Крах, 1.2
4 апреля 2020 г., 22:41
Эндрю так и подмывало выкурить сигарету, пока они ждали рейс обратно в Южную Каролину в аэропорту Атланты.
— Что? Парень чуть ли не прыгал от счастья, когда ты предложил контракт.
В отличие от одного кролика.
Кевин покачал головой, глядя вслед Ваймаку, который пошел за кофе для всех троих.
— Он недостаточно хорош.
— Конечно, нет, — Эндрю закатил глаза, в то время как его руки терлись вверх и вниз по внутренней стороне предплечий, отчаянно желая почувствовать знакомую тяжесть ножей. Возвращение в кампус не могло произойти скоро, но, по крайней мере, он закончил с путешествиями на следующие несколько месяцев — пока не начнутся выездные матчи, — Чего ты ожидал? Все лучшие игроки были отобраны еще пару месяцев назад.
— Джостен не был, — сказал Кевин, упрямо выпятив подбородок.
— Я сказал «лучшие игроки», — Эндрю задумался, а не сойдет ли ему с рук удар по голове Кевина мусорным баком или еще чем-нибудь, но решил, что поднимать такую громадину будет слишком тяжело. Может найдётся что поменьше, что могло бы нанести достаточный урон? Быстрый взгляд вокруг не выявил ничего полезного, так что, похоже, этот невыносимый ублюдок проживёт еще немного, — А не неврастеничные лжецы и беглецы.
— Что у тебя за проблемы с Джостеном? — потребовал ответа Кевин, бросая свою сумку на пол.
— О, я не знаю. Может быть, тот факт, что он отверг тебя, а потом сбежал? Что Эрнандес обнаружил, что он лгал о том, где жил в течение года, и что его родителей не существует? — Эндрю одарил Кевина слишком резкой улыбкой и скрестил на груди руки, — Он был одной огромной ложью, и это вызывает у меня некоторые подозрения, особенно с тех пор, как он привлёк твое внимание.
Кевин фыркнул на это.
— Да, но он сбежал. Если он должен был быть ловушкой, то почему исчез?
Честно говоря, именно это и беспокоило Эндрю больше всего. От кого же бежал Джостен? Почему он, казалось, запаниковал, увидев Кевина? Отказался от того, чего он, казалось, так сильно желал?
Любой мог бы сказать по тому, как он играл, что парень жил для экси (может быть, не Эндрю, потому что правда, жить для экси?) — именно это и привлекло к нему Кевина, в конце концов. И все же он плюнул в лицо Ваймаку и отказался от возможности играть, получить высшее образование. Пусть это и означало играть за «лисов» (даже Аарон не смог отказаться).
Что-то здесь не сходилось, и это заставляло Эндрю насторожиться.
Он не любил загадки, особенно те, что мучили его, как эта. Нил Джостен был чертовски привлекательной загадкой.
— Вот это я и хотел бы знать, — сказал он Кевину, — Да вот только кролика нигде не видно. Представь себе.
Кевин устало вздохнул и покачал головой.
— Да, я это знаю. Вот почему нам пришлось вместо него подписать Ий, — голос у него был не слишком радостный.
Кен (Кенни) Ий, довольно мягкое имя для их нового нападающего — хорошее, англицизированное прозвище для кого-то со всеми этими прекрасными вспышками гнева, которые делали его лисом. Рене должна была бы обожать его… но нет.
Кенни Ий с его рябым лицом, массивной осанкой и стремлением оставить позади свой душный дом, который был слишком «требовательным» на его вкус (слишком традиционным, слишком заботливым и слишком близким, и Эндрю уже ненавидел его с первого взгляда). У него было немного общего с Рейнольдс в этом отношении, за исключением того, что его семья была чистым средним классом. Но он не мог претендовать на обычную слезливую историю, кроме врожденной глупости и плохого выбора с его стороны. В голове у него дохрена расизма, что было одной из немногих вещей, которые Эндрю не испытывал. Миньярд был уверен, что ребенок не получит много сочувствия от Вайлдс или Рене, Гордона или даже Ники.
