Defectueux

– Кто ты? – внимательно глядя за движениями своего спасителя, прохрипел Юнги. – Власти зовут нас заражёнными, – поджав губы, тихо ответил омега и подал парню стакан воды. Он не должен был говорить с ним сейчас, не имел права. – Почему зараженный? Совсем ведь обычный омега, – глотнув воды и избавившись от жуткого першения в горле, спросил солдат. – Мы... Жили в специализированном поселении для омег-подростков, где нам должны были...помочь. Но в один день лаборатория, что находилась совсем рядом, решила опробовать на каждом индивидуальный состав который должен был увеличить какую-то из функций организма, – совсем неслышно рассказывал совсем хрупкий с виду паренёк, продезинфицированной салфеткой убирая потёки крови с особо глубоких ран. – И как оно подействовало? – блеснув заинтересованностью в глазах, спросил альфа. – Совершенно по-разному, у кого-то появился орлиный взор, у кого-то невозможная растяжка и пластика, кто-то получил в свое распоряжение сто процентов мозга. Одного...сожгло изнутри. Тот, оказывается, уже должен был уезжать с поселения и ждать малыша, но сыворотка вступила в химическую реакцию с гормонами и прожгла матку, а после и все жизненно важные органы. – А ты...? – осторожно спросил Юнги, пытаясь поймать глаза своего спасителя и посмотреть на его лицо как следует. – А я... Бракованный, – сглотнув, ответил омега, осторожно разворачиваясь к солдату, но не поднимая глаз, рассматривая вымытый кафель лазарета и боясь что парень испугается и убежит. – Эй, почему же ты должен быть бракованным? – аккуратно спрашивает альфа, протягивая руку, чтобы взять его за тонкую кисть, но останавливается, закусывая губу и мыча от боли. – Потому что... Сыворотка сработала не только на одну способность, – тихо отвечает омега и быстро поднимает на солдата свои глаза. – Твои глаза... – шокировано произносит парень и, будто бы уже не чувствуя боли, совсем невесомо берёт омегу за подбородок, будто бы боясь что тот опять отвернётся, а он не успеет рассмотреть хотя бы один сантиметр этого лица. Паренёк выглядел дивно: бронзовая кожа сверкала здоровьем; губы совсем по-детски пухлые, ещё не знающие долгих жарких поцелуев страсти, так и манили, чаровали и шептали; аккуратный, будто бы мастером скульптуры слепленный по лучшим пропорциям, нос его имел едва заметный шрам на кончике, а глаза... Дивно в них переплелись неприродно яркие, но такие манящие цвета, заставляя смотреть в них вечность, изучить и больше никогда в жизни не забывать, бредить ими наяву, помнить в беспамятстве и умирать с их картиной на уме, молить бога о посмертии только бы в них смотреть, запомнить ещё детальнее, не дать им уронить хоть слезу, давая только повод улыбаться шире и помнить лишь лучшее. – Знаю, они пуга... – Притягивающие и завораживающие, – не слушая его, закончил свою мысль альфа. – О чёрт, у тебя опять пошла кровь... – опять кусает губу омега, осматривая красные потеки что медленно окрашивали бледную кожу солдата в розовый. – Отвернись, прошу. Совсем не на долго, смотри в сторону, – быстро попросил он и альфа, не понимая беспокойства в голосе парня, отвернулся в противоположную от омеги сторону, исполняя просьбу своего спасителя и уставившись на белую ткань ширмы. – Ай! Почему так жжёт и тянет, ты меня бензином полить решил? – шикнул тот, почувствовав как кожу начало жутко стягивать и жечь. – Терпи, солдат, целым будешь, – тихо ответил на это омега, продолжая стягивать ранения солдата, водя над ними ладонями: с кончиков пальцев лилось совсем бледное свечение что, будто бы отматывая время обратно, возвращало коже прежнее состояние, не оставляя никаких следов от ран. – Всё, я закончил, – оповестил он альфу, убирая руки от открытых участков тела и немного отстраняясь. – Ты... Как? Да я же исполосован был! – осматривая себя и не находя уродливых шрамов, обычно тянущихся по всему телу, удивился солдат. – Совсем немного магии, – взволновано улыбнулся омега, пожав плечами. – И почему только вы живёте в этой глуши? Да люди бы вас боготворили! – удивлённо произнёс парень. – Нам... Запрещено выходить на контакт с обычными людьми, – в очередной раз закусив губу, объяснил его спаситель. – И что же ещё вам запрещено? – спросил солдат, пытаясь узнать побольше. – Кроме контакта с людьми... Иметь детей, – как-то странно мазнув по своему животу рукой, тихо добавил омега. – Ты, наверное, есть хочешь? Я сейчас принесу! – даже не слушая своего мимовольного пациента, паренёк быстро вылетел за ширму, а удаляющиеся шаги свидетельствовали о том что тот и правда убежал куда-то, оставив альфу раздумывать над этим, осматриваясь вокруг в полной тишине. В так называемой палате было настолько тихо что, казалось, пролети сейчас снаружи муха, солдат бы точно это заметил. Сам он лежал на довольно удобной больничной кровати которая позволяла пациенту, облокачиваясь на матрас, оказаться в состоянии сидя: это и многое другое выполнялось с помощью пульта что находился по правую руку от уже здорового больного. По эту же сторону также располагался раскладной столик, как понял альфа, он был достаточно большим и удобным чтобы позволить пациенту