Black As Is The Raven, He Will Get A Partner

Ваймак припарковался возле «Лисьей Башни» и с сочувствием посмотрел на Кевина. — Эрнандес сказал, что он поработает с парнем, поговорит с ним ещё немного в понедельник. Я тоже не сдаюсь. Эндрю только посмеялся над этим, потому что видел лишь безнадёжное дело и вообще… Джостен? Помимо всего прочего, у него на лице было написано «проблема», а также «кролик» и «лучше бы меня забыли». Он не упустил из вида, как мальчишка посмотрел на Кевина: выражение его лица было почти голодным. Миньярд был так доволен, что парень отказался от предложения великого Дэя, пусть это и означало, что он слетал в Аризону и обратно только для того, чтобы увидеть, как некий высокомерный трус просто уходит. Кевин ещё больше обмяк на пассажирском сиденье, на этот раз выведенный из строя из-за недостатка сна, а не алкоголя, своего любимого костыля, прежде чем смог заговорить. — Он самый лучший кандидат из всей этой жалкой кучи дерьма, — пробормотал нападающий, — он нам нужен, если эта команда хочет иметь хоть какой-то шанс стать кем-то. Ваймак бросил на него кислый взгляд и снова посмотрел на Эндрю. — Мы собираемся поспать несколько часов, а потом отправимся на стадион, чтобы посмотреть остальную часть этой «жалкой кучи дерьма» на случай, если Джостен не ответит, — сообщил он Эндрю, прекрасно понимая, что тот настаивает на том, чтобы следить за Кевином. Тренер проигнорировал грубый жест, который получил за то, что испортил Эндрю все выходные, а Кевин лишь кивнул, перед тем как Эндрю вышел из машины и они уехали. Эндрю закинул сумку повыше на плечо, входя в башню, раздражённый тем, что потратил впустую прекрасный пятничный вечер, чтобы увидеть, как дёрганый кролик отказывается от Кевина (на самом деле, эта часть почти стоила того), а также терпеть нытьё Дэя, отвергнутого «безымянным любителем», который не осознал, какая великая «честь» ему дарована, бла-бла-бла. Ко всему прочему его лекарства оказались уязвимы к смене часовых поясов, а ещё он застрял в кампусе на все оставшиеся выходные. На этот раз Эндрю с нетерпением ждал тренировки в понедельник, просто чтобы бросить несколько грёбаных мячей в экси-одержимую голову Кевина Дэя. Хм, возможно, он мог бы начать в раздевалке, прежде чем трус наденет шлем и снаряжение. Его пальцы чесались схватить что-нибудь и немедленно начать швырять вещи, но он заставил себя не обращать внимания на это ощущение и забраться в свою кровать: его брат и кузен всё ещё спали мертвым сном в своих кроватях. Аарон и Ники были так же недовольны, узнав, что в этот вечер они не поедут в Колумбию, не попадут в клуб, но, по крайней мере, они смогут остаться в этом чёртовом общежитии и пить, пока Эндрю будет валяться на диване на стадионе, а Ваймак и Кевин будут драться за следующего кандидата в списке «на всякий случай». Эндрю провёл правой рукой по левой повязке и с трудом поборол желание разорвать все ракетки на части, чтобы хоть чем-то занять себя. Он должен был взять с собой книгу, черт возьми, и уже собирается встать, чтобы открыть кабинет Эбби, когда Кевин выскакивает из тренерской. — Ах да, вековая переговорная тактика «топаю-ножкой-в-припадке-ярости», как это по-взрослому, Дэй. Эндрю сел, чтобы поаплодировать трусу, когда Кевин прошёл мимо него с раскрасневшимся от гнева лицом. — Пошёл нахер! Кто-то только что предложил ему вернуться в квартиру Ваймака пешком, не так ли? Эндрю напевал себе под нос, пока шёл к выходу, а Ваймак стоял в дверях своего кабинета, бормоча что-то об упрямых ослах. Он почувствовал проблеск истинного веселья, увидев выражение лица Кевина, когда завёл машину без него и уехал, держа её вне его досягаемости в течение нескольких кварталов. — Никогда больше не говори со мной в таком тоне, — предупредил он, когда наконец впустил мудака в машину. Потный от жары и влажности, Кевин просто смотрел на него в течение нескольких секунд, прежде чем хмыкнуть в знак согласия, а затем плюхнуться на сиденье. На следующий день все было почти так же, за исключением того, что Эндрю принёс что-то почитать, и Ваймак выгнал Кевина после нескольких часов их споров. Если по какой-то случайности Джостен все-таки передумает, Эндрю сделает всё, чтобы ребёнок отплатил ему за то, что он терпел все это дерьмо. После того, как он узнает, почему, чёрт возьми, Джостен вёл себя так в Милпорте. Почему он кричал и отверг Кевина, глядя на него так? Почему его первым побуждением было бежать при встрече с Ваймаком? Ребёнок был загадкой, и он отказался от стипендии в любимом виде спорта (по словам Кевина, почему бы он так играл). Загадки беспокоили Эндрю, они забирались ему под кожу и не оставляли в покое, пока не разрешались. Он раскроет Джостена, и чем скорее, тем лучше, потому что вопросы без ответов раздражали его. Что-то ещё, что раздражало, было тренировкой по экси (никаких брошенных мячей в раздевалке, чёрт возьми). Они уже переоделись, когда вошёл Гордон, выглядевший ещё более изношенным, вероятно, из-за выходных, проведённых за наркотиками и выпивкой с друзьями, так как это была «свободная» от Рейнольдс неделя (по словам Рене во время их тренировки в воскресенье). — Ну и что, как там было в Неваде, Юте или ещё где-то, чёрт побери, ты добыл нам этого дерьмового нападающего? — спросил Гордон, натягивая через голову свою потрёпанную футболку. Когда Кевин ничего не сказал, Гордон остановился и полез в свой шкафчик за вещами.  — Ну и что же? Вы, ребята, поехали туда, рано закончили тренировку и всё такое, чтобы успеть на рейс. Когда Кевин схватил свой шлем и захлопнул шкафчик, Гордон удивлённо поднял брови. — Тебя что, продинамили, что ли? — его глаза расширились, когда Кевин вышел из раздевалки, — Погоди, серьёзно? Кто-то сказал великому Кевину Дэю «нет»? — он ухмыльнулся Эндрю, как будто действительно ожидал ответа, — Скажи мне, что ты его снимал! Я хочу смотреть на это в перемотке вечно! Несмотря на то, что он был согласен с этим мудаком, Эндрю просто ответил пустым взглядом, в то время как вечно болтливый Ники решился объяснить.  — Насколько я понимаю, как только бедняга понял, что он будет играть в одной команде с тобой, он решил бросить играть в экси вообще. Гордон на мгновение замолчал, а потом показал Ники палец, что было в их обычном стиле общения, и его густые брови сошлись вместе в гневе. — Да пошёл ты, педик. Не вините бездарного ребёнка за то, что он не хочет присоединиться к этой команде отщепенцев, особенно после встречи с вашим кузеном-головорезом и этим придурком. Затем он пробормотал проклятия в свой шкафчик, натягивая форму. О, как печально, что один из товарищей Эндрю по команде был расстроен ими — Эндрю ждал печали и раскаяния, но Ваймак прервал его акт самоанализа. Сладкие интонации тренера подзывали любимых бездельников вытащить свои задницы на корт. Хм, возможно, тема среды с Би будет касаться проницательной веры Сартра в то, что ад действительно был другими людьми, и как Эндрю казалось, он барахтается там уже некоторое время. Эта теория была подкреплена тем, что Ваймак сообщил Кевину и Эндрю после тренировки, что спортивный совет университета преследуют его, чтобы быстро найти другого нападающего, поэтому они могли ждать только до конца недели, пока Джостен не передумает. Это означало обратную поездку в «прекрасный» Милпорт в пятницу, если Эрнандес к тому времени убедит ребёнка (Эндрю предложил легкую пытку водой, но его почему-то никто никогда не слушал), а затем в Миннеаполис в субботу, если кролик окажется упрямым (то есть взбалмошным) — похоже, Кевин в конце концов победил. — Я не собираюсь летать повсюду только для того, чтобы у тебя появилась новая игрушка, — предупредил Эндрю, следуя за Кевином в душ. В первый раз он полетел без особых жалоб, потому что Кевин был так уверен, что Джостен скажет «да», что любой, кто играет с таким отчаянием ухватится за возможность подписать контракт с кучей отщепенцев, таких как лисы. Хм, кто-то ведь ошибся, не так ли? — Я не уйду, пока не заставлю его сказать «да», — когда Кевин говорил, у него было такое выражение лица, как на тренировке, когда он сказал Эндрю, что будет играть снова, что он даст Эндрю что-то, ради чего стоит жить, как только Эндрю перестанет принимать лекарства. Хм, иллюзия, такая замечательная вещь. Хотя Кевин мог удивить кого угодно, он должен был признать это. Может быть, он удивит всех, заставив Нила Джостена передумать. Эндрю не был уверен, что ему нравилась эта идея, особенно теперь, когда парень оставил после себя столько вопросов. В конце концов, ему не стоило беспокоиться об этом. Ко вторнику на большинстве форумов NCAA Экси стало известно, что «лисы» пытались завербовать неизвестного нападающего из какой-то крошечной сельской средней школы, который играл только один сезон, но отказался от контракта. Некоторые комментаторы насмехались над тем фактом, что игрок отказал Кевину Дэю, отказал лисам, потому что они были посмешищем NCAA, в то время как другие опубликовали, что это только показало, насколько отчаявшимся должен быть Университет Пальмето, чтобы просить такого грубого игрока. Эндрю вынужден был признать, что некоторые из них были правы. Ваймак бушевал (вместе с Кевином) о том, что эта новость никогда не должна была просочиться наружу. Ваймак никому не сказал, кроме лис и Эбби, кого именно он собирался завербовать, и Эндрю сомневался, что Эрнандес что-то сказал, после того как Ваймак попросил его держать это в секрете. Эндрю также сомневался, что это был сам Джостен, особенно когда парень вел себя так трусливо. Оставались лишь лисы, которые знали, что Ваймак не хотел, чтобы