Казалось, что именно Ий создает большинство проблем. Но он был нападающим, когда команда нуждалась в нападающем, поэтому Эндрю не обращал на него внимания.
Похоже, парень просто не был тем нападающим, который был нужен Кевину. Он был сносным игроком, чьи проблемы не позволили ему быть завербованным кем-либо, кроме Ваймака, который был идиотом.
Кевину придётся изрядно потрудиться, чтобы привести его в форму, но, возможно, это и к лучшему, подумал Эндрю, заметив приближающегося к ним Ваймака с полным подносом кофе и еды на вынос. Это дало бы идиоту возможность сосредоточиться на чем-то другом, кроме Морияма и Воронов, и заняло бы его на корте, где Эндрю было бы легче следить за ним. Не так уж много для Эндрю, но он привык к тому, что жизнь его полна дерьма.
Не так весело, как смотреть, как Кевин играет с кроликом, у которого длинные ноги бегуна и худощавое тело. Эндрю был бы не прочь заполучить его в свои руки, но было что-то подозрительное в этой слишком большой и слишком поношенной одежде, в этих тусклых, темных лохматых волосах и скучных, уродливых карих глазах. Что-то такое, что заставило Эндрю подумать, что Джостен пытается скрыть свою внешность, в то время как любой другой был бы рад обладать такими потрясающими чертами.
Для этого должна была быть причина, и теперь она будет пилить Эндрю, будет кружиться в каком-то уголке его пропитанного наркотиками мозга, как игрушка на батарейках, вставленная внутрь, - только не было никакой надежды на то, что батарейки сядут, пока он сидит на своих таблетках счастья.
Чертов Нил Джостен. Куда бы ни исчез таинственный кролик, Эндрю надеялся, что он находится в какой-нибудь дыре похуже Милпорта, штат Аризона.
***
Нил резко проснулся: его руки потянулись за пистолетом под подушкой на кровати, которого там не было. Затуманенные глаза моргали, когда он вбирал в себя безжалостную темноту странной комнаты, а усталый разум кружился, когда события последних нескольких дней медленно возвращались к нему. Долгая поездка на машине, Эдгар Аллан, Морияма, ДиМаччио, выяснение того, почему мать взяла его и убежала годы назад, когда ему сказали, что теперь он будет играть за Воронов… На какое-то мгновение Нилу захотелось натянуть на голову черное покрывало и отрицать все это, притвориться, что это всего лишь какой-то кошмар. Но всё это просто так не пройдёт.
Кроме того, новый сосед по комнате швырнул в него чем-то похожим на книгу.
— У тебя есть десять минут, чтобы подготовиться, согласно расписанию, которое я объяснил вчера вечером. Опоздания не терпят.
— Насколько я понял, здесь ничего не терпят, — пробормотал Нил, отодвигая в сторону книгу. На мгновение его передернуло, когда он понял, что Жан смотрит на его глаза без контактных линз, которые он так долго носил. Без вещевого мешка у него не было никаких запасных пар, и он слишком долго держал старые, не меняя — поэтому ему было сказано вынуть их. Вчера вечером Моро очень ясно объяснил, что случится с Нилом, если он продолжит бросать вызов Рико и Тетсуи.
Он встал с кровати и пошел в ванную (опять чёрная плитка, чёрная занавеска для душа, чёрное постельное белье), чтобы умыться и почистить зубы. И вернулся обратно, чтобы переодеться без защитника, уставившегося на его шрамы.
Когда он зашёл в спальню, Жан бросил на него неодобрительный взгляд.
— Тебе придётся очень быстро избавиться от этой ложной скромности. Среди нас, Воронов, не существует приватности.
— Я еще не Ворон, — возразил Нил, дёргая подол своей черной футболки.
— Ты всегда был вороном, — парировал Жан, — С того самого дня, как отец передал тебя Тетсуи.
Прежде чем Нил успел возразить, он вышел из их комнаты.
