Любовь зла

– Нет повести печальней на свете, чем… – взгляд Доумы затуманился, стал каким-то рассеянным и мечтательным, – повесть о прекрасной охотнице и сраженном ею демоне. – Ты-то живой и целёхонький, – мрачно заметил Аказа. – А жаль… И тогда Доума поведал о своей безответной несчастной любви, где все его попытки добиться расположения холодной красавицы раз за разом заканчивались неудачей. Когда он, наконец, излил всем душу, в зале воцарилась гробовая тишина. С полминуты висевшее в воздухе гнетущее напряжение можно было чуть ли не ножом резать. – Катастрофа! – панически закричал Хантенгу, – Любо…любо-в-в-в… – на этом месте он особенно сильно заикался, так как не произносил сие неприличное слово уже несколько столетий. – Немыслимо! – Пожалуйста, помогите мне, – кротко, аки агнец, промолвил Доума. – Сжальтесь, друзья. Как мне поступить? – Отказываюсь участвовать, – строго отрезал Кокушибо. – Вы такой бука, уважаемый семпай, – печально сказал Доума, покачав головой. – Зато я канонный, а вы все оос-ные получаетесь, – гордо изрёк Первый. – Мне дано видеть то, что скрыто от всех остальных. – Простите, вы сейчас о чём? – недоуменно спросил Гёкко, слегка высунувшись из своего горшка. – О четвёртой стене, – ответил Кокушибо. Его лицо по-прежнему оставалось невозмутимым. Гёкко вопросительно переглянулся с другими присутствующими. Судя по их ответным растерянным взглядам, никто не понимал, о чём толкует почтенный Кокушибо. В Замке Бесконечности было великое множество самых разнообразных стен, и какая из них являлась четвёртой и что в ней было такого особенного – великая загадка. – Все девушки падки на подарки, – обратила на себя внимание Даки. – Уж поверьте, я знаю в этом толк, и с удовольствием помогу вам, Доума-сама. Я сегодня же отдам распоряжение своим девочкам, и мы вместе подберём для вашей пассии достойные презенты. – Пфф, как банально… – презрительно прокомментировал Гёкко. – Искусство! Вот высшее выражение любви! Подарите своей избраннице нечто, что поразит её воображение. – Людей надобно жрать и становиться сильнее, а не лепить из них уродливые фигуры, – насмешливо сказал Аказа, затем повернулся к Доуме: – Если хочешь вызвать у неё рвоту, то валяй, продолжай слушать этого придурка. – Обидеть художника может каждый! – оскорблённо взвился Гёкко. – Скажи хоть что-нибудь, – Даки толкнула брата в плечо. – Кх, я могу посоветовать быть, э-э, настойчивым? – неохотно выдавил Гютаро, нервно царапая шею когтями. – А почему бы тебе просто не сдохнуть? Пожалуй, это единственное, что её по-настоящему обрадует, – саркастически предложил Аказа, он сделал небольшую паузу, размышляя, как бы побольнее задеть блондина своими словами дальше, но тут всё пошло не по плану. – Гениально! Аказа, спасибо! – Доума на крыльях радости налетел на Третью Луну, прижимая тесно-претесно отпирающегося демона к себе, – Благодаря тебе, у меня появилась отличная идея. Я так благодарен! Вот уж воистину говорят – хороший друг плохого не посоветует.