I Travelled Among Unknown Men

Нельзя сказать, чтобы известие о браке сильно удивило или задело Реджину. Она была морально готова к этому с пяти лет — то есть, приблизительно с того момента, как осознала себя принцессой и поняла, что чем-то отличается от сверстниц. Сверстницам не сообщали, что они помолвлены с неизвестным молодым принцем из неизвестной далекой страны, пока они играли в куклы и наряжали дворцового спаниеля в кружева. Сверстницы не рыдали часами в подушку после того, как им сказали, что общаться с лучшей подругой детства им больше не пристало лишь потому, что та была простолюдинкой. Сверстницы не должны были часами изучать историю и географию королевства — правда, конкретно на это Реджина никогда не жаловалась; учиться ей нравилось. Сверстницы не должны были бесконечными днями и ночами зазубривать свою идиотскую родословную до семнадцатого колена. Всем им сообщали, кому и как улыбаться, но это и в подметку не шло тому контролю, которому подвергалось поведение Реджины. От других — особенно их желаний и решений —вообще никогда и ничего не зависело. Правда, в последнее время, Реджина осознала, что могла с горечью сказать о себе тоже самое. Так что да, к браку она была готова. Сложно не быть к чему-то готовой, когда ты живешь с этой мыслью годами. К чему она не была готова, так это к поспешности, с которой все было организовано. Как и предвещала Кора, собирались все быстро. Преданное Реджины, ее свадебное одеяние и ее почет был отобран королевой лично, саму принцессу не на минуту не оставляли в покое, все время мельтеша перед глазами и отвлекая по пустякам. Зелина, казалось, была подчеркнуто обижена на то, какое количество внимания теперь получала ее младшая сестра. Она была старшей — ее партия была решающей и имела больший политический вес, поэтому ее судьба все еще не была определена. Реджина думала, что, пожалуй, они обе отдали бы многое, чтобы быть на месте друг дружки. Статус принцессы позволял ей все же продиктовать парочку своих условий. Во-первых, Чарльз. Она позволила себе слабость и на секунду представила, как замечательно было бы иметь до боли знакомое и дружелюбное лицо среди всех иностранцев, с которыми ей предстояло породниться. Но, разумеется, она никогда бы не решилась настаивать на его переезде, поскольку у него было слишком много любимых людей в Эренранноре. Данную дилемму Чарльз решил самостоятельно, в который раз удивляя Реджину своей проницательностью. Начищая бронзовые светильники в библиотеке, где принцесса проводила почти все свое свободное время, он как-то раз бросил ничего не значащим тоном: — Если бы Ваше Высочество попросили меня лично сопроводить Вас в дальнюю дорогу до Ротрейма, скажем, в целях безопасности, убедиться, что Вас приняли достойным образом, а затем по возвращении лично отчитаться о Вашем успешном прибытии Ее Величеству королеве Коре, я бы не отказался. Реджина сначала нахмурилась, а затем еле заставила себя подавить благодарную улыбку. — Чарльз, знаете, мне только что пришла в голову замечательная идея! — В самом деле, Ваше Высочество? — искусно изобразил тот вежливое удивление. — Что-то, с чем я мог бы Вам помочь? — Думаю, да, могли бы. Во-вторых, она настояла на уменьшении количества почета, ибо как правило присутствие всех фрейлин и шутов, призванное скрасить ее пребывание на корабле, скорее раздражало и выводило ее из себя. С этим условием Кора согласилась на удивление легко, поэтому Реджина не стала испытывать ее терпение, и занялась остальными пунктами сама. Третьей победой она считала тот факт, что за день до отплытия лично провела ревизию бесчисленных чемоданов, сборами которых занималась королева. Под покровом ночи она смогла выбросить как минимум треть, а то и добрую половину всех расшитых жемчугом и перьями платьев, а вместо них заполнить пространство любимыми книгами, с которыми она отказывалась расставаться. Реджина раздумывала над тем, не взять ли с собой любимого коня, чтобы иметь еще одного друга по прибытии, но вспомнив, что путешествие будет длиться не менее двух месяцев, решила пожалеть бедное животное. В день отплытия она проснулась незадолго до рассвета и решила раз и навсегда попрощаться с родными краями. Накинув плащ, скрывавший ее лицо и одеяние, Реджина вышла прогуляться в дворцовом саду, в котором играла еще маленькой девочкой. Яблочные деревья ее любимого восточного крыла простирались аж до резкого каменного утеса, откуда открывался прекрасный вид на море и порт. Теперь оттуда было видно огромный корабль с роскошными изумрудными парусами — цветом герба Эренраннора. Именно на этом монументальном сооружении Реджина проведет много последующих недель. Прощание с семьей вышло достаточно скупым. Мать, как обычно, быстро клюнула Реджину в щеку, словно они прощаются не на долгие десятилетия, а на пару дней. Зелина, не глядя на свою обиду, обняла ее крепко и искренне пожелала удачи. Реджине даже стало немного жаль — они с сестрой никогда не были близки, но, возможно, это было их упущением? Что же, теперь эту гипотезу уже не проверить. Ступая на палубу корабля, она старалась держать подбородок как можно выше, а спину — как можно ровнее. Даже не оглядываясь, Реджина знала, что жители близлежащих земель, у кого была такая возможность, собрались проводить ее. Отчасти это льстило, хотя она и не знала, провожали ее шепотки на суше с благословениями или проклятиями.

