Defectueux

– Уже проснулся? Доброе утро, – появляясь в разрезе ширмы, за которой была спрятана кровать с солдатом, широко улыбнулся Чимин. Честно говоря, Мину было жутко интересно, спал ли когда-то его спаситель, а также, покидал ли он лазарет больше, чем на несколько минут. Это любопытство объяснялось тем, что по, выработанной годами службы, привычке, Юнги вставал с восходом солнца и ни разу за всё время, что альфа провёл здесь, Чимин ещё не пожелал ему доброго утра позже, чем спустя десять минут после подъёма. – Доброе, какие прогнозы? – с каждым днём всё хуже перенося факт того, что ему, матёрому солдату, приходится отлёживать бока на больничной койке, решился спросить пациент. – Сегодня выведу тебя на улицу, но не на долго. Тех людей не было всего два дня, вдруг просто где-то притаились, – решил объяснить такое ограничение омежка. – Да и я не знаю, как может повести себя организм альфы после принудительного возвращения целостности кожи, до этого работал только с омегами, – пожал плечами врач. – Как давно вам нельзя выходить наружу? – не сдержавшись, быстро выпалил Юнги, виновато глянув на Чимина, будто бы боясь, что неосторожный вопрос сильно заденет парня. – Лет семь, наверное. Мне было шестнадцать, когда мы остались здесь одни, с ежемесячными доставками еды, книг и учебников, – даже если и испытывал он какой-то дискомфорт от заданного вопроса, то ни одна мышца на лице омеги не дёрнулась. – Со временем каждый из нас нашёл то, за что он может отвечать в поселении. Например, Ёнджэ, которого ты видел в первый день после того, как очнулся, отвечает за то, чтобы у каждого из нас было достаточно продуктов, потому что может в уме просчитать уравнение любой сложности. – Ты в лазарете, потому что умеешь лечить? – догадываясь, спросил солдат. – Изначально я попал сюда из-за того, что все другие варианты уже были заняты, а о том, что я могу, узнал где-то спустя месяц, когда Ён умудрился едва ли не умереть от потери крови, а я просто…очень испугался, – едва заметно поёжился парень. – Меня бракованным считали потому что, пока все осваивали свои способности, у меня просто изменился цвет глаз. Об остальных умениях я узнал только после того испуга, – вдруг решил довериться Чимин, объясняя свои предыдущие слова, сказанные ещё в первый день осознанного нахождения здесь Мина. – Так, а ну хватит разводить меня на подробности, лучше вставай с кровати, вещи на тумбочке. Мы пройдёмся по границе сейчас, пока все спят, – скомандовал омежка, быстро прячась за ширмой и, судя по удаляющимся шагам, он быстро куда-то побежал. Одежда, оставленная омежкой(и когда только успел?), оказалась тёплой толстовкой чёрного цвета и джинсами, которые подошли солдату даже лучше, чем обычные магазинные, которые он покупал, едва стараясь выбирать – ему просто напросто не было перед кем пытаться выглядеть красиво. Как только он оделся, взгляд Мина зацепился за его ботинки, стоящие возле тумбы – самое то, учитывая тот факт, что ноги, хоть и облачённые в заботливо оставленные Чимином носки, уже успели изрядно замёрзнуть, стоя на холодной плитке, которой был устелён пол в лазарете. Быстро зашнуровав обувь, Юнги хотел было выглянуть за ширму в поисках своего провожатого на время предстоящей прогулки, как пропажа нашлась сама, аккурат у его ног. В буквальном смысле этого понятия, потому что омега просто таки свалился солдату под ноги, тихо хныкая от боли в ушибленной заднице. – Эй, я, конечно, осознаю свою притягательность, но давай ты в следующий раз не станешь пытаться привлечь моё внимание таким образом, простого обращения должно быть достаточно, – скорчив рожицу а-ля единственный и неповторимый король Джулиан, альфа смахнул с плеча несуществующие пылинки. – Не хочешь, совершенно случайно, помочь мне встать? – явно не заценив юмора собеседника, Чимин, фыркнув, сложил руки на груди. – Наверное, всё же снизойду до помощи, – не теряя своего весёлого настроя, Мин с лёгкостью, будто бы омега перед ним и вовсе ничего не весил, аккуратно поднял его вверх, ставя на ноги. – Воу, да мы, оказывается, одного