В коридоре было еще больше Воронов. Некоторых Джостен узнал из-за того, что следил за карьерой Рико и Кевина на протяжении многих лет, а некоторых — нет. Жан, который ждал, когда Нил пойдет рядом с ним, пробормотал их имена и позиции. Наконец они вышли к маленькой кухне, где несколько человек готовили себе что-то лёгкое, чтобы перекусить перед утренней тренировкой. Жан начал блендировать что-то вроде коктейля с порошкообразной смесью, а Нил наблюдал за ним.
— Мы поедим после тренировки, но до тех пор тебе нужно что-нибудь перекусить, — он добавил немного фруктов в блендер, на что Нил кивнул со слабой улыбкой на лице, — С тобой будет работать один из диетологов команды.
— Замечательно.
Нил вспомнил все эти годы, когда он хватал в бегах то, что было самым дешевым и не портилось (или не было слишком испорчено), и вздохнул. Пока Жан разливал их «перекус» в два стакана, он заметил оценивающие взгляды, посланные ему — оценивающие и враждебные. Однако в тот момент он ничего не сказал, просто взял стакан и выпил его содержимое с давно отработанной легкостью. Это было далеко не так плохо, как некоторые другие вещи, которые он пробовал раньше: кисловатый порошок, несколько замаскированный фруктами.
Жан одобрительно кивнул, как только их пустые стаканы оказались в раковине.
— А теперь в раздевалку, — они молчали, пока не вышли в коридор, где Моро искоса взглянул на него, — Ты… ты говоришь по-французски? — спросил он, перейдя в конце на родной язык.
Нил уже подумывал о том, чтобы отказаться от этого преимущества. Становилось ясным, что — хотя и с большой неохотой — Жан был самым близким союзником в Эдгар Аллан. И пусть это было только из-за бессмысленного правила пары. Нил неохотно сказал «да».
Что-то похожее на облегчение промелькнуло на мгновение на лице Жана, быстро сменившись обычным пассивным безразличием защитника.
— Это должно немного облегчить дело, — продолжил он по-французски, — Хотя будь осторожен, поскольку Рико не любит оставаться в стороне от разговоров.
— О, — Нил приподнял бровь, услышав это, — Складывается впечатление, что Рико много чего не нравится.
Можно было бы подумать, что он довольно неуверенный в себе человек, этот Рико.
Жан слегка покачал головой.
— Я еще раз напомню, чтобы ты был осторожен с ним и следил за своим языком. Он так или иначе поставит тебя на колени, — судя по горечи в его голосе, Моро, похоже, говорил из личного опыта, — Ты можешь встать на них добровольно или тебя просто сломают.
— Он только думает, что может сломать меня, — сказал Нил, глядя прямо перед собой и думая обо всем, что сделал с ним отец и его люди.
Это вызвало слабый смех защитника.
— Замечательно, вызов, — последнее слово Жан произнес так, словно это была непристойность, — Вопрос лишь в том, когда ты сломаешься, и в какое дерьмо втянешь меня своей упрямой глупостью.
На это Нил мало что мог ответить, поэтому они оба молчали, пока не добрались до раздевалки. Джостен с неудовольствием отметил, что в открытых душевых кабинах не было ни кабинок, ни занавесок для душа, а также напряжённые взгляды других Воронов, когда Жан повел его к ряду шкафчиков подальше от всех остальных.
— На данный момент ты номер 4, — объяснил Жан по-английски, — Был бы «3», если бы не вмешалась твоя мать, — он склонил голову влево, на той стороне его лица была вытатуирована цифра, — Тебе придётся доказать хозяину, что ты заслуживаешь своего номера.
— Мне всё равно, — солгал Нил, стоя там со сжатыми в кулаки руками. Это была ложь, потому что больше всего на свете он хотел надеть снаряжение, ожидающее его за металлической дверью шкафчика, выйти на корт и сыграть в экси. Всё, что он когда-либо хотел делать, это играть в экси, на самом деле. Но вот чего он не хотел, так это чтобы ему сказали, что он должен играть в нее, играть для каких-то придурков, которые притащили его сюда и считают своей собственностью.