***

Первые пару дней из-за сильных изменений привычного уклада жизни, Реджина чувствовала себя немного потерянной, но это не помешало ей осмотреть корабль и дружелюбно поприветствовать всю команду. Хотя она и не была довольна целью этого путешествия, сама поездка вызывала у нее восторг и предвкушение приключений. Ее каюта была небольшой, но очень искусно обставленной в бежевых тонах, со всеми возможными на корабле удобствами. Капитан корабля — пожилой мужчина по имени Кирк — был очень с ней любезен и даже иногда развлекал ее философскими разговорами во время ужина. В отличие от него, большинство мужчин на корабле, видимо, были проинструктированы потакать любому ее капризу, но оставались сдержаны и неразговорчивы. Разумеется, Чарльз был все так же обходителен, как и всегда, но по какой-то неведомой причине он тоже был постоянно занят. В начале их путешествия все казалось ей интересным и необычным, но уже через пару дней на смену восторгу пришли однообразные будни. К своей величайшей радости, Реджина подтвердила, что морской болезнью она не страдает, в отличии от своих служанок — Твидл-Ди и Твидл-Дум большую часть суток проводили с слегка зеленоватым цветом лица и громко вздыхали. Фрейлины же были знакомы с Реджиной не первый год и благополучно старались держаться на расстоянии несмотря на то, что в их прямые обязанности входило развлекать Ее Высочество. Большую часть времени принцесса была даже рада этому, так как ей всегда казалось, что они наслаждались компанией друг друга намного больше, чем ее. Как-то раз она даже убедила себя дать им шанс и попробовала было завести какой-то пустяковый разговор. Первые десять минут девушки явно были в шоке и не могли выдавить из себя ничего кроме «Да, Ваше Высочество» и «Нет, Ваше Высочество», продолжая теребить подолы своих длинных платьев. Затем одна из них заметила книгу в ее руках и, покрывшись румянцем, спросила, о чем там было написано. Приободрившись, Реджина с плохо скрываемым восторгом сообщила, что забрала эту и несколько других книг из библиотеки Эренраннора, и она изучает астрономию и навигацию по звездам. Не замечая странные взгляды собеседниц, Реджина продолжила рассказывать, насколько эта наука тяжелее, чем она изначально предполагала, и как она старается ночами научиться распознавать созвездия, но пока что тщетно. — Зачем Вам это, Ваше Высочество? — не удержалась одна из фрейлин, и ее голос как ничто другое отрезвил Реджину. Она оглянулась на лица вокруг и увидела много непонимания, еле скрываемого вежливыми полуулыбками. Криво усмехнувшись, Реджина сделала над собой усилие: — Когда Вы увидели эту книгу в моих руках, Бриджет, о чем, Вы думали, там написано? — Ой, о любви, конечно, Ваше Высочество! Все лучшие книги написаны о любви. — И о принцах! — смело добавила ее подруга, и протянула: — И о балааааах… Все девушки засмеялись мелодичным перезвоном, а Реджина почувствовала, что у нее от этого идеального хрустального звука разболелась голова. Больше попыток социализации она не принимала. Сказать начистоту, у нее никогда не возникало проблем с тем, чтобы занять себя. Всю свою жизнь, сколько Реджина себя помнила, ей было комфортнее в одиночестве, где не нужно было соблюдать правила чей-то игры, а можно было заниматься тем, что нравится. Она не изменила этой привычке и на корабле. Реджина подолгу читала, сидя прямо на палубе и греясь на солнышке под легкую монотонную качку. Она также решила опробовать дорогие краски, подаренные кем-то из родственников в связи со скорой свадьбой, но пока что была недовольна своими успехами. Раз в пару дней она делала небольшие заметки в письмах, которые собиралась отправить матери и Зелине из ближайшего порта — хотя, на самом деле, рассказывать было особо нечего; погода стояла отличная и они уверенно двигались к своей цели. Иногда Реджина развлекалась тем, что представляла свою будущую жизнь. Ведь многие ее аспекты зависели от того, какие у нее будут отношения с супругом, насколько радушно ее примет королевская семья и двор. Она была реалисткой и не рассчитывала на вселенскую любовь, о которой так мечтали ее фрейлины. Максимум, на что она позволяла себя надеяться — это понимание. Уже за понимание она отдала бы очень многое. Часто оставаясь на палубе в одиночестве — особенно по вечерам, когда почти вся команда уходила на ужин — она думала о том, как ей вообще пришло в голову надеяться на то, что она сможет сама путешествовать и управлять своей жизнью и своими решениями. А если бы с ней произошел несчастный случай? У Эренраннора не так уж и много возможностей заключать альянсы, а династические браки всегда являются хорошим залогом того, что ни одна из сторон не нарушит своего слова. Да и что она знает о путешествиях? Выращенная в парниковых условиях достатка и слуг, не знавшая болезней и серьезных проблем? С чего она вообще решила, что ее не ограбят в ближайшем лесу