роста, – игриво подмигнув, подметил солдат. – Почти, у моих ботинок платформа повыше твоих будет, – всё ещё не меняя расположения своих рук, хмыкнул парень, всем своим видом показывая, что игривое настроение альфы распространению не подлежало. – Ладно, прекрати пытаться продырявить меня взглядом, лучше пошли пройдёмся, а? – попытался было Юнги повторить выражение лица кота из Шрека, что, конечно же, успеха не принесло: скепсис стоящего напротив омеги не то чтобы не испарился, он, казалось, даже прогрессировать начал. – Пожалуйста? – решив позже подумать о том, каким нетипичным оказался его спаситель в сравнении со всеми знакомыми ему ранее представителями такого нежного пола, предпринял ещё одну попытку солдат. – Как дитя малое… пошли, времени у нас не прибавляется, – закатив глаза, Чимин развернулся на пятках, быстрым шагом исчезнув за уже порядком надоевшей пациенту ширмой. – Эй, мне кажется, или младше-то из нас ты будешь, – весьма оскорблённый тем, каким образом парень прокомментировал его действия, напомнил Мин. – А мне кажется, что солдаты не должны вести себя так ребячески, но ты же это только и делаешь, – пожав плечами, парировал омега, хоть и знал, что из-за ширмы его жест останется тайной для странного альфы. – Выходи быстрее, о твоём тут присутствии знает только Ён и вряд ли он поможет мне прикрыть твою задницу перед остальными, – не прекращая движение в сторону выхода из лазарета, напомнил он о времени, слыша, как пациент молча догнал его, отставая на шаг. Сказать честно, даже к лучшему было это небольшое расстояние для молодого омежки, мысли которого совсем капельку решили спутаться в огромный клубок, который вовсе не желал поддаваться ни на одну из попыток Чимина этот сырбор разобрать, с каждой попыткой, казалось бы, путаясь всё больше. Находясь в специализированном поселении для омег ещё с двенадцати, ему не особо удавалось похвастаться множеством знакомств с кем-либо из альф, а, с семнадцати будучи практически запертым в этом лесу, он и вообще редко когда имел возможность увидеть кого-то из «внешнего мира». Что уж там говорить об альфах, если любой с ними контакт мог: «а» – назвать неудач со стороны следящих за ними представителей правительства; «б» – закончиться страданиями от привязанности к человеку, что омеге, родители которого никогда не отплачивали на любовь сына хоть чем-то подобным, было прекрасно знакомо и оттого более ненавистно, ну или же вариант «в» – если жизнь уж до того доведёт, то прекрасно помнится ему, как, после инцидента с особо острой реакцией организма паренька на сыворотку, каждому из них чуть ли не лично втолковали, что возможность выжить при беременности у них, наверное, полностью отсутствует. Отсюда, в принципе, и взялась эта принудительная изоляция от всего мира, а вслед за ней и чёткие указания: ни одна омега из поселения не могла обзавестись ребёнком и, как бы это не прикрывали искренней о них заботой, все прекрасно знали: властям не выгодно терять таких себе подопытных кроликов, которым каждый из них стал сразу после принятия сыворотки. Таким образом у каждого из них оставался только один путь – умереть, не познав ни касаний альфы, ни крика новорождённого, не увидев мира за «гранью» и не осознав, что существует другая, не столь схожая с дистопией, жизнь. – Хэй, я знаю, что лезу не в своё дело, но почему вообще ты тут оказался? – видимо, совсем не выдержав затяжной тишины, в которой ещё немножко и можно было бы услышать шорох шестерёнок, что активно прокручивали перед глазами Чимина картины прошлого, спросил Юнги. Они уже успели выйти за пределы лазарета, оказавшегося на самом деле среднего размера двухэтажным зданием, в котором, как увидел солдат, а был он только на первом этаже, отделенные друг от друга ширмой, стояли максимум десять больничных коек. Их, по тому, насколько широким было пространство внутри ширм, можно было считать отдельными небольшими палатами, только стены у них были тканевые и умели ходить ходуном от сильного ветра. Сейчас же под ногами шуршала высохшая трава: на календаре