Ты - всего лишь раб.

Поттер и Уизли вошли в комнату. В уголке по прежнему сидел дрожащий Драко. Брюнет некорректно сформулировал приказ, указание не разговаривать и не кормить Блэка всё ещё действовало. Он поднял голову и посмотрел на вошедших. В глазах плескался ужас. Гарри и Рон с мерзкими улыбками подошли к Драко и протянули к нему руки. Раздался хлопок. Перед ними появился домовик и волной магии отшвырнул этих двоих от съёжившегося от страха блондина. — А ну пошёл прочь! Ты что себе позволяешь?! — прорычал Гарри. — У меня ваш приказ, хозяин. — твёрдо сказал домовик. — уходите, иначе я буду вынужден причинить вам вред. — Я отменяю приказ! — Нет. Вы чётко указали не слушать вас, пока с вас не снимут проклятье. — Я не проклят! Я просто хочу взять свою вещь! — Хозяин, да прислушайтесь-же уже к своему сердцу! Неужели проклятие, наведённое этим предателем крови сильнее, чем ваша любовь к лорду Блэку? В этот момент Драко собрал в себе всю нежность и любовь, которую он испытывал к брюнету, посмотрел на него и прошептал: — Гарри, пожалуйста. Ты же любишь меня. Пожалуйста очнись! Внутри головы Поттера снова что-то щёлкнуло. Сознание вернулось. Он быстро оценил ситуацию. Подмигнул домовику и Драко так, чтобы этого не заметил Рон. Хвала Мерлину, и Кикимер, и блондин поняли его. Гарри попытался подражать собственному ледяному тону: — Рон, что мы вообще слушаем этого эльфа. Возьмём мою собственность так, как захотим и всё. Рыжий кивнул и схватил Драко за плечо, а Гарри в этот момент выхватил из его кармана палочку. — Что за… — Заткнись и слушай, — процедил Поттер. — сейчас ты снимаешь с нас это ёба*ое проклятье, а я великодушно оставляю тебя и твою мерзкую сестрицу в живых. Усёк, сука?! Рон хмыкнул: — Ты, Гарри, выходит и правда любишь эту тварь. А как же дружба? Плевать тебе на нас, да? — Ты бы рот свой прикрыл. Не тебе, паскуде о дружбе говорить. Где я должен был оказаться, после смерти Драко, а?! — В любом случае, без палочки я не сниму проклятье. — хмыкнул Рон. — А я тебе её отдам, как только наложу ограничение на трансгрессию, боевую и защитную магию. Рыжий зло зыркнул. Гарри почувствовал, что злоба уже подступает и скоро снова завладеет его сознанием. Он быстро заколдовал палочку Рона, а потом обратился к Кикимеру: — Пока ты не можешь выполнять мои приказы, но просьбу ты можешь исполнить по своему усмотрению? Домовик кивнул. — Хорошо. Позови Гермиону и возвращайся, только очень быстро. Меньше минуты и Грейнджер уже стоит в спальне. — Гермиона. Долго объяснять. Проклятье навёл Рон. Сейчас он будет его снимать, проконтролируй, чтобы он ещё больше дел не навертел. Если вдруг вы с Кикимером заметите, что он делает что-то не то, оглушайте. Домовик и ведьма кивнули. Гарри был рад, что расспросов не последовало. Гарри нежно взял руку Драко в свою и виновато посмотрел ему в глаза. Блондин ответил печальным, но нежным взглядом. — Начинай! И без глупостей! — скомандовал Гарри. Пять минут и в душе брюнета разлилась бесконечная нежность. Он даже не осознавал, насколько любит своего слизеринца. Драко кожей ощущал, сколько тепла разливается по его телу, вот только… он теперь не связан обетом, а простить то, что вытворял с ним Поттер, он не мог себе позволить… — Убирайся вон! — рявкнул Поттер на Рона и снял ограничение на трансгрессию. Тот испарился. — Гермиона, у него сломан нос. Это точно. Ещё трещины в рёбрах и тазовых костях. — ТРЕЩИНЫ ТАЗОВЫХ КОСТЕЙ?! — Да, Гермиона, да. Я избивал его с ужасной силой. И сейчас мне очень хочется сдохнуть от осознания этого. — Извини… — На за что извиняться. Ещё у него разрыв мягких тканей… — Но я не вижу… — И не увидишь. Просто скажи, что сделать. Гермиона порылась в своей необъятной сумке, потом психанула и проговорила: — Акцио бадьян, акцио костерост, акцио лечебная мазь. — Мазь у меня есть. — Это не та, что у тебя. Твоя от мелких ссадин и порезов. Эта заживляет раны. Бадьяна туда, где у Драко разрыв тканей… кхм… я полагаю не нальёшь… Но мазь на его экстракте. — Хорошо, спасибо. Грейнджер направила палочку на нос блондина, всё ещё сидевшего на полу. Гарри, к слову, сидел рядом. — Эпискей! — произнесла Гермиона и нос Драко снова хрустнул. — Так лучше? — Да, спасибо, — слабеньким голоском сказал Драко. Гермиона удалилась. Кикимер спросил требуется ли что-то от него с огромной надеждой. Ему очень хотелось услужить своим хозяевам. — Да, бульон. Только сделай его вкусным, если это возможно. — Ну если сварить на нём суп… — Вот-вот, да. Иди делай. — сказал Гарри. Потом он поднял Драко на руки и уложил в кровать. Стал перед ней на колени и спросил: — Есть ли такой способ, которым я могу загладить свою вину? — К сожалению, нет. Я полагаю, что я теперь не связан обетом, а потому требую переместить меня в Мунго. Гарри было очень больно от этих слов, но он даже и не думал обижаться на блондина, судорожно соображая, как можно не допустить его ухода. — Нет, Драко. От обета ты конечно освободился, но не от рабства. Я всё же купил тебя у твоего отца. И пока я того не пожелаю или пока мне не вернут деньги — ты мой. Блондин нахмурился. Через секунду он уже печально и зло одновременно ухмыльнулся. Явно хотел сказать что-то ядовитое, но не успел, Гарри его опередил: — В Мунго лечат кое как. Я не хочу, чтобы с тобою обходились так. — Там будет явно лучше, чем в том месте, где тебя чуть не убили, — выплюнул Драко. — Дослушай, своего хозяина, хорошо? — Хорошо. — Я вылечу тебя. До этого момента никуда не отпущу. А вот когда ты будешь здоров, я собственноручно откажусь от всех прав на тебя. Ты будешь волен сам выбирать уйти тебе или остаться. Желательно, конечно остаться, потому что я люблю тебя всем сердцем, моё солнце. Я больше никогда в жизни не посмею поднять на тебя руку. Я буду баловать тебя и потакать всем твоим капризам. Сейчас же прошу только о том, чтобы ты согласился остаться до полного выздоровления. Ну что, ты согласен? Драко думал около минуты, а потом выдохнул, посмотрел на Гарри печальными, но любящими, чёрт возьми, глазами и сказал: — Хорошо, Гарри Поттер. Я согласен на твои условия…