I Travelled Among Unknown Men

«Все жили в такой же дружбе, как и прежде, и были, наконец, счастливы; но никогда не забывали они острова, на который вступили они нищие, голые и где провели, ни в чем не нуждаясь, четыре долгих года, далекого острова, от которого остался лишь гранитный утес, омываемый волнами Тихого океана, — гробница того, кто был капитаном Немо».* Реджина со вздохом осторожно закрыла книгу. Вот и закончилась еще одна замечательная история о тайнах, погонях, опасностях и приключениях — всех тех вещах, что так будоражили ее кровь и о которых ей оставалось только мечтать. С какой стороны не посмотри, книги делали ее жизни неимоверно богатой — это был старый-добрый способ проживать все животрепещущие и остросюжетные моменты прямо на уютном диванчике в своей собственной гостиной. Такой проверенный способ позволял испытывать холод и голод, сидя в роскошных мехах и поедая восточные сладости, читать о бедности и опасности, утопая в драгоценностях и постоянно — день и ночь — находясь под присмотром дворцовой стражи. К сожалению, это был единственный способ, доступный Реджине на протяжении долгих-долгих лет, но она не теряла надежду на то, что, возможно, вскоре все изменится. Она позволила себе посидеть пару минут в тишине библиотеки, поразмышлять над прочитанным и поразглядывать пыль, медленно кружащуюся в воздухе. Ей давно уже пора было идти и собираться к приезду королевы, прихорашиваться перед зеркалом, чтобы выглядеть достойно перед лицом Ее Величества, но апрельское солнце было невероятно щедрым в это время дня на свои лучи, поэтому Реджина без зазрения совести подставляла ему свое лицо и шею. Идти куда-либо совершенно не хотелось. Она мечтала о сегодняшнем дне уже несколько недель. Несколько долгих недель разговоров с самой собой, прокручивания собственных слов в голове и попыток предсказать реакцию матери на ее просьбу. Она понимала, что просит многого — того, чего потенциальной наследнице престола просить не пристало. При этом, она понимала также, что если подберет нужные слова и достаточно веские аргументы, то существует возможность — мельчайшая, крохотная возможность — того, что королева скажет «да» и навеки перевернет ее жизнь вверх дном. «Прекрати!» — оборвала сама себя Реджина, легонько качая головой. Как она ни старалась, остывающие угольки надежды потушить никак не получалось. Она терпеть не могла надеяться, это было абсолютно бессмысленным занятием — наоборот, Реджина старалась всегда быть готовой получить отказ, тогда в нужный момент он подкашивал ее не настолько сильно, как мог бы. — Ваше Высочество, пора, — нарушил ее одиночество негромкий комментарий со стороны двери. Не оборачиваясь на голос, Реджина ответила: — Спасибо, Чарльз, я сейчас спущусь. Поклонившись, дворецкий почтенно удалился. Чарльз был единственным, кто всегда спасал Реджину от невыносимой скуки придворной жизни. Он был всегда добр к ней, когда она была ребенком. Когда она подросла, он стал верен ей и ее интересам, что было, в понимании Реджины, даже важнее, чем его доброта. Порой принцесса не знала, как именно его отблагодарить, не обидев в лучших чувствах, поэтому ей оставалось лишь надеяться, что он знает, как сильно она ценит его присутствие в своей жизни. Реджина знала, что мать не одобряла их общение. Где это слыхано, чтобы одним из лучших друзей младшей наследницы престола был дворецкий — мужчина, да еще и в два раза старше ее! Когда Реджина была подростком, они могли часами разговаривать о книгах, вымышленных или реальных мирах, которые они оба хотели бы посетить. Именно Чарльз помог ей осознать, чем ей хотелось бы заниматься в этой жизни и именно он вселил в нее достаточно храбрости, чтобы она набралась духу поговорить сегодня с матерью. «Вероятно, — подумала Реджина, пока две придворные служанки затягивали ее корсет и укладывали волосы, — дружба с Чарльзом была еще одной причиной, по которой мать всю жизнь считала ее странной». Если говорить совсем начистоту, Ее Величество королева Кора всегда предпочитала компанию своей старшей дочери Зелины. Реджина ее не винила — они с матерью были очень разные и хотели совсем разных вещей, тогда как Зелина была полной копией королевы во всех аспектах, что, несомненно, способствовало их сближению. Младшая дочь, как считала Кора, пошла «вся в отца»; Реджина всю свою жизнь стремилась понять, было это комплиментом или нет. — Оставьте меня, — приказала она