озябший, когда его вывел из оцепенения звук шмыгающего носа. Хакс поднял голову и увидел, что в дверях стоит Кейд, неловко прижимающий к животу аптечку. — Эй, — жалко произнёс он. — Эй, — тихо отозвался Хакс. Ему было больно, не физически, нет. Но обижаться на девятилетнего мальчишку, который с переменным успехом пытался справиться с одной из самых загадочных сил во вселенной, — глупо. Хакс был убийцей, предателем, беглецом, подпольным инженером и бывшим военным преступником, но глупцом он не был. — Можно мне?.. Кейд не закончил фразу и помахал аптечкой. — Давай, — Хакс переместился на кровати, освобождая пространство рядом с собой, и сбросил рубашку с плеч. Кейд примостился на смятом покрывале и открыл коробку. Достав гель, содержащий бакту, он выдавил на ладонь солидную порцию пахучей красноватой массы и начал втирать в ноющий бок и спину Хакса. Гель приятно холодил кожу, Кейд сосредоточенно пыхтел, размазывая его. Хакс иногда морщился, но молчал. Завершив работу, Кейд закрыл аптечку, но не спешил подниматься с кровати и только шмыгал носом, сидя за его спиной. Хакс надел рубашку, застегнул пуговицы и обернулся. Кейд смотрел на него больными блестящими глазами и сосредоточенно жевал губу. А потом молча бросился вперёд и с размаху уткнулся растрёпанной головой Хаксу в грудь. Хакс едва подавил стон — от сотрясения бок опять отозвался болью. Но, подняв руки, он обнял Кейда и притянул ближе к себе. Тот всхлипнул и прижался к нему в ответ. — Прости, — глухо пробормотал он где-то под мышкой у Хакса, — я так больше не буду. «Конечно будешь», — почти вслух ответил ему Хакс. Конечно, Кейд будет ещё пробовать Силу, применять её ко всему окружению, пытаться контролировать, а потом подчинять. Он ещё много раз будет спорить с Хаксом, огрызаться, протестовать против его решений и не соблюдать ограничения. Кейд будет постоянно — Хакс был в этом кристально уверен — нарушать правила. Но если он будет доверять Хаксу, если будет приходить, утыкаться в его плечо и хотя бы изредка признавать вину, будущее будет не так плохо. По крайней мере, Хакс хотел в это верить. Поэтому он крепче обнял Кейда и прижался щекой к его кудрявой макушке. Если они будут доверять друг другу, заботиться и держаться вместе, они преодолеют все трудности. Ведь это и есть основа семьи, не так ли?