Жан одарил его лёгкой насмешливой улыбкой, хотя в его глазах было что-то похожее на жалость, будто он знал, о чем думает Нил.
— У тебя нет выбора, потому что именно поэтому ты здесь. Отныне твоя единственная причина существования — это играть и играть хорошо. Сколько раз тебе нужно это объяснять? — спросил он по-французски, — Ты надеваешь форму и стараешься изо всех сил, потому что делать меньше — значит страдать или еще хуже.
— Я умею терпеть побои, — усмехнулся Нил.
Жан отвернулся, открывая шкафчик Нила, и схватил майку с надписью «Джостен» на спине, но без номера.
— Есть вещи и похуже побоев, — прежде чем Нил успел спросить, что он имел ввиду, майка полетела ему в лицо, — И в конце концов — смерть, потому что бесполезный актив — это вовсе не актив.
После того, как он увидел, что его отец делал с людьми в подвале дома в Балтиморе, с рыдающим человеком в Восточной башне… Нил представил себе, какая смерть будет ждать его, если он окажется «никчемным» и, стиснув зубы, начал переодеваться в свою новую форму, не снимая одежду полностью. Жан насмешливо посмотрел на него, прежде чем переодеться, не обращая внимания на то, что он разделся до боксеров прямо рядом с Джостеном, который изо всех сил пытался вытащить свою футболку из-под новой черной майки. По крайней мере, у него было не так уж много шрамов на ногах, так что снять спортивные штаны перед кем-то не составляло труда.
Как только он был полностью одет, за исключением шлема и перчаток (и немного встревожен тем, как хорошо все сидело), Жан вывел его на корт, где Нил на мгновение остановился, когда его захлестнули воспоминания обо всех тех годах, когда он был там с Рико и Кевином. О том, как он был счастлив в тот день, когда восемь лет назад играл с ними. Вот только этот день закончился кошмаром, который до сих пор продолжался.
— Играй хорошо, бриташка, и ты будешь здесь каждый день. Будешь слышать, как толпа подбадривает тебя, — пробормотал Жан, легонько подталкивая Нила вперед.
Джостен на мгновение впился взглядом во французского ублюдка, хотя и испытывал безумное желание улыбнуться, несмотря ни на что. Затем он постарался придать своему лицу непроницаемое выражение и последовал за Жаном туда, где Рико и Тетсуи стояли вместе и смотрели на какую-то карту. При их приближении Рико поднял голову и окинул Нила оценивающим взглядом, прежде чем кивнуть Моро.
— По крайней мере, это только начало, — Нил понял это так, будто речь шла о его внешности.
Жан наступил ему на ногу, словно надеясь заставить замолчать, но прежде чем он успел что-то сказать, заговорил Тетсуи:
— Почему ты изменил позицию? Почему в прошлом году стал нападающим? — он холодно посмотрел на Нила, как смотрят на неизвестное насекомое, которое они пытаются опознать, которое вызывает отвращение, но в то же время озадачивает и будет раздавлено, как только чувство любопытства будет удовлетворено.
— Я… это было единственное доступное место в команде, — объяснил Джостен, нервничая от взгляда чёрных глаз мужчины. Возможно, потому, что он был среди людей своего отца и знал, что для Тетсуи он был просто вещью, — Мне так хотелось играть, что я согласился стать нападающим, и я думал, что это поможет запутать любого, кто может меня узнать.
Рико фыркнул, забавляясь этим, а Тетсуи медленно кивнул.
— Тебе не хватает точности и силы, но у тебя есть скорость и природное чутье. Сегодня играешь в качестве нападающего, — затем он пренебрежительно махнул рукой Нилу, как будто это было все, и заговорил с племянником по-японски.