болтливым молоденьким служанкам, как только они вставили в ее прическу последнюю шпильку. Под шепот «Да, Ваше Высочество», топот башмачков по полу и придушенный смех Реджина тяжело опустилась за свой письменный стол. Ей просто необходимо было повторить свой спич прежде, чем королева прибудет во дворец — репетитивность знакомых слов замечательно успокаивала ее расшатавшиеся нервы. Придвинув к себе карты, она принялась заново прокручивать в голове названия всех портов и маршрутов, но ее опять же таки — уже второй раз за день! — прервал Чарльз. — Ваше Высочество? — осведомился он, явно справляясь о состоянии ее готовности. Реджина устало потерла виски, стараясь лишний раз не дотрагиваться до волос, которые, казалось, держались вместе лишь благодаря молитвам и уговорам служанок. — Я не могу, Чарльз, я… она не станет меня слушать! Дворецкий оценил серьезность ситуации и прикрыл за собой дверь. — Ваше Высочество, Вам известно, почему я впервые пошел работать во дворец? — доверительно, но как всегда непоколебимо начал он. Реджина отвернулась от стола и удивленно глянула на мужчину. В их извечных разговорах Чарльз чаще всего придерживался молчаливой позиции и всегда больше слушал, чем рассказывал сам. Это качество всегда импонировало Реджине, так как было противоположностью большинству ее фрейлин, готовых визжать и хихикать по любому поводу, а также пересказывать насколько угодно личные подробности своих жизней. Из-за этой скрытности, явно связанной с самим характером пожилого дворецкого, а не с отсутствием доверия в их с Реджиной отношениях, принцесса знала не так уж и много о его прошлом — только основные моменты. — Нет? — недовольно, но заинтересованно признала она, перебрав в голове всю скудную информацию о друге. — С Вашего позволения? — мужчина кивнул на пуфик у ее ног, который только недавно покинули Твидл-Ди и Твидл-Дум — именно так Реджина решила окрестить своих новых молоденьких служанок. Реджина поспешно кивнула — она стала замечать, что Чарльзу в последнее время становится все сложнее и сложнее долго ходить или находится стоя. Разумеется, он не подавал и виду, что что-то не так, но Реджина знала его достаточно долго, чтобы подозревать, что на самом деле мужчина практически постоянно страдает от сильной боли. — У меня есть дочь, она живет с семьей в получасе ходьбы отсюда. Двадцать лет назад, когда я впервые пришел на эту должность, наша семья была очень бедной. На еду хватало, это правда, но раскошелиться ни на что другое мы не могли. Моя девочка всю жизнь мечтала шить одежду — и не просто сшивать вместе тряпки для крестьянок, нет, — Чарльз мечтательно улыбнулся, говоря о дочери, и Реджина почувствовала, как у нее на душе теплеет. В какой-то мере и ей он большую часть жизни заменял отца. — Она хотела иметь французское ателье, Ваше Высочество. Одевать придворных дам в шелка и парчу, пришивать на подолы драгоценные камни и расшивать ткани серебряными и золотыми нитками. Разумеется, позволить мы себе этого не могли — мой отец, как и его отец до него, были простыми чернорабочими с небольшим клочком земли на окраине Ваших владений. Сердце Реджины непроизвольно облилось кровью. Она не была наивной дурочкой и понимала, что мира во всем мире нет и не будет, и что многие хорошие люди живут в нужде, а плохие — в достатке, но когда она смотрела в глаза человека, о котором искренне заботилась, ей хотелось хоть немного облегчить его страдания. Даже если они и случились двадцать лет назад. — Поймите меня правильно, Ваше Высочество: я очень сильно люблю свою дочь и готов пойти на очень многое, чтобы она была счастлива. Одним вечером, когда она была, наверное, Вашего возраста, я усадил ее перед камином и спросил, действительно ли она хочет этим заниматься. Реджина не смогла сдержаться, и ее лицо все же выдало часть растроганности и удивления, которые она так старалась скрыть. Всего несколько недель назад Чарльз задал ей точно такой же вопрос. Теперь по теплой улыбке мужчины было видно, что это не было совпадением. — Действительно ли пошив платьев для вельмож — это мечта всей ее жизни? Действительно ли она готова мирится с их… — дворецкий вежливо отвел взгляд и Реджина догадалась, что он пытается скорректировать то, что думает на самом деле, — с недалекостью некоторых из них? Действительно ли она готова рискнуть всем, что у нас есть ради этого? Чарльз был замечательным рассказчиком — его голос был очень