В тебя можно влюбиться?

Он извлекает из кармана бутылку вина, как фокусник — кролика из цилиндра. У него улыбка шкодная, как будто задумал опять черти что и ждет не дождется, чтобы втянуть в это Поло. Вдвоем ж не так скучно. И для него — пацана из трущоб, это должно быть, особенный шик — толкать на безумства пай-мальчика. Одного из элиты. — Что ты придумал опять? Поло все эти дни... недели на взводе. Поло помнит кровь у себя на руках и влажные стоны там, в темной уборной. Он помнит, как стекленел взгляд Марины, как озеро крови расползалось по гладкому полу у самого края бассейна. Горячее, вязкое, мертвое море. Он помнит... — Мы выпьем сейчас. И ты забудешь про всю эту хуйню. Хотя бы один вечер попробуем не думать. А то ведь и свихнуться недолго. — Ты не понимаешь... ведь я... все, что сделал... ведь я ее... своими руками... — Молчи! Блять, ты не понял? В этой школе и у стен есть уши. Просто... уйдем. Я знаю местечко... У них еще мировая литература и что-то по истории древних искусств. Кажется, физика тоже. Но наплевать. Поло надевает пиджак, закатывает рукава до локтей. Долго плещет ледяной водою в лицо. Не помнить, не думать, как у такой же раковины той ночью он смывал с рук следы преступления. Не помнить... это было не здесь. Это кончилось... нет. Просто сон. — Не грузись. Выйдем через заднюю дверь. Там подсобный работник, мы с ним немного дружим... откроет. У Поло нет сил удивляться, откуда этот проныра... Совсем недавно ведь в школе, а пробрался уже в каждую щель. В их компанию, в их дома, в их постели... — Давай, не тупи. Его рука стиснет предплечье, а Поло как кипятком обожжет, как тогда, когда эти ладони сжимались на бедрах, и горячий влажный рот принимал так умело... Все это было игрой. Все это никогда не вернется. * Кристиан тащит его за здание школы. Поло в ту сторону и не ходил за все годы, что учится здесь. Неказистый домик /и откуда здесь взялся?/ скрывают густые деревья. Кристиан толкнет покосившуюся дверь, и та протестующе заскрипит, как дряхлый старик, но все же их впустит. Здесь много пыли и почти нету света. Какой-то топчан, рядом стол, пара стульев такого вида, что рассыплются трухой, если к ним прикоснуться. — Это что за притон? — Здесь нас никто не увидит, и Карла... Осекается тут же, скривится, как будто вцепился зубами в лимон, и кислый сок щедро брызнул на губы, язык и на нёбо. — Не надо о ней. — Прости. Я дебил. Давай что ли выпьем. Вино льется в бокалы... из-за пазухи он их что ли достал? И это — единственный звук в такой давящей тишине, что сжимает виски и затылок. — Поло, давай, подходи. Мы пришли сюда оттянуться, а ты все еще киснешь, — его нарочитое, натужное веселье бесит. Его улыбочка, эти смешки. Его хочется приложить по башке чем-то тяжелым... Миг... как будто бы взрыв где-то внутри. Покачнется. Кровь... кровь в полумраке казалась твердой и черной... — Слушай, ты чего побледнел? Давай, выпей. Смелее. — Ты издеваешься, да? Сука, Кристиан, после всего? Ты трахал Карлу, а я в это время убивал Марину — сестру моего лучшего друга. Сечешь?! Как я, блять, могу быть в порядке?!!! А ты? За решеткой не кто-то — любовник Марины. Или ты забыл, что Нано — твой единственный друг?! Орет и трясет, сжимая руками отвороты его пиджака. Голова мотается, как у куклы. Вот только Кристиан почему-то молчит. Не моргает. И Поло... минута-другая... и затихает. Чувствует, как тянут к себе, как что-то скользит по лицу, вытирая откуда-то взявшуюся влагу. — Полегчало? Хорошо, теперь выпей. Я тебя защищу. Я. Тебя. Защищу. Он серьезно? Этот