Жан коротко поклонился обоим мужчинам, положив левую руку на затылок Джостена и заставив его сделать то же самое: Нил сначала сопротивлялся и едва сдерживался, чтобы не ударить француза в живот, но чуть наклонился вперед, прежде чем позволить Жану оттащить его в сторону корта, где на черной стойке стояла длинная вереница ракеток. Нил растерянно заморгал, глядя на две новые ракетки на торце, идеально подходящие для его небольшого роста.
— Но… как?
— Только самое лучшее для чемпионской команды, — бледный взгляд Жана метнулся к Морияма, — Как только они полностью решат насчёт тебя, то реально потратятся, — продолжал он по-французски, — Это же пустяки, — он махнул рукой в сторону ракеток, — Хватай свою и пошли.
Как раз в тот момент, когда Нил уже начал понимать, насколько сильны Морияма, произошло нечто новое, что вывело его из равновесия. Поэтому он выкинул из головы все мысли о семье, сделав то, что ему было сказано без возражений на этот раз, и пошёл туда, где, по словам Жана, он должен был стоять для того, что должно было стать настоящей схваткой.
Это был чемпионский сезон для команды, и им еще предстояла одна игра, и теперь Нил был брошен на них во время их тренировки для этой игры. Он думал, что может понять взгляды, направленные на него, откровенную враждебность к какому-то неизвестному новичку, получившему такое особое отношение. Новичка выделил Кевин Дэй, тот, кто отвернулся от воронов несколько месяцев назад.
Похоже, у него была еще одна причина ненавидеть Дэя, не так ли?
Тетсуи и Рико выкрикнули что-то по-японски, а затем Рико неторопливо вышел на корт, чтобы отдать еще несколько команд на английском языке, которые не имели особого смысла для Нила, но заставили игроков переместиться на разные позиции. Рико и высокий нападающий (Пол Николс) столкнулись лицом к лицу за мячом, который Рико выиграл, а затем игра началась.
Нил никогда раньше не видел такой быстрой и жестокой игры, и уже на первой минуте понял, насколько он отстаёт — он ожидал этого, учитывая, что это были университетские игроки, класс I, но он мог только держать мяч в течение нескольких шагов, прежде чем его отбросит в сторону или вниз, прежде чем кто-то легко толкнет его локтем или ударит об стену (чаще всего Рико, сюрприз-сюрприз). И все же, несмотря на это унизительное осознание, он глубоко вдыхал, вставал на ноги и снова и снова бросался за мячом.
К тому времени, когда Тетсуи объявил об окончании матча, Нил был весь в синяках, его нижняя губа была разбита и кровоточила, а его самолюбие пострадало сильнее всего. Не было ничего удивительного, когда мужчина повернулся к Жану и приказал им продолжать тренировку, пока не придёт время идти в класс.
— Вот тебе и завтрак, — сказал Нил, следуя за нахмуренным Моро на другую сторону двора, в то время как несколько воронов хихикали за их спинами.
— Тебе повезет, если ты успеешь пообедать, — предупредил Жан, — Это было действительно жалко, так что я предлагаю тебе заткнуться и смотреть.
Уже собираясь огрызнуться на ублюдка, Нил подумал о том, что защитник из-за него тоже не поест, и проглотил оскорбление, вертевшееся на кончике языка. Затем он стоял там, пока Жан устанавливал ряд конусов и показывал ему то, что было первым из предполагаемых знаменитых упражнений воронов.
— Учись скорее, ради нас обоих, — сказал ему Жан, — Докажи мне, какой ты умный, и заставь этих ублюдков, которые надеются увидеть, что мы оба потерпим неудачу, задохнуться от зависти.
— Почему это должно меня волновать? — спросил Нил, хотя сам изо всех сил старался выполнить задание, — Почему я должен тебе верить?
— Вперёд, иди учись на собственном горьком опыте. Зачем позволять таким вещам, как мой опыт, помогать тебе? — сказал Жан с усталым вздохом, его глаза затуманились от мрачного волнения.
После этого Нил замолчал и сосредоточился на тренировке.