заканчивался август, хоть погода и напоминала период между серединой сентября и началом октября и ветры были довольно холодными, заставляя спрятать открытые участки кожи в дарящей тепло ткани. Они подходили к границе поселения, совсем недалеко от того места, где, избитого и израненного, солдата нашёл омежка. – Мои родители двенадцать лет искали способ от меня избавиться и, когда наконец-то нашли его, не стали тратить много времени на прощания, привезя сюда сначала несколько вещей, которые считались моими, а следом оставив здесь и меня, – пожав плечами, что едва можно было заметить сквозь ткань оверсайз толстовки, ответил младший. – Мой дедушка заставил папу не делать аборт, думая, что его сын, никогда не желающий брать на себя лишнюю ответственность, остепенится и успокоится, а в итоге сломал ему карьеру, едва существующее взаимопонимание с пьющим мужем-альфой и жизнь. Я никогда не винил папу в том, что он ненавидел оставаться со мной «дольше положенного», не читал на ночь сказки, не покупал дорогих игрушек и не говорил «я тебя люблю». Этот омега был по-своему силён, двенадцать лет растя того, кто, совсем ничего не понимая, испортил ему всё. Он научил меня заботиться о себе самостоятельно и думать головой, залечивал мои раны, кормил, а вечером, получив очередную пощёчину от мужа, рыдал, зажимая рот рукой чтобы никого не потревожить и не дать услышать, как он, едва слышно, проклинает день, когда узнал о моём существовании, – тихо, так, чтобы слышал только идущий рядом альфа, рассказал Чимин. – Наверное, я даже рад, что не видел их уже столько лет – ничто не заставляет вспоминать, как, выпивая очередной раз, тот альфа избивал папу, обвиняя в том, что тот не умер вместе со мной где-то в подворотне ещё тогда, в самом начале. – Мне жаль, – аккуратно положив руку на плечо омеги, тихо сказал Мин, жалея о том, что из-за одного его вопроса этому парню только что пришлось вспоминать вовсе не яркие и радужные моменты, произошедшие относительно давно. – Всё в порядке, я давно перестал убиваться по этому поводу, да и в чём смысл, если у меня теперь совсем другая жизнь, где они играют лишь роли смутных воспоминаний, – слабо улыбнулся омега, пару раз быстро моргнув дабы смахнуть столь лишние сейчас слёзы. – Как думаешь, а можешь ли ты хоть на время выйти за пределы поселения? – закусив губу и явно над чем-то думая, спросил солдат. – В документах я всё ещё числюсь самым бесполезным, поэтому я могу спокойно и вполне санкционировано выходить, только если не забуду предупредить об этом заранее, вдруг меня решат искать, – тихо хихикнув, ответил младший. Главное – забыть о том, чем закончилась последняя прогулка. – Значит, самый бесполезный? – изогнув бровь, хмыкнул альфа. – Самый-самый, поэтому мне придётся убить тебя, чтобы мою тайну ты забрал с собой в могилу, – подмигнул Мину явно немного развеселившийся Чимин, незаметно для самого солдата сворачивая в обратную сторону: ещё немного и самые ранние пташки их посёлка не преминут высунуть свой носик на улицу и омега очень сомневался, что хоть кто-то из них бы сделал вид, что вовсе не заметил никакого такого молодого парня, спокойно гуляющего с чужаком. – И как оно? – немного подумав, спросил Мин. – Что именно? – наступая ногой на небольшую ветку, что сразу же издала тихий хруст, ломаясь, решил уточнить Чимин. – Каковы ощущения от прогулки там? – Наверное, слишком шумно и уж больно много людей, – «а ещё некоторые ночные знакомства потом случайно оказываются лежащими присмерти возле мест, где я обычно гуляю». – Все вечно куда-то спешат и опаздывают, это немного мешает рассматривать всё вокруг, – пожав плечами, ответил омежка. – Я уже и не помню, когда последний раз просто гулял по городу, – тихо вздохнув, признаётся альфа. – Почему так? – нахмурив брови, Чимин с интересом взглянул на собеседника. – Редко когда есть время просто отдохнуть, не то чтобы я мог потратить его на прогулку, – рассматривая носки собственных ботинок, объяснил Юнги. – Звучит жутко, хотя я и сам не часто могу вытащить себя из лазарета: то ли