что-то вышло наружу. Хотя… Оставалась лишь одна лиса, так как Вайлдс не ослушается её драгоценного «тренера», Бойд не пойдёт против Вайлдс, Рене никогда не сделает ничего подобного, а Рейнольдс… ну, ей плевать. Нет, остался только один игрок, тот, кто не был доволен Джостеном с самого начала, и тот, кто слишком радовался всему, что делало Кевину плохо. К несчастью, Бойд вмешался прежде, чем Эндрю успел сделать что-то большее, чем швырнуть Гордона в шкафчики и разбить ему губу, а Ваймак продержал мудака в своем кабинете до конца тренировки, пока Эндрю сидел на скамейке запасных. Никто не знал, что ущерб уже был нанесен. Эрнандес позвонил в среду вечером, чтобы сказать, что Джостен не пришёл в школу, что он испугался новостей о том, что лисы пытаются завербовать его, но он не хотел говорить с Эрнандесом ни о чем больше. Парень также не объявился в четверг, и Эрнандес обнаружил, что у него нет ни настоящего адреса, ни рабочего телефона его родителей. Что нет никакой возможности связаться с этим парнем. Эндрю почувствовал легкое самодовольство от того, что его подозрения подтвердились, Ваймак выругался, а у Кевина начались приступы паники. Не было никакого смысла ехать в Милпорт в пятницу, когда Эрнандес сказал им, что все еще нет никаких признаков Джостена (кем бы он ни был), поэтому они изменили свой рейс в Миннеаполис, не имея другого выбора, кроме как двигаться дальше, если они хотят подписать хоть кого-то на следующий сезон. Эндрю в последний раз подумал о мальчике, готовясь к очередному проклятому полету, раздосадованный тем, что ему приходится иметь дело с надутым Кевином, которого лишили игрушки. Также его раздражала тайна об исчезнувшем «кролике». Ну что ж, вряд ли он снова увидит этого ребенка, так что одним поводом для беспокойства меньше. *** Нил проклинал себя за глупость, такую глупость. Он должен был слушать свою мать, должен был продолжать бежать, никогда не останавливаться и не оставаться на одном месте так долго. Никогда не надо было играть в экси. И что же он натворил? Он пробыл в Милпорте слишком долго — достаточно долго, чтобы Эрнандес успел его заметить. Он присоединился к проклятой команде экси, за что его мать избила бы его до полусмерти, и был завербован командой NCAA. Командой NCAA с Кевином Дэем в придачу. Он свернулся калачиком на своем сиденье в автобусе, когда острая боль пронзила его грудь при этой мысли, при воспоминании о встрече с Кевином, и это было не только из-за затянувшихся синяков от удара его собственной ракеткой (спасибо Эндрю грёбаному Миньярду). Если что-то и пошло не так в прошлую пятницу, так это то, что Кевин не узнал его из-за почти восьми лет и того, что он изменил свою внешность, но как бы сильно он ни хотел сказать «да», ухватиться за слабый шанс на какое-то будущее… в конце концов, он не смог выбросить из головы голос матери. Его пальцы чесались вытащить пачку сигарет из спортивной сумки, лежавшей на коленях, но он не мог курить в автобусе. Возможно, когда они доберутся до Эль-Пасо и он пересядет на другой автобус или попробует какое-то время ездить автостопом, когда он снова поменяет цвет волос, чтобы сбить с толку тех, кто идёт за ним. Он не мог рисковать, что кто-то заметит его, особенно после того, как увидел своё последнее имя в интернете (не после того, как люди, которые игнорировали его весь год, подошли к нему и заговорили, как будто знали его вечность). Он сделал все, что мог, чтобы остаться незамеченным, чтобы остаться в достаточно маленьком городке, чтобы играть в недостаточно хорошей команде. Позволить себе на короткое время то, чем он наслаждался больше всего, прежде чем снова двинуться вперёд, прежде чем оставить все это позади. Чтобы дать себе возможность отдохнуть и прийти в себя после Калифорнии и той ночи у океана. Едкий запах дыма застрял у него в горле с тех пор. Он выучил урок — больше никакой слабости. Больше никаких отклонений от правил его матери. В Монтерее у него был знакомый, который мог сделать новое удостоверение личности, а потом он ненадолго задержится в Мексике и посмотрит, не повезёт ли ему там больше, чем в Северной Америке. Если нет, может быть, попробует Россию… Черт побери, зачем Эрнандес послал эти игры Ваймаку? Почему этот человек должен был вмешаться? Оказавшись в Эль-Пасо, Нил ещё немного осветлил волосы, сменил одежду и ухитрился поймать попутку с водителем грузовика, рассказав историю о том, как придурок-сосед по комнате оставил его на мели, а он не хотел просить денег у родителей, поскольку у них было достаточно финансовых проблем с его больной бабушкой. Так он добрался до форта Стоктон, где снова сел в автобус, который должен был доставить его в Сан-Антонио. Он решил, что остаток пути проедет автостопом, чтобы сбить с толку тех, кто его преследует, и