Когда пришло время Жана уходить, Нил не удивился, что ему было приказано продолжать заниматься самостоятельно, что он и делал до такой степени, что его руки горели от напряжения. Здесь было достаточно воды, чтобы поддерживать его в тонусе, но он был благодарен, когда Моро вернулся и сказал ему, что пришло время сделать перерыв.
Он не испытывал благодарности за то, что ему пришлось принимать душ в большой комнате без двери и занавесок, и был уверен, что Жан прислонился к дальней стене, чтобы показать Нилу, что ему придется к этому привыкнуть. По крайней мере, француз, бросив беглый взгляд на шрамы Нила, не сказал ни слова.
Обед состоял из тушеной рыбы, риса и маринованных овощей, которые Джостен умудрился проглотить под бдительным взглядом Жана, и был удивлен, когда после него появилась миска клубники, которую защитник проигнорировал, потягивая кофе и глядя в сторону. После этого они вернулись в свою комнату, где Моро работал над домашним заданием и заставил Нила посмотреть часть последней игры Воронов (против Львов), прежде чем они должны были явиться на дневную тренировку.
Было похоже, что Рико получает огромное удовольствие от победы над Нилом на корте, над ним и другими воронами. Джостен делал всё, что мог, чтобы сохранить самообладание, в то время как Тетсуи наблюдал за всем этим бесстрастным, осуждающим взглядом. Затем он весь вечер тренировался в упражнениях, пока едва смог пошевелить руками.
На следующий день всё было почти так же, за исключением того, что Тетсуи переключил его на позицию защитника, а Нил назвал Рико мудаком на дневной тренировке, за что получил удар по голове (в основном заблокированный шлемом) ракеткой.
В тот вечер они с Жаном остались без ужина, пока он до поздней ночи трудился над упражнениями, а потом им пришлось убирать двор, прежде чем они смогли уйти. Нил был так измотан, что просто рухнул в свою новую кровать. Только для того, чтобы день снова начался слишком рано.
Он никак не мог выбросить фразу «Бойся своих желаний» — она постоянно крутилась в его голове, повторяясь на английском, французском и немецком языках, даже на грубом испанском и итальянском. Так долго он жалел, что не может играть в экси; вспоминал, как играл с Рико и Кевином; зашёл так далеко, что осмелился проигнорировать многочисленные предупреждения матери и присоединился к какой-то безымянной команде в городе посреди пустыни…
Только для того, чтобы вернуться в Эвермор не по собственному выбору, а насильно, чтобы ему сказали, что он должен был быть в гнезде все это время, что он собственность Морияма. Что мать забрала его и сбежала не от отца, а от его работодателей. Что у него не было другого выбора, кроме как играть в экси, поскольку он был собственностью Морияма, и он должен был представлять для них ценность тем или иным способом.
То, что он был собственностью, не означало, что с ним хорошо обращались. У Нила было чувство, что ублюдок Рико сдерживается только потому, что ему нужно быть хоть в какой-то приличной форме для проб Тетсуи.
Большинство Воронов были крайне озлоблены, поскольку Тетсуи продолжал проверять Нила на его навыки в качестве защитника и нападающего, чтобы определить, какой будет его позиция в предстоящем сезоне. В конце концов, Натаниэль должен был стать вороном, чтобы присоединиться к идеальному двору под номером 3, но Мэри забрала его, и Жан Моро занял это место. «Нил» был известен как нападающий, и благодаря сообщению Миньярда о том, что он отказался от Кевина Дэя, это вызвало бы некоторые вопросы, если бы Тетсуи поменял место Нила в команде без веской причины. Черт возьми, Джостен должен был доказать, что он ворон, не говоря уже о дворе Рико. Другие вороны были только рады доказать своему драгоценному «хозяину», что его вообще нельзя пускать в гнездо.