кому-то нужна помощь, то ли я не могу отвлечься от учебников. – Учишься? – изогнув бровь, солдат бросил на младшего заинтересованный взгляд. – Скорее углубляю знания, диплом об окончании медицинского я получил несколько месяцев назад, – «и сразу же удачно его обмыл». – Значит, всё-таки интересуешься медициной? – чувствуя какое-то странное дежавю, спросил Мин. – К сожалению, без особой практики: образование акушера-гинеколога едва может пригодиться в поселении исключительно омег, которым запрещено иметь детей, – невесело хмыкнул омежка. – А как ты учился? Неужели каждый день ездил на учёбу? – задал ещё один, жутко интересующий его, вопрос солдат. – Нет, меня отпустили в общежитие на время учёбы, но сдавал я всё экстерном, чтобы быстрее вернуться обратно, – объяснил Чимин, наступая на очередную веточку, что, ломаясь, издала тихий хруст. – Антиутопия какая-то получается, – хмыкнул Юнги. – А это она и есть, добро пожаловать, – пожав плечами, ответил омега. – Уже пришли, заходи, – открывая дверь лазарета перед опешившим солдатом, улыбнулся парень. – Но мы же вроде по прямой шли, как это вообще..? – сведя брови домиком, всё никак не мог понять альфа. – А территория-то не квадратная, вот ты и не заметил, как мы повернули, – довольно улыбаясь, подметил Чимин. – Заходи быстрее, первые ранние пташки встают через пять минут, а нам не нужны лишние проблемы, – бросив беглый взгляд на наручные часы, шикнул Мину омега. – Лишние? То есть проблемы у нас уже есть? – выловив, казалось бы, только эту фразу из всего сказанного младшим, переспросил Юнги. «Ты даже представить не можешь, какие», – чуть было не вырвалось у паренька. – Как минимум тот факт, что тебя здесь по определению быть не должно, ну, знаешь, совсем капельку, – но даже это ничто по сравнению с тем, о чём никто не должен знать. – Ладно-ладно, понял, – заходя в лазарет, поднял руки в жесте «сдаюсь» альфа. – Вот и отлично, – хмыкнул Чимин, закрывая за собой дверь помещения. – На втором этаже расположены две полноценные комнаты и уборная с кухней, одну занимаю я, вторую, с сегодняшнего дня, ты, – как бы между прочим начал он. – Я больше не вижу смысла оставлять тебя занимать больничную койку, раз ты здоров как бык, а наверху никто не сможет случайно тебя заметить, соответственно и риски мне получить по шее сразу уменьшаются, – сразу же объяснил грядущие перемены омежка. – А, и кстати… – вдруг вспомнил парень, – в мою комнату без разрешения входить разрешено, только, если случится что-то сродни падению метеорита и не дай Бог тебе не постучать перед этим, – сказав это, он сузил глаза и это, по мнению одного солдата, выглядело достаточно угрожающе для того, чтобы желания нарушить своеродное правило не возникало минимум пару дней. – Это понятно, но что насчёт парочки вещей? – нервно улыбнувшись, задал жутко интересующий его вопрос Юнги. – Вещи, в которых ты был в тот вечер, я залатал и они ждут тебя в комнате, так же с ними есть и парочка других, ходить в одном и том же всё же не стоит, – будто бы на автомате ответил Чимин, начиная подниматься по лестнице – он надеялся, что альфа сможет и самостоятельно дойти до логического решения последовать за ним. – Ты сможешь уйти, как только я буду уверен, что те люди больше пяти дней не совали свои носы к границам поселения, надеюсь, вопросы на этом заканчиваются. Твоя комната справа, прямо по коридору разветвление – слева находится уборная и небольшая кладовка, справа – кухня, – уже держась за ручку двери своей комнаты, находящейся по левую сторону от лестницы, где остался стоять Мин, объяснил омега. – На этом пока попрощаемся, если что – только через стук, – зайдя в комнату и уже собираясь закрыть дверь, сказал парень. – Погоди, ещё один вопрос! – быстро выпалил солдат. – Ты пахнешь корицей? – заметив, что на него внимательно смотрят, так же, на одном дыхании, спросил он. – Это духи, у меня нет собственного запаха, – слишком быстро сменив тон, хмыкнул Чимин, захлопнув за собой дверь комнаты. Оставаясь стоять в коридоре в абсолютной тишине, Мин Юнги ощущал явное дежавю.