просто искал подходящее место, чтобы захватить кое-какие припасы. Все, что он знал, это то, что их было двое, один из них азиат, и оба хорошо одеты. Они, должно быть, заплатили парню в круглосуточном магазине, потому что без проблем подошли к нему и ударили в спину, когда он попытался убежать. У него были смутные воспоминания о том, как его тащили куда-то, а потом — ничего. Он проснулся на заднем сиденье внедорожника с тонированными стеклами, его руки были связаны не одной, а несколькими пластиковыми стяжками. С одной он бы справился, но с несколькими? Это потребовало бы некоторых усилий, а учитывая, что по обе стороны от него сидели два крупных подонка и ещё двое ехали в передней части машины, он почему-то сомневался, что сможет обойтись без их внимания. Нил прочистил горло и попытался заговорить, но человек слева — он подумал, что это может быть тот же азиат из ночного магазина — поднял электрошокер в явном предупреждении. — Ты будешь вести себя тихо, — сказал он. Нил не видел смысла спорить, особенно когда понял, что они везут его в дом отца. Поэтому он тяжело опустился обратно и сделал всё возможное, чтобы сохранить свою энергию на потом. Его хватило ненадолго, и он вновь стал извиваться. Когда электрошокер снова появился, Джостен указал на свою промежность, его лицо покраснело от смущения. — Хм, уборная? Внедорожник остановился, и оба мужчины вышли, чтобы он мог помочиться на обочине дороги. Как бы он ни хотел попытаться убежать, это не имело смысла, когда к его пояснице все время был приставлен электрошокер, а позади стоял человек с пистолетом в руке. Он не узнал этих людей, что не было чем-то необычным, но они были довольно спокойными для людей его отца, спокойные и тихие. Это его беспокоило, потому что спокойствие и тишина это не то, с чем он имел дело раньше. Один из них протянул ему бутылку воды, когда они вернулись во внедорожник, и когда они остановились, чтобы заправиться, ему даже дали что-то вроде бутерброда на завтрак. Пока Нил был спокоен и готов сотрудничать, ему позволялось оставаться в сознании. Судя по дорожным знакам и всему остальному, они направлялись на северо-восток. Джостен почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда он понял, что они едут в Западную Вирджинию. Знаки Эдгар Аллан? Почему именно туда, а не в Балтимор? Его отец всё ещё был в тюрьме, верно? В этом не было никакого смысла. Они прибыли в кампус ближе к вечеру. Внедорожник подъехал прямо к огромному чёрному стадиону экси, который он так хорошо помнил с детства. Мужчины втолкнули Нила внутрь: они знали необходимые коды, чтобы пройти внутрь, а один или два охранника, стоявшие поблизости, игнорировали их присутствие. Нил слышал, как кто-то тренируется на площадке, но его потащили в восточную башню. Ему с трудом удавалось дышать и даже нормально ходить, потому что он помнил, как в последний раз поднимался в башню. Помнил, что его отец сделал с человеком своим топором. Подъём на верхний этаж восточного крыла казался мучительной вечностью. Нилу хотелось упасть прямо там, но он заставил себя идти вперёд: в комнату с чёрным ковром и кожаными диванами, с красными вазами, наполненными орхидеями, со стенами, покрытыми бесценными ширмами и гравюрами на дереве, и со стеклянной стеной, выходящей на двор внизу. Комната с одним выходом, который всегда хорошо охранялся. Комната, где его ждали Тетсуи и Рико Морияма, а также Патрик ДиМаччио. У него ушло несколько секунд на то, чтобы сопоставить этих трёх людей, стоявших там. Почему один из людей его отца — причём правая рука — связался с основателем экси и одним из его звёздных игроков? И все же ДиМаччио стоял на почтительном расстоянии от Тетсуи, выглядя немного грубее и старше, чем Нил помнил (он помнил ублюдка, пытавшегося убить его и мать; помнил изуродованное шрамами лицо ДиМаччио, искажённое ненавистью, когда они убегали; помнил боль, которую эти грубые руки могли причинить), в то время как Тетсуи смотрел на Нила со спокойным безразличием, а Рико рассматривал его так, словно он был каким-то редким экземпляром. — Натаниэль Веснински, — сказал Тетсуи в неуютную тишину комнаты. Нил изо всех сил старался не вздрогнуть, услышав это имя. Когда он ничего не сказал, Тетсуи кивнул одному из мужчин, стоявших рядом с Нилом, и тот передал ему спортивную сумку, которая редко исчезала из поля зрения парня за последние восемь лет. — Это были интересные несколько дней, когда я выслеживал тебя и разгадывал твоё прошлое. Тебя нашли, когда ты пытался пересечь мексиканскую границу с остатками моих денег, — когда Нил пошевелился, Тетсуи выгнул бровь, — Ну что? Может быть, хочешь поговорить прямо сейчас? — Ты… Твои деньги? Нил бросил подозрительный взгляд на ДиМаччио, который усмехнулся над этим вопросом. — Ты чертовски хорошо