Нил был почти в бреду от боли и усталости больше недели спустя, когда Тетсуи подошёл к нему после очередной изнурительной тренировки, прямо перед игрой чемпионата Воронов с Троянцами. Нил мог чувствовать каждое место, куда его били в течение нескольких часов, проведённых на корте, все места, где его тело ударилось о стены или о твердый деревянный пол, больные места, где в него врезались палки или части тел. Рико, конечно, был худшим, но Джонсон и Сондерс были почти такими же плохими — Джонсон отказался принять возможность того, что «новичок» будет принят в команду так легко, в то время как Сондерс делал все возможное, чтобы перейти в стартовый состав.
Вероятно, не помогало и то, что Нил возвращал удары и отказывался просто принимать их. Все вороны (включая женщин) были выше его ростом и превосходили весом, но он был быстрее и провёл последние несколько лет, сражаясь за свою жизнь в буквальном смысле слова. Если бы это была нормальная игра, он бы несколько раз получил красную карточку, но Тетсуи позволил себе выкрикнуть несколько инструкций по-японски — инструкции, которые Нил медленно впитывал, так как у него не было другого выбора, кроме как выучить язык, поскольку на нем часто говорили в гнезде.
Ему не нравилось не знать, что происходит вокруг, тем более казалось, что он застрял здесь надолго.
Команда Рико, как всегда, выиграла в тот день, но Нил сумел набрать три очка, хотя два из них и стоили ему синяка под левым глазом и ушиба ребер. Ну, одним больше.
Тетсуи вышел на площадку и остановился перед Нилом вместе с остальными воронами, рассыпавшимися веером вокруг них, Жан рядом с Нилом, как всегда, и Рико, стоящий рядом с его дядей в почтительной манере. Пожилой мужчина несколько секунд смотрел на Джостена с таким безразличием, что Нилу захотелось швырнуть свой шлем в ублюдка, пока тот слегка не кивнул.
— Он остаётся нападающим. Дайте ему номер четыре, — на мгновение показалось, что на его лице промелькнуло веселье, но затем оно вновь приняло свое обычное бесстрастное выражение.
При этом заявлении раздались громкие вздохи, и несколько человек уставились на Нила с нескрываемой ненавистью. Один лишь подающий — Тайсон — действительно заговорил.
— Но он недостаточно хорош для этого номера!
Рико усмехнулся, выражение его лица было жестоким и нетерпеливым, когда он посмотрел на Нила.
— У нас есть всё лето, чтобы убедиться, что он будет.
Тетсуи велел всем вернуться к тренировкам, а это означало, что Нил в одиночестве вернулся к работе над упражнениями для воронов (к тому времени он уже работал над вторым упражнением и почти довел его до совершенства), над которыми он работал до самого обеда. В этот момент вороны закончили свою классную работу (что, по его мнению, было немного шуткой, так как было ясно, что их главная причина посещения университета — экси), и ему пришлось терпеть общество остальных воронов, пока он принимал душ и переодевался, чтобы пообедать с Жаном и посмаковать короткий перерыв перед возобновлением тренировки.
Он должен был знать, что что-то случилось, когда остальная часть команды была так тиха, несмотря на их гнев на объявление Тетсуи. Они держали дистанцию в душе и раздевалке, особенно когда тренировка была закончена (наконец). Нил только успел натянуть футболку: волосы все еще были влажными, а тело болело от очередного акта насилия, когда сильные руки схватили его и швырнули об стену.
— Отпусти меня! — крикнул он, размахивая ногами. Ему удалось ударить Баутисту в живот, но Джонсон и Тайлер оттащили его и прижали к одной из скамеек, образующих длинный ряд в раздевалке. Нил увидел мрачного Жана, стоящего в стороне и качающего головой, а затем Рико наклонился, чтобы заполнить его зрение. Очень довольного вида Рико, который оседлал его бедра, чтобы помочь удержать парня на скамейке.
— Похоже, что мы немного задержимся, Джостен.
— Да пошёл ты, — выплюнул Нил, борясь с руками, удерживающими его.