через полчаса после того, как она покинет стены родного замка? Да, она говорит на пяти языках, умеет петь, танцевать, вышивать крестиком и цитировать имена прапрапрапрапрадедов, но не один из этих навыков не поможет ей найти дорогу среди гор или не отравиться первым-попавшимся грибом или ягодой. Ей стоило посмотреть правде в глаза с самого начала — она не готова и никогда не будет готова к опасностям, которые таит этот мир. Иногда Реджина почти что доводила себя до слез этими мыслями, а после этого старалась убедить себя, что читать про приключения — это почти тоже самое, что проживать их. Сколько бы раз она это не повторяла, эта мысль не приносила ей облегчения. Дни шли своим чередом и уже через какое-то время без календаря было сложно сказать сколько прошло времени. Был ли это восьмой день их плаванья или второй месяц? Отрезки времени сливались друг с другом, создавая некий непрерывный поток. А затем все резко изменилось. Началось все с небольшой утренней качки, что само по себе не было таким уже необычным явлением. Затем к обеду небо затянулось тучами, и уже к двум часам пополудни разразилась самая настоящая гроза. За все время их плаванья погода еще ни разу не подводила, поэтому это стало небольшой неожиданностью. Команда убедила пассажиров, что все находится под контролем и попросила пройти в свои каюты до момента, пока шторм утихомириться. Реджина не боялась штормов, хотя и знала, что они часто приводят к кораблекрушениям. Но в тот момент не было ничего, чем она могла бы помочь, поэтому разумно предпочитала не мешаться под ногами. Возможно, есть параллельный мир, в котором они успешно переждали этот шторм, и поднявшаяся паника не привела к таким плачевным последствиям. Также возможно, что такого мира не существовало и этому дню всегда судилось принести трагедию в их жизни. Реджина не знала, когда именно события приняли опасный поворот. Она послушно сидела в своей каюте и с интересом записывала этот опыт в свой личный дневник, когда сквозь оглушительный шум и треск волн о борт корабля послышались очень странные звуки. Сначала она не уделила им должного внимания — мало ли что послышится в разгар такого сумасшествия — но затем опознала их. Высокие женские перепуганные крики, битье различных предметов, топот ног, резкие команды мужчин, в которых прорезались панические нотки — все это напоминало панику, которую бы не вызвал шторм средней силы. Реджина не смогла перебороть любопытство и осторожно поднялась на палубу. Эту картину она потом анализировала долгими часами и вот к чему пришла. Она знала, что фрейлины жутко бояться штормов, поскольку за опасной погодой стоит дурная слава — мол, так боги карают отступников и грешников. Поэтому неудивительно, что в разгаре всех событий, когда почти все девушки уже были в своих комнатах, одна из них услышала раскат грома и уронила свечу себе на постель. Пожар охватил корабль быстро, никто не успел среагировать вовремя. Уже через десять минут, пока фрейлины одевались и звали на помощь, дым начал просачиваться сквозь доски, а сразу перед тем, как Реджина выглянула на палубу, там уже вовсю полыхал пожар. Никто не знает, почему в тот день все загорелось так быстро. Возможно, где-то рядом протекала бочка спиртного. Возможно, где-то оставались следы пороха, которые также поспособствовали ситуации. Фактом остается также то, что, несмотря на капли дождя и огромные волны, время от времени заливающиеся на палубу, огонь перекинулся на паруса. Реджина была настолько поражена увиденным, что первые пару секунд даже не подумала двигаться с места. У нее на глазах разворачивалась совершенно немыслимая картина, кто-то схватил ее за локоть и настойчиво что-то спрашивал, но от шока и раскатов грома, она почти ничего не слышала. — Ваше В… Эвак… чно! — с ней разговаривал побелевший от напряжения моряк, один из тех, что никогда прежде не заговаривал с ней. Жилы на его скулах вздымались и Реджина с удивлением поняла, что он напуган. Она не понимала, что моряк от нее хочет, пока его уверенной рукой не отодвинул в сторону Чарльз и не приказал одними губами: «Ларец!» Эту команду Реджина знала хорошо. Словно в тумане она спустилась обратно в свою каюту, встала на колени прямо посреди комнаты, как совсем не пристало делать леди, и заглянула под кровать. Там, среди прочих ненужностей находилось самая ценная вещь, которую она имела в своем распоряжении — красный, оббитый бархатом ларец. Подхватив его и непрерывно кашляя от обилия дыма, она выбралась по ступенькам наверх, охотно вдыхая чистый морской воздух. Чарльз тут же подхватил ее под локоть и потянул в сторону наибольшего скопления матросов —Реджина догадывалась, что там находились спасательные шлюпки. Они успели пересечь лишь половину палубы под непрекращающийся вой служанок и фрейлин, как сверху послышался крик, который изменил жизнь Реджины навсегда: — Пираты!!! Пираты на горизонте!