знаешь, откуда взялись эти деньги, маленький засранец, — сказал крупный охранник, голос его был грубым, — Ты… — один жест Тетсуи, и он замолчал, отступая назад. Нил недоверчиво смотрел на это: на то, как охранник его отца подчиняется японцу вдвое ниже него ростом, одетому в черные брюки и поло с логотипом Воронов. — Но это… это невозможно, — сказал Нил чуть громче шепота. Рико продолжал смотреть на него еще несколько секунд, прежде чем заговорил по-японски, на что дядя слегка кивнул. — А где же твоя мать? Где Мэри Веснински? Изо всех сил стараясь не вздрогнуть от этого вопроса, Нил с трудом перевёл дыхание, за что получил пинок от охранника, стоявшего слева от него. — Она мертва, — выдавил он из себя, когда всё чёрное в комнате напомнило ему о ночном небе над ним и тёмной воде, простирающейся до горизонта, о пламени и едком дыме. — Как давно? Звук бесстрастного, низкого голоса Тетсуи вернул Нила в настоящее, хотя он с трудом понимал, что его спросили. В конце концов его поставили на колени.  — Отвечай мастеру Морияме, — рявкнул ему охранник, и сильная рука на затылке заставила его поднять глаза на японца. — Когда она умерла? — повторил Тетсуи, а Рико ухмыльнулся Нилу. — В… в Калифорнии, около года назад, — он снова очутился на пляже на мокром чёрном песке, вдыхая едкий запах бензина и горелой плоти, пластика, резины и металла, пока толстые пальцы не сжали его затылок слишком сильно, — После того, как мы столкнулись с моим отцом в Сиэтле, — выдохнул он. — Я сжег её тело и уехал в Милпорт. Тетсуи изучающе посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на ДиМаччио, который вежливо кивнул. — Это совпадает с тем, что мы уже выяснили. Этой сучки нигде не было видно, и он целый год жил в этом городе под последним псевдонимом, рассказывая какую-то историю о том, что его родители часто уезжают на работу. Мэри никогда не выпускала его из своих объятий дольше, чем на день, не говоря уже о месяцах. — Тогда он, вероятно, говорит правду, — Тетсуи кивнул человеку, стоявшему позади Нила, прежде чем использовать чёрную трость в правой руке, чтобы ударить Джостена в грудь, — Ты знаешь, почему ты здесь? Какое-то мгновение Нил раздумывал, не солгать ли ему, не сказать ли, что это как-то связано с его отцом, и решил, что на этот раз лучше сказать правду. — Нет. — Хорошо. Лучше, если ты будешь честен со мной с этого момента, — Тетсуи использовал покрытый металлом наконечник трости, чтобы заставить Нила посмотреть на него снизу вверх, — Твой отец работает на меня. Когда глаза Нила расширились от шока и он попытался покачать головой, отрицая мысль о том, что Мясник из Балтимора докладывает кому-то, наконечник вонзился ему в горло достаточно сильно, чтобы заставить кашлять от потребности в воздухе. — Это правда, и чем скорее ты примешь её, тем лучше. — Он не лжет, младший, — согласился ДиМаччио, — Как ты думаешь, почему я здесь? Нил напрягся изо всех сил, чтобы оставаться хоть немного в вертикальном положении, и покачал головой. — Чтобы… чтобы убить меня, — убить его вместо отца. Нейтан Веснински сидел в тюрьме и не мог изрубить его на куски, как это случилось с тем человеком много лет назад. Хотя, если то, что они говорили, было правдой, то это объясняло, почему всё произошло, не так ли? ДиМаччио весело фыркнул, а ухмылка Рико стала еще шире. Однако Тетсуи отрицательно покачал головой.  — Я не убиваю активы, а ты уже стоил мне денег, — увидев смущённый взгляд Нила, Тетсуи указал на окна, выходящие на двор внизу, — Ты был здесь восемь лет назад, чтобы доказать свою ценность в качестве ворона, на прослушивании, которое твоя мать прервала, когда забрала тебя и деньги, которые я дал твоему отцу, — Нил замер, услышав, что его должны были отдать Морияме много лет назад — что он должен был играть вместе с Кевином и Рико. Но тут в дело вступила часть о деньгах, и он понял, что его продали, как раба. — Но… Ему в горло вновь воткнулся наконечник. — Тише, — приказал Тетсуи, пока Нил пытался отдышаться, — Я вижу, что необходимо обучить тебя хорошему поведению наряду с необходимой подготовкой, чтобы раскрыть твой истинный потенциал, — когда Нил закашлялся от боли, то подумал, что Рико, похоже, был доволен такой перспективой, — Много лет назад у тебя был талант, но теперь он заржавел, — на мгновение что-то тёмное исказило лицо Тетсуи, прежде чем оно снова стало бесстрастным, — Однако Кевин был прав, признав способности, скрытые под слоем ржавчины, — в этот момент ухмылка Рико исчезла под явной ревностью и ненавистью. — Мы вычистим эту грязь и вытащим потенциал на передний план, — заявил Тетсуи, — С этого момента, Натаниэль Веснински, ты возвращаешься на свое место и становишься вороном. — Я не собственность, — заявил Нил, — Я не… Взмах трости Тетсуи оборвал его, ударив сбоку по голове