Капкан Сладкоежки

Ступор Ани не продлился долго — резкий хлопок двери вернул её к жизни, и девушка пустилась в бег. Догнав блондинку у входа в ресторан, Аня попыталась завести разговор на ходу, с тревогой разглядывая каменное лицо любимой. — Саша! Сашенька… В чём дело? — она словно разговаривала сама с собой, так как ответом была только тишина. — Ты обиделась? Из-за поездки? Я знаю, что такая пустоголовая, и должна была предупредить. Это было ужасно некрасиво с моей стороны: упомянуть такое только за день до того, как уехать на четверо суток, прости меня, пожалуйста, я… — поспешные извинения были резко прерваны. — Не извиняйся. Дело не в этом… я просто потеряла интерес. Хватит ко мне приставать с вопросами! — грубо отрезала пацанка. Аня не знала, как на это реагировать, чувствуя невероятную боль, но также и гнев. С какой это стати ей нельзя было спросить, в чём дело? Как можно говорить настолько нежные слова, так обнадёжить и потом потерять интерес? Саша не казалась таким человеком: она была более осторожной и верной, словно дикий зверь, привыкающий к случайному заботливому леснику. Они не провели много времени вместе, но эти дни были насыщенными, и брюнетке казалось, что она знает тихоню уже целую вечность. Такое поведение шло вразрез со всеми её ожиданиями — Сашу как будто бы подменили. — Приставать с вопросами?! — выплюнула она в гневе. — Дорогуша, ты недавно мне говорила про то, как я тебе важна. Ты просила поговорить с тобой, если меня что-то заставляет в тебе сомневаться. Я выполняю твою же просьбу! — Это плохое время, — как-то вяло отмазалась Саша. — Ты не отвечаешь на звонки и сообщения — кто знает, может, мы до следующего занятия так и не поговорим. Если ты меня избегаешь, как ещё я должна с тобой беседовать? Аня знала, что была права, и тишина блондинки это только подтверждала. Она, конечно, чувствовала себя виноватой из-за того, что забыла предупредить, но поведение Саши было более странным и резким, так что её собственное чувство вины вытеснялось раздражением. Она едва сдерживалась от криков и истерики — настолько насыщенной была её злость. — Так как мы в отношениях, я думаю, что заслуживаю объяснений. То, как ты себя холодно ведешь, меня путает. Нельзя говорить, что любишь, и так легко «потерять интерес» сразу после! Объясни мне, что это вообще такое?! — голос Ани дрожал от ярости и боли. Сашино лицо исказилось, будто эти слова её резко задели. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться и ответить на эмоциональный взрыв темноволосой занозы. — Я просто встретила девушку… И оно как-то само… Мне она так понравилась, что все чувства с тобой кажутся теперь незначительными в сравнении. Я не знаю, как такие вещи преподносить. Извини, что делаю больно, но я действительно потеряла интерес. Я не хочу ничего с тобой больше. Не мучай себя и меня — давай просто забудем то, что было между нами? Об этом тяжело говорить, я просто хочу, чтобы это всё побыстрее закончилось. На остановке уже стоял автобус, на который Саше нельзя было опаздывать, чем она и воспользовалась. Даже не попрощавшись, девушка бросилась к дверям и исчезла в его глубине. Ошеломлённая Аня стояла посреди светлой аллеи. Невероятная боль разрывала её сердце. Все её выводы о Саше оказались неверными, и надежды шалунишки рассыпались на множество осколков, словно тонкая фарфоровая чашечка, встречающаяся с мощёной террасой со всей силой, возложенной на неё притяжением земли. Сердце Ани было словно поверхность воды, только что непоколебимая, но теперь разбитая на миллионы сверкающих капель. Всё казалось таким идеальным: их отношения были наполнены заботой, лаской и вниманием. Неделю назад Аня думала, что их понимание и чувства не может разбить ничто. Пацанка казалась самым безупречным человеком на свете. Милая девушка Саша не могла так предать, не могла растоптать, не беспокоясь о причинённой боли. Как оказалось, заботливая тихоня, которая была бесконечно совершенным созданием, существовала только в её голове, а настоящая же блондинка была просто ужасной. Неужели она просто обманывала себя, видя только хорошее в ней? «Так ли подло с её стороны полюбить кого-то другого? — подумала Аня. — Ведь сердцу не прикажешь… И всё же, то, как она поступила со мной, нельзя оправдать так