полноценный приём пищи, а на тумбе возле кровати расположился кувшин с водой и уже пустой стакан, который альфа совсем недавно отдал лечащему его омежке. Всё происходящее казалось совсем уж странным, начиная от задания проверить территорию, находящуюся далеко за городом, и заканчивая точным нападением четырёх вооружённых до зубов парней на него одного, которому запретили брать что-то опаснее простого пистолета, мол никого там нет, а проверка это просто очередная формальность. Ранения были реально страшными и Мин уже, было, попрощался с жизнью, как, закрыв глаза в бреду, открыл их, уже и не чувствуя былой боли. Неужели приснилось? Нет, одного движения рукой было достаточно, чтобы понять, что его просто хорошо накачали обезболивающим, а потом понимание солдата, кажется, закончилось. Его буквально за секунду не то что подлатали, а вернули во времена, когда его тело ещё не покрылось сеткой шрамов от работы, снимая абсолютно всю боль даже с простреленного два года назад колена. И это сделал не кто иной, как омега с дивным взглядом и явным страхом не перед альфой, а перед тем, что будет с ним, проговорись он перед пациентом и узнай об этом правительство. Странная картина складывалась, но шестерёнки в голове легко сложили два и два, поняв не всё, но явно многое. Кто бы сомневался, что, с его-то родословной, Юнги захотят убрать как можно быстрее, а тут он ещё и самый молодой солдат, занявший высшее звание в стране. Вот понять, как омега оказался рядом и дотащил его до лазарета, альфа не мог. Можно было только скинуть это на случайность, может, хоть раз в жизни ему таки в чем-то повезло, но этот момент всё равно не мог не вызывать у Мина огромную кучу вопросов. – Что? Ты реально рассказал ему это всё? Вообще с катушек съехал? – обрывая стоящую вокруг тишину, воскликнул незнакомый голос. Странно, Мин не слышал слова его собеседника, хотя по звуку двое уже подходили совсем близко к ширме, закрывающей его от внешнего мира в небольшой 'палате'. – Нет, ну я серьёзно понять не могу, ты вообще что ли инстинкт самосохранения потерял после того дня или как? – будто бы сам с собой говорил незнакомец, а в ответ ему послышалось недовольное сопение. – Ладно-ладно, прости меня глупого, я опять ляпнул лишнего, но не дуйся ты! – стушевался говорящий и ширма отклонилась в сторону, впуская к Юнги его спасителя, поставившего на тумбу тарелку с лёгким бульоном, и ещё одного неизвестного омегу, как можно было понять, говорившего всё время по пути к пациенту. – Уу, так вот кто разговорил моего малыша Минни, смотри только мне, чтобы всё им сказанное ты не пустил против него же, понял, альфа? – недоверчиво зыркнув в сторону альфы, предупредил омега. – Дже-а, закрой свой красивый ротик, солнце, – вспыхнув, прошипел уже знакомый солдату омежка, глаза которого начали молниеносно менять свой цвет, становясь ярко-красными. – Хэй, не стоит драться, чего вы? – с улыбкой спросил Мин, поднимая руки в примирительном жесте. – Никто ничего против вас пускать не собирается, я благодарен за спасение своей шкуры и не знаю, как за это отплатить. – О, поверь, если будешь держать свой рот на замке и свалишь обратно, цены не будет твоей благодарности, – притворно улыбаясь, ответил второй омега. – Прости, он весьма вспыльчивый, мне жаль что пришлось разыгрывать этот спектакль, – пихая друга в бок, быстро извинился омежка, глаза которого вернули свой обычный цвет. – Я думаю, нам пора бы представиться, я Чимин, а этот хмырь – Ёнджэ, он не всегда такой злюка, честно, – еле заметно улыбаясь, заверил солдата Чим. – Мин Юнги, – кивнул в ответ альфа, пытаясь сесть, но сразу же получая новую порцию тянущей боли. – Пока что ещё будет тянуть, кожные покровы плохо воспринимают то, что их насильно приводят в идеальное состояние, – сразу объяснил омега, подходя ближе к солдату. – Ты пролежал в отключке пару дней, сейчас сил вряд ли хватит даже на стометровку, поэтому нужно отлежаться и хорошо поесть, – продолжал говорить Чим, зажимая кнопку на пульте и, придерживая, помог Мину сесть, разложив перед ним столик и переставив на него тарелку. – Приятного аппетита, – улыбнулся омега, протягивая альфе ложку. – Спасибо, – с кивком поблагодарил Юнги, сразу же приступив к трапезе: голод был зверский. – И долго он тут пробудет? – дождавшись пока Чим станет возле него, спросил Ёнджэ. – Джэ-а, он чуть на тот свет не отправился, мне же нужно увидеть что он не решит опять проведать преисподнюю, а потом сможет уйти куда захочет, – закатил глаза омега, сложив руки на груди. – И сколько ты собрался за ним наблюдать? – хмыкнул Ён на заявление друга. – Йа, Кан Ёнджэ, прекрати тут хмыкать, а то в следующую течку я выдам тебе всё по инструкциям, а не как обычно, – тихо возмутился Чимин, сузив глаза и смеряя друга угрожающим взглядом. – Ты не ответил, Пак Чимин, – изогнув бровь, напомнил Кан. – Как минимум неделю, они всё ещё ходят вокруг границы и ищут его, – сдаваясь, ответил омега. – Таки сунул нос, ну-ну, Чимин-а, ну-ну, – хмыкнул друг, кивая. – Йа, не читай мне нотации, не маленький, сам справлюсь, – фыркнул Пак, показывая своим видом что разговор на этом закончен.