и повалив на пол, на мгновение ослепив белой вспышкой и обжигающей болью, пронзившей череп. Уходя, Тетсуи заговорил по-японски, хотя Нилу показалось, что он уловил французское слово «Моро». Как только японский ублюдок вышел из комнаты, ДиМаччио схватил Джостена за рубашку и резко дернул вверх, от резкого движения у Нила заболела голова и скрутило живот. — Слушай внимательно, младший, — сказал он с тонкой улыбкой на полных губах, нижняя из которых была покрыта толстым шрамом. В светло-карих глазах не было никаких эмоций, — У меня есть для тебя сообщение от отца. Нил выдавил из себя слабую улыбку в ответ. — Надеюсь, в тюрьме он чувствует себя хорошо. Может быть, я смогу послать ему немного мыла для всех тех весёлых… — он отказался показать какую-либо боль, когда ублюдок грубо встряхнул его. — Ты похож на него, но говоришь так же, как она, и мне хочется вырвать твой мерзкий язык, — сказал ДиМаччио с рыком, его голос был похож на глубокий рокот, — А теперь слушай, маленький засранец. Морияма не шутил насчет того, что ты там, где тебе самое место. Ты останешься здесь и будешь делать то, что тебе говорят, хоть раз в своей грёбаной жизни, или будешь иметь дело с нами, понял? — ДиМаччио ещё раз грубо встряхнул Нила, пока тот не кивнул, — Твой отец сказал, что он будет отрезать тебе ноги по дюйму за один грёбаный раз и заставит тебя съесть их, если ты снова попытаешься бежать. Понял? — Понял, — Нил еле-еле удержался от желания плюнуть этому ублюдку в лицо. Он не сделал этого только потому, что у него уже было достаточно шрамов от ДиМаччио. — Уверен, что Морияма довольно скоро научит тебя хорошим манерам. Не забывай, что мы следим за тобой, — предупредил ДиМаччио, опуская Нила на пол и уходя. Он оставил Джостена с довольным Рико и двумя охранниками. Через какое-то время Рико сделал знак одному из мужчин, который наклонился, чтобы распилить пластиковые стяжки вокруг воспаленных запястий Нила с помощью ножа, прежде чем поднять его на ноги. — Ты будешь жить в Красном зале, в одной комнате с Жаном Моро, — объяснил Рико, когда они с Нилом снова вышли из Восточной башни, — Он тоже собственность, так что не жди от него сочувствия, особенно когда ты должен был быть здесь много лет назад. Сегодня вечером тебя будут учить тому, что нужно знать в Твоём новом доме, а завтра ты выйдешь на корт, где дядя определит, стоит ли продолжать двигаться вперёд с тобой в качестве нападающего или вернуть на исходную позицию в качестве защитника. Нил уставился на Рико, как на сумасшедшего — нет, он был сумасшедшим, все в этой ситуации было безумием, но если бы он мог доверять словам, произносимым сейчас. — Я буду играть в экси. Рико протянул руку, чтобы схватить Нила за подбородок. Несмотря на то, что его держали двое охранников, Нил не мог ничего сделать, чтобы избежать сильных, мозолистых пальцев, впившихся в его плоть, и жестокого взгляда, впившегося в него самого. — Неужели ты настолько глуп? Твоя единственная цель — играть в экси для моего дяди. Играть хорошо, — он нахмурился через несколько секунд, изучая лицо Нила, — больше никаких контрактов, я не буду прятаться за такими отвратительными вещами. — Но я... — Нил прикусил себе язык, чтобы не дать мудаку удовольствия услышать, как он застонал от резкой пощёчины, отбросившей его голову в сторону. — Может быть, ты и глуп, но скоро научишься некоторым основным правилам, — сказал Рико с явным ликованием, схватив Нила за волосы, — Ты мне ничего не отвечаешь. Ты не разговариваешь, пока я не дам тебе разрешения. Ты слушаешь, что я говорю, и повинуешься мне, — он сильно дернул Джостена за прядь, — Ясно? Жаль, что Нил слушался только свою мать, да и то не настолько хорошо, чтобы не попасть в такую ситуацию.  — Пошел ты, — сказал он Рико и приготовился к последнему удару — удару в живот. — Ты будешь сломан еще до начала следующего сезона, — пообещал Рико, — Сегодня вечером Жан вместе с тобой изучит основы, а завтра будет тренировка, первая из многих, и пока дядя решит, что ты стоишь усилий, ты проведешь лето, приводя себя в форму к предстоящему сезону, — этот ублюдок подчеркнул слово «сломан» ударом ноги, от которого Нил упал на колени, — Поднимите его, — приказал он двум мужчинам. Мимо них прошли нескольких человек, которые, как он предполагал, будут его будущими товарищами по команде, если он переживет свое «прослушивание». Молодые люди, одетые в чёрные и красные спортивные костюмы, с легкостью игнорировали его и двух охранников, но почтительно кланялись Рико и шли дальше, не сказав ни слова. Он нашёл бы это забавным, если бы не испытывал боли и не был готов застрять в тёмном, с чёрными стенами, похожем на подземелье месте в обозримом будущем. Подземелье, где выходы контролировались с помощью кодов доступа. Именно тогда, когда Нил