легко. Даже разлюбивший человек может совершить разрыв аккуратно, не прячась от разговора, как пятиклашка!» Аня только теперь заметила слезы, которые никак не хотели останавливаться. «Давай забудем о том, что было?! — кричала она про себя. — Да как тебе духу хватило такое мне сказать, бесчувственная сука!» Слезы катились по её щекам, затмевая всё перед глазами. Как бы она с ними не боролась, у неё получалось их остановить только ненадолго. Весь день темноволосая бестия старалась не думать о Саше, потому что любая мысль вызывала бурный, неконтролируемый водопад слёз и неудержимую ярость. Женя пыталась разговорить девушку, но брюнетка не хотела плакать ещё больше, и поэтому избегала любых бесед. Вечер был занят подготовкой к сессии, но даже речь преподавателя не помогала Ане отвлечься от тяжёлых мыслей. «Как быть? — она не могла принять такие перемены, ей нужны были детали, подробности, и в то же время, Аня осознавала, что никаких деталей не будет достаточно, чтобы заполнить дыру в её сердце. — Как с этим справиться? Как отпустить?» Дома девушку встретила обеспокоенная Катя. Многие общие знакомые заметили тревожную перемену в беззаботной брюнетке и предупредили её подругу. Ане было достаточно одного взгляда на девушку, чтобы осознать её осведомлённость. Последние капли самоконтроля испарились, и брюнетка разрыдалась прямо на пороге. Тёплые руки соседки обняли её и затянули внутрь квартиры, закрывая дверь. Они немного постояли так, пока Аня не начала чувствовать мокроту Катиной блузки своей щекой и не попыталась отодвинуться. — Чай? — просто и спокойно спросила Катя тихим голосом. Аня только кивнула и ненадолго удалилась в свою комнату, чтобы переодеться. К тому времени, как она закончила, на кухне уже вкусно пахло мятой и лимоном. Заботливая девушка нашла самую большую кружку в квартире и наполнила её доверху ароматным чёрным чаем. На столе были разложены различные конфеты и печенье. Такое разнообразие отвлекло сладкоежку от мрачных мыслей на мгновение: — Это всё мне? — ошарашенно спросила она. — Конечно, я специально сбегала в магазин, чтобы у нас было всё твоё любимое. Это было таким милым жестом, что Аня расчувствовалась. Слёзы умиления быстро перешли в неконтролируемый поток, так как ощущение влаги на щеках напомнило о боли, разрывающей её изнутри. Катя осторожно усадила девушку к себе на колени и прижала покрепче: — Так, подруга, держи чаёчек. Давай, отдышись и рассказывай. Глубокие вдохи и выдохи мало помогали, но сладкоежка продолжала пытаться успокоиться. С горем пополам, она всё-таки смогла начать рассказ, который затянулся до глубокой ночи, так как его постоянно прерывали рыдания и вопросы соседки. Когда, наконец, девушка закончила, по Кате было видно, что она трясётся от ярости. — Она — подлая тварь! После всего, что эта сучка тебе говорила, после того, как подтвердила, что вы в отношениях, она не имеет никакого права наезжать на твои попытки узнать, что случилось! Тем более, просить «забыть это» как-нибудь побыстрее! Она, должно быть, одурела, если так поступает! Злость Кати приносила облегчение, но также, почему-то, желание защищать поведение Саши. Она отлично понимала, что это нелогично, но блондинка уже заняла своё место в её сердце, и перестать чувствовать эту нежность по отношению к ней так быстро было сложно. Огорчённая брюнетка ненавидела пацанку в этот момент, но ничего не могла поделать с тем, что под этой злостью и ненавистью скрывалась чуткость и любовь. Что-то нежное и ранимое в ней не хотело разборок, не хотело криков — только Сашины объятия и причину ей поверить. Это так странно, ведь совсем недавно она была морально готова к предательству, и ей мерещилось безразличное отношение во всем. Однако, за это время брюнетка доверилась тихоне и, даже услышав такие безжалостные слова, она цеплялась за любую надежду, что всё это неправда, что Саша сейчас появится на пороге, обнимет её и спросит, почему она плачет. Катя ругала пацанку, но Аня потеряла нить разговора, переключаясь на сладкие грёзы, что всё ещё хорошо и, что она сидит у тихони на кухне. Почему нельзя было остаться в этих восхитительных мечтах? Зачем нужна была реальность, когда в ней так холодно и больно? Сладкоежка хотела задремать и заблудиться в счастливых сновидениях навсегда.