тихим и совершенно лишенным театральности и надрыва, но он умел преподносить свою историю не торопясь, словно смакуя ее, и убеждать своих слушателей, что у них в запасе как минимум вечность. Реджина полностью забыла обо всех своих бедах. — Сюзанна ответила мне: «Я не могу знать этого наверняка, папа. Но это то, что сделает меня счастливой». И этого было для меня более, чем достаточно. Мы продали землю и отправились к замку Ее Величества, где мне посчастливилось найти мелкую работу, а дочери — выгодную партию для замужества. Через пять лет наших совместных усилий мы накопили достаточно, чтобы она могла открыть небольшое ателье на Элмонд-стрит. В этом году они празднуют четырнадцатый год работы и моя девочка очень довольна и горда своим делом. Она, не побоюсь этого слова, Ваше Высочество, счастлива. Реджина вздохнула с изрядной долей доброй зависти, мысленно делая в голове пометку заказать на Элмонд-стрит как минимум пять новых костюмов. — Я все это веду к тому, Ваше Высочество, что… прошу Вас, не позволяйте Вашему происхождению диктовать всю историю Вашей жизни. Рискуйте, делайте то, к чему лежит душа, ошибайтесь и пробуйте снова. Только так и никак иначе. Реджина на несколько секунд стиснула его ладонь — это был максимум, что позволяли ей правила приличия, и минимум проявления той благодарности, которую она испытывала на самом деле. — Она всего лишь Ваша мать, Реджина. А Вам нужно всего лишь спросить. В дверь резко постучали, но войти без спросу не посмели. — Ваше Высочество? — послышался голос слуги. — Вас требуют в тронном зале. — Одну минуту, — попросила она. Судя по шагам за дверью, слуга тут же удалился. — Что же, пришло время выйти в свет и заставить тебя мною гордиться? — Я уже Вами горжусь, Ваше Высочество, безоговорочно. Реджина искренне ему улыбнулась — так, что вокруг ее глаз появились счастливые морщинки.

***

— Дорогая! — громогласно воскликнула Кора, раскрывая объятия. Реджина была уже слишком взрослая, чтобы не тешить себя надеждой, что такая бурная реакция предназначалась ей. И верно — уже через секунду в объятия матери упала Зелина. Ворох красных перьев Коры смешался с какой-то ярко-зеленой шуршащей тканью платья ее старшей дочери и у Реджины зарябило в глазах. — Мамочка! — не чуть не сдерживая себя, охнула Зелина. Если бы Реджина не знала их обеих лучше, она подумала бы, что такая восторженная реакция была наигранная, но, вероятно, они и правда друг по дружке скучали. Как только клубок красно-зеленых перьев распался, Реджина сделала пару шагов вперед, чтобы тоже поприветствовать прибывшую родственницу. — Реджина, — с вежливой, но прохладной улыбкой обратилась к ней Кора. — Мама. Кора быстро и прохладно клюнула Реджину в щеку, как того требовали правила хорошего тона, а затем снова повернулась к Зелине. — Я привезла подарки! Распакуем до или после ужина? Реджина про себя тяжело вздохнула. Подарки никогда не были к добру. Она оказалась совершенно права. Зелина и Кора восторженно обсуждали последние сплетни о знати королевства и примеряли бесчисленные шляпки, туфли и парфюмы, на которые королева никогда не скупилась. Реджина всегда про себя подсчитывала, сколько голодающих семей можно было накормить за эти деньги. Сегодняшняя цифра колебалась в районе тридцати семи. Как только с изысканным ужином и распаковыванием коробок было покончено, а десерт уже располагался на столе, Реджина наконец решилась. Поскольку вечер близился к концу, дальше оттягивать обсуждение не было возможности. Незаметно для всех, она с силой сжала в руках свою салфетку с вышитым гербом королевской семьи. Это помогло унять дрожь в руках и голосе. — Мама, мне хотелось бы несколько минут твоего внимания. Кора отвлеклась от Зелины и с удивлением оглянулась на младшую дочь, как будто уже и забыла о ее присутствии. Реджина подозревала, что это даже могло быть правдой, но совсем не была против — ей с детства казалось, что было лучше, когда мать ее не замечала, чем когда постоянно упрекала в чем-то. Обернувшись на парадные двери в поисках поддержки, она заметила Чарльза с несколькими аккуратными свитками в руках. Мужчина ласково улыбнулся и кивнул ей, мол, «все готово, вперед». Почувствовав его незримую поддержку, она чуть расправила плечи и глубоко вздохнула. — Ох, Реджина, милая, я чуть было не забыла! — охнула вдруг Кора, сделав огромные глаза. — У меня для тебя просто замечательные новости! Подозревая, что «замечательные» новости матери обычно включали в себя светский бал или приезд правителей соседних королевств, Реджина попробовала было гнуть свою линию. — Погоди, я только хотела… — Нет-нет, милая, что бы ты не хотела сказать, это намного важнее! «Ну конечно», — терпеливо вздохнула про себя Реджина и изобразила вежливую заинтересованность. В голове она принялась еще раз прогонять свои слова, чтобы ни дай бог нигде не запнуться. — Пока я была в отъезде, со мной связался его Величество король Ротрейма. Его советники приняли решение перенести церемонию. На июль. И вот я подумала, что… Реджина запнулась о свои же собственные мысли и резко вернулась в реальный мир. — Этот июль? — шепотом переспросила она. Казалось, мир разом потерял все краски и как минимум половину звуков. — …думаю, мы должны успеть все упаковать. Сразу столько дел появилось, верно? — с энтузиазмом принялась рассуждать вслух Кора, не замечая, как побледнела ее младшая дочь. — Но… — попыталось было не растеряться Реджина. — К чему такая спешка? Этот вопрос не должен был подниматься еще года три. — Да, всего пару месяцев осталось, я понимаю, это мало. Но они посчитали, что в этом деле необходима какая-то срочность, — отмахнулась Кора, явно не удосужившись узнать подробности. — Ты счастлива, милая? — Конечно, счастлива, — ответила за нее Зелина. Если бы Реджина не знала ее лучше, она бы подумала, что сестра издевается; но нет, это было произнесено с искренностью и существенной долей зависти. Реджина бы отдала многое, чтобы поменяться с ней местами в этом вопросе. — Посмотри, мама, кажется, ей нехорошо! — Реджина? — переспросила Кора, выглядя озадаченной, словно она не могла понять, почему ее дочь до сих пор не пляшет по залу и не смеется от радости. — Прошу меня просить, — Реджина поспешно отодвинула тарелку под двумя парами удивленных глаз. — Видимо, от таких счастливых вестей у меня немного закружилась голова. Кора и Зелина понимающе переглянулись. — Конечно-конечно, милая. Теперь я вижу, что мне стоило поделикатнее подготовить тебя к таким важным событиям. Иди к себе и отдохни. Думаю, собираться мы начнем прямо завтра, с утра. Если поторопимся, то уже к следующей неделе ты сможешь отчалить на встречу своему суженому. Реджина смогла только выдавить из себя вежливую улыбку. — Жду-не дождусь этого момента. Она встала на ноги, не чувствуя под собой пола, и медленно, словно в тумане направилась к двери. — Реджина, милая? — в последний момент опомнилась Кора. — Да, мама? — Ты хотела о чем-то со мной поговорить. Реджина сглотнула. — Это все пустяки, не бери в голову. Оказалось, что эта тема не стоит твоего времени. Кора любопытно наклонила голову вбок, но кивнула и так ничего и не ответила. Как только Реджина вышла за двери, ее встретил Чарльз с очень обеспокоенным лицом. Он явно пытался прочитать что-то по внешнему виду принцессы, но тот не отображал ровным счетом ничего. Черты ее лица не были напряжены, в глазах не стояли слезы, но и счастливой она тоже не выглядела. Чарльз без тени сомнений направился прямо за Ее Высочеством в сторону ее личных покоев. У двери в крыло молодой принцессы он все же вынужден был остановится. Реджина замерла тоже. — Что случилось? — мягко спросил он, все еще придерживая все свитки с планами, которые должен был занести по первому сигналу принцессы. — В июле состоится моя свадьба с королем Ротрейма, мы уплываем на следующей неделе. Чарльз ничего на это не ответил, но Реджина и не ожидала от него какой-либо реакции, она скорее ставила его перед фактом. Развернувшись к дворецкому, она улыбнулась с ответной мягкостью и забрала из его рук все бумаги, над которыми они вместе корпели неделями. — Спасибо тебе, — одними губами произнесла она. Со стороны могло показаться, что эта ситуация ее никак не задела, но только вот человек, что вырастил ее, знал лучше. — Ваше Высочество… — Все хорошо, Чарльз, правда. Отправляйся к себе, отдыхай. Сегодня помощь мне больше не понадобится. Если бы это было сказано другим тоном, то это могло быть воспринято пожилым дворецким, как пощечина в лицо. Но Реджина смогла это сказать с искренней благодарностью и усталостью в голосе. Чарльзу ничего не оставалось, кроме как почтенно поклониться и отправиться в крыло для прислуги, так и не высказав свое мнение. Запершись у себя в комнате, первым же делом Реджина кинула все бумаги в огонь и смотрела на то, как все ее мечты превращаются в пепел.