проглотил полный рот крови и почувствовал знакомую пульсацию боли во всем теле, он понял, что ситуация была херовая и собирается стать ещё более херовой, что у него нет шансов спастись, и ему придётся только терпеть и принимать боль, принимать оскорбления и все то, что, чёрт возьми, Морияма готовили для него, пока не появится какой-то маленький шанс… для чего-то… он почувствовал сильную волну ненависти к Кевину Дэю и тренеру Эрнандесу, к тренеру Ваймаку и Эндрю Миньярду. К человеку, который разослал записи игр, и человеку, который думал, что сможет «помочь» Нилу. К Кевину, который думал, что он может появиться и получить всё, что захочет, и к Миньярду, который должен был испортить шанс Нила на побег и, вероятно, был тем, кто написал о нем на чёртовом форуме, он был таким же мудаком. Из-за всех этих четверых попытка Нила хоть раз в жизни насладиться чем-то… была разрушена, взорвалась перед его лицом, и его прошлое настигло его с удвоенной силой. — Сюда, — сказал Рико, прежде чем толкнуть дверь и войти в комнату, в которую мгновение спустя втолкнули Джостена. Она была также выполнена в чёрном цвете — все в комнате было чёрным, мебель, постельное белье и стены, достаточно, чтобы редкие кусочки цвета (книги, всякая всячина, шарф) выделялись резким рельефом. Молодой человек, сидевший за одним из двух столов, вскочил на ноги и покорно склонил голову перед Рико. Татуировка «3» на его щеке резко выделялась на бледной коже. Нил узнал Жана Моро не только по татуировке, но и по его аккуратно причёсанным чёрным волосам и бледно-серым глазам, а также по тому, как он нависал над Рико. Он определённо был намного выше Нила, почти на целый фут. Тем не менее, Рико был единственным в этой комнате, кто привлекал к себе внимание с его маниакальными тёмными глазами и жёстокой усмешкой. — У тебя новый сосед, Жан. Новый партнёр, — он приказал охране кинуть Нила на неубранную кровать в левом углу комнаты, — Натаниэль Веснински решил вернуться на свое законное место после стольких лет, хотя сейчас его и зовут Нил Джостен, — улыбка Рико стала резкой, а Жан почему-то вздрогнул: это движение было лёгким, но красноречивым, — Мой дядя склоняется к тому, чтобы оставить последнее, оно будет лучше смотреться на форме, я полагаю. — Джостен, — тихо произнёс Жан с французским акцентом, — Пропавший новобранец Лис. Что-то снова исказилось на лице Рико.  — Ты имеешь в виду пропавшего рекрута Кевина? — а потом острая улыбка вернулась, — Какая ирония судьбы, тебе не кажется? Дорогой Кевин ведёт нас к маленькому беглецу, которого мы так долго искали, — Рико многозначительно посмотрел на Нила, пока тот осторожно надавливал на ребра, чтобы убедиться, что ничего не сломано. Решив, что ему не повредит выдать немного информации и, возможно, он заставит ублюдка уйти немного раньше, Нил покачал головой.  — Похоже, он меня совсем не узнал. Я побежал, потому что он был слишком решительно настроен на то, чтобы я присоединился к команде, и я знал, что это будет только вопрос времени, когда правда выйдет наружу, — затем он негромко рассмеялся, и в его голосе прозвучала горечь поражения, — Не то чтобы это имело значение. Рико тоже рассмеялся, но в его голосе звучало удивление. — Ты можешь поблагодарить Миньярда, его чокнутого сторожевого пса, за это: он неуравновешен, когда дело касается Кевина. Морияма одобрительно кивнул, прежде чем снова обратить свое внимание на Жана. — Теперь он твоя проблема, — это заставило спину Жана напрячься в явном неудовольствии, — Сегодня вечером научи его основным манерам и всему остальному, а завтра приходите на утреннюю тренировку. Оба. Примерно с минуту после того, как Рико оставил их вдвоем в комнате, стояла тишина, пока Жан не издал элегантное фырканье и не встал в центре комнаты. — Натаниэль Веснински, — произнёс он с тем акцентом, который заставил Нила вспомнить все те годы, проведённые в Европе с матерью, время, проведённое в Париже, Марселе и Антверпене, в Квебеке и Монреале в Канаде. На мгновение сильнейшее желание охватило Нила, когда он подумал о всех тех городах и странах, где жила его мать, о всех тех годах, проведённых в бегах. Как Мэри поддерживала его жизнь, оберегала (в основном) от опасности, и вот он здесь, в том самом месте, от которого она изо всех сил старалась его оградить. Как все это было напрасно в конце концов. Как она в конце концов умерла ни за что. А все потому, что он был глуп и не послушал её, перестал бежать. Потому что Кевин Дэй и Эндрю Миньярд должны были прийти и испортить единственное хорошее, что у него осталось. Затем он отбросил всё это — боль, потерю и сожаление, всё, кроме гнева и ненависти. Он закрыл их в себе и улыбнулся Жану. — Разве ты не слышал? Меня зовут Нил Джостен, — он позволил некоторому британскому акценту, который всегда использовал, когда оставался наедине с матерью или когда находился за пределами США — что было почти всю его жизнь, за исключением последнего года или около того, — проникнуть в его голос. Что-то в выражении его лица встревожило француза.  — Это ещё не решено окончательно, — возразил Моро, прежде чем бросил на Нила непонимающий взгляд, — Хотя это более предпочтительное имя, — он оглядел Джостена с головы до ног, — Учитывая все обстоятельства, ты не очень-то хорошо выглядишь. Нил подумал о краске в волосах и контактных линзах в глазах и улыбнулся.  — Внешность бывает обманчива. — Будем надеяться, потому что теперь я за тебя отвечаю, — парировал Жан, скрестив руки на груди. Он был одет в чёрный спортивный костюм, как и все остальные, чёрный с красными полосами по бокам рук и ног и цифрой «3» на левой стороне груди. Нил усмехнулся в ответ. — Я тебе не принадлежу. Жан мог двигаться с хорошей скоростью, заставив пожалеть, что у него до сих пор нет при себе оружия, но всё, что сделал более высокий молодой человек, это посмотрел на него сверху вниз.  — Нет, но это я за тебя отвечаю. Позволь мне кое-что объяснить тебе, Джостен, — Жан тоже усмехнулся, — Каждый здесь работает в паре с кем-то другим и поэтому несёт ответственность друг за друга. Вы делите с ним комнату, вы делитесь с ними похожим расписанием занятий, вы всегда вместе, — когда Нил с отвращением фыркнул, бледные глаза Жана сузились, — Вы вместе тренируетесь и вместе добиваетесь успеха. И что ещё важнее, вы терпите неудачу вместе, — подчеркнул он, — Так что, когда ты завтра выйдешь на корт, твоя неумелость отразится на мне, а этого я долго терпеть не буду. А этот твой рот? Это неповиновение? Я тоже не собираюсь терпеть это. — Что, Рико тоже собирается выбить из тебя все дерьмо? — насмешливо произнес Нил, но тут же недоверчиво уставился на Жана, когда лицо его стало непроницаемым; так близко он увидел едва заметные шрамы на лбу защитника, почти скрытые густой чёрной чёлкой, — Неужели? — Мы потерпим неудачу вместе, — повторил Жан и отошёл от него. — А что случилось с твоим последним напарником? — спросил Нил, подходя к комоду на той стороне комнаты, которая, как он полагал, была «его». Жан небрежно пожал плечами. — Один совет тебе: не упоминай о Кевине, если можешь этого избежать, — он произнёс имя нападающего с избытком яда, на что Нил удивлённо поднял бровь, — Джейми не очень хорошо это запомнил. — Я понял, — Джостен выдвинул ящик стола и достал оттуда какую-то одежду, почти всю чёрную, - Это его вещи? — Нет, их доставили сегодня, — признался Жан, возвращаясь к своему столу, — Полагаю, это должно было послужить предупреждением, но я не совсем ожидал… тебя. — Я тоже не ожидал ничего подобного, — Нил просмотрел всю одежду и нашёл то, что выглядело как спортивный костюм, в который был одет Жан, вместе с некоторыми шортами и тренировочными штанами. В другом ящике лежали футболки, рубашки с длинными рукавами и пара толстовок, ещё одно нижнее белье и носки, а также несколько пижам. Все это было чёрно-красным и с логотипом Эдгара Аллана. В шкафу лежали широкие брюки и пара джинсов, рубашки и поло, а также несколько симпатичных свитеров. — Скорее всего, они ждут подтверждения, что ты всё ещё можешь играть, прежде чем выдадут тебе официальные пиджаки, — сказал Жан, — Хотя я уверен, что завтра тебя будет ждать униформа. — А если я не смогу играть? — спросил Нил, закрывая за собой дверь, с нарастающим чувством паники, которое он отказывался признавать. Это было слишком реально, видя все эти вещи его размеров, зная, что Морияма сумели подготовить всё это за такое короткое время. Его отец был богат и могуществен… и это были люди, для которых Нейтан Веснински был всего лишь лакеем? Насколько же сильны были Морияма? Достаточно могущественные, чтобы он никогда не слышал о них, даже несмотря на все то время, что провёл в бегах, имея дело с фальшивомонетчиками, контрабандистами и людьми похуже. Мрачная улыбка Жана была единственным ответом, который ему сейчас был нужен. — Иди умойся, — приказал француз, пока делал какие-то записи, — Когда закончишь, мы начнём твоё обучение, бриташка*. Нил моргнул от оскорбления, которое он не слышал с тех пор, как покинул Амстердам, и ему пришлось подавить ещё одну волну раскаяния и вины.  — Держу пари, ты не выносишь здешнюю цветовую гамму, — сказал он, даже не пытаясь скрыть свой британский акцент, и схватил чистую одежду, чтобы отнести её в ванную, смежную со спальней, — Белого нигде не видно. Он добрался до ванной и запер за собой дверь, прежде чем до Жана дошло, что он имел в виду, и сумел улыбнуться впервые за целую вечность, пока Моро разглагольствовал о глупых англичанах. У него было такое чувство, что это, вероятно, единственный раз, когда он улыбается в обозримом будущем.