мальчик-бич из трущоб? Этот жиголо, этот... никто? — Карла сказала, вы не бросаете своих, если приходит беда. Но ты ведь не свой, ты даже не из этого мира... — ... мы не бросаем их тоже. — Их? Поло никогда не чувствовал себя более жалким, тупым. Поло... блять... никогда не хотел так позорно заплакать и одновременно смеяться. — Мы не бросаем своих, идиот. Но я же твой враг. Я главный соперник за Карлу. — Да к черту ее, — он что, сказал про соперника вслух? — Всего лишь девчонка. Пускай и маркиза. Пусть и красива, как принцесса. Плевать. Мы не бросаем своих. "Потому что я люблю тебя больше жизни", — когда-то говорила ему. Или Поло твердил ей это, клялся еще до того, как привычная жизнь рассыпалась в пыль, утонула, как Помпеи под пылающей лавой. Как будто сажа и пепел забили им глотки, засыпали все, что с двенадцати лет пытались строить вдвоем для будущей идеальной жизни. — Она сказала, мы с ней расстаемся. Так будет лучше... для легенды, для алиби, ну и... — Поло, я сейчас не о тебе и о ней. Есть еще Поло и Кристиан. Помнишь? Так тихо, интимно. Когда оказался так близко? Горячие руки — на плечи. Опять. Чуть поведет, уже снимая пиджак. — Расслабься. Мы тогда не закончили, помнишь? Расслабься, Поло. Нам было с тобой хорошо. Было и там же осталось. Я помню. — Легенда может быть немного другой. Например, Карла психанула и порвала вашу помолвку, потому что той ночью застукала нас... когда я делал вот так... Зубами прихватит мочку уха, скользнет ниже по горлу. У Поло слабеют колени и моментально напрягается член. — ... или так... Разорвет одним движеньем рубашку. Так, что пуговицы градом — на пол. Весело скачут, разбегаясь по углам и падая в щели. Губами прихватит сосок. Хорошо... — ... или может быть, она появилась, когда ты был уже совсем без одежды? Рывком брюки вниз сразу вместе с бельем. И сам —на колени. Губами умело обхватит головку. Так, будто сосал каждый день, а не один только раз, расплачиваясь за обложку, которой не будет... — ... или она еще позже вошла? Когда я растягивал тебя медленно, а ты насаживался на мои пальцы и громко стонал... Рывком — лицом к дощатой стене, заставляя упереться руками. Скользнет языком вдоль ложбинки и тут же прижмется губами. Скользкими пальцами — внутрь. Резко и больно. Глубоко... хорошо... — ... или может быть, в самом процессе... Упрется в колечко мышц. Медлит, не решаясь войти. Прикусит за ухо, плечо... замрет, как будто позволяя решить, оставляя за Поло последнее слово. И бедрами навстречу, до искр из глаз. Чужие зубы — в плечо, пропарывая кожу до крови. Наверняка останется шрам... и мыслей больше не хватает, чтобы додумать. — Мы придумаем новое алиби для тебя и меня, — сорвано, на выдохе, сипло. Толкаясь все глубже. Еще и еще. С каждым выдохом, с каждым вдохом. Разве так бывает? Вот так хорошо... — Скажи, ты согласен? — Согласен. Сейчас согласен на все. Сейчас не получится думать. Вот только... маркиза, она не допустит, ведь правила всегда определяет она. А если сразу обе ее игрушки... — Не думай, Поло... сегодня не думай. — Не буду... Ладонь на члене. И взрыв внутри, взрыв снаружи. На губах вязкий и терпкий вкус спермы и немного вина. И звон в ушах, и едва держат ноги. — Я бы выпил еще. — А ты ненасытный, я посмотрю... Кристиан улыбнется хитрюще, накидывая на голые плечи пиджак. И куда успела подеваться рубаха? В голове предупреждающе тренькнет, но Кристиан отхлебнет из горла и быстро губами прижмется, осторожно вливая в рот Поло вино... Потом... потом я успею подумать... Сейчас хочу еще раз. — Ненасытный.