— Я вижу, ты все еще не научился следить за своим ртом, не так ли? О, это будет очень весело, — Рико кивнул Джонсону и Тайлеру и Нил обнаружил, что его руки подняты над головой и что-то похожее на футболку обвязано вокруг запястий, чтобы держать их под нижней частью скамьи. Тем временем Баутиста держал его за ноги, чтобы он не мог их высвободить, а Тайлер подошел, чтобы помочь ему.
— Ты узнаешь свое место, — сказал Рико, вытаскивая из заднего кармана брюк складной нож, и его улыбка стала еще шире, когда Нил застыл в давно укоренившемся страхе при виде этого оружия, — Ты научишься повиноваться и называть меня королем.
— Пошел ты, — повторил Нил, готовясь к тому, что должно было произойти, особенно при виде ножа, — Ты просто ребенок с проблемами самооценки. Чтобы ты не… — его голова качнулась в сторону от пощёчины Рико.
— Когда я закончу с тобой, у тебя останется четыре зуба, — сказал Рико, открывая нож и начиная резать рубашку Нила, — Ты знаешь, что это число символизирует по-японски? — когда Нил замолчал, он вонзил нож в грудь, прямо над сердцем, пока стон боли не вырвался из губ, — Ты знаешь?
— Нет, — Нил свирепо посмотрел на ублюдка, который собирался получить удовольствие, причиняя ему боль, — Что это значит?
— О, ты учишься, — Рико ухмыльнулся, закончив разрезать футболку Нила, чтобы обнажить его покрытый шрамами торс, — Это звучит как слово «смерть», так что число считается дурным предзнаменованием. Я нахожу вполне уместным, что сын Мясника будет носить это число, — Рико провёл кончиком ножа по правой стороне груди Нила. — Называй меня своим королем.
Нил улыбнулся ему, готовясь к тому, что произойдет дальше.
— Нет.
Гнев вспыхнул в темных глазах Рико, несмотря на улыбку на его лице.
— Теперь ты принадлежишь мне, — сказал он, просовывая кончик ножа под кожу Нила, — Я могу делать с тобой всё, что захочу.
Он доказал это Нилу. Доказал, что никто не остановит его, когда он снова и снова вонзал нож в плоть Джостена, пока тот не закричал от боли. Однако Нил не назвал его королем, и через некоторое время Рико с отвращением прищелкнул языком и встал, чтобы кто-нибудь (зрение Нила было слишком расплывчатым от боли в тот момент) мог вытатуировать цифру «4» на его левой щеке.
Затем Рико и остальные ушли, все, кроме Жана, который потащил Нила обратно в душ, чтобы смыть с него кровь, и завернул его в полотенца, чтобы он не истекал кровью по всему полу. Затем Моро потащил его в их комнату, где он бросил Нила в кресло, прежде чем отправиться за впечатляющей аптечкой первой помощи.
— Что, никакого алкоголя? — спросил Джостен, стуча зубами. Его британский акцент снова зазвучал, как всегда, когда они были вдвоем с Жаном, когда они были одни в своей комнате. С каких это пор он стал думать о ней как об «их комнате»?
Жан испытующе посмотрел на него, когда убирал полотенца, а затем пожал плечами.
— Ты что, тоже алкоголик?
При этих словах Нилу удалось слегка покачать головой.
— Мы… мы всегда использовали его, чтобы притупить боль, моя мать и я, — тогда, раз уж он сказал Жану правду, — А кто алкоголик?
Жан демонстративно не смотрел ему в лицо, когда принес несколько спиртовых салфеток, чтобы начать очищать новые порезы, оставленные Рико.
— Кевин, — и снова это имя было наполнено смесью эмоций, прежде всего ненависти, — Я никогда не мог долго держать что-то под рукой, потому что он находил это и выпивал.
Нил подумал об этом, пока Моро чистил порезы: это немного отвлекало его от боли.
— Он был нужен ему для подобных вещей?
Это вызвало у Жана прерывистый смех.
— Кевин? О нет, Рико редко поднимал руку на Кевина. По крайней мере, до самого конца.
Нил не настаивал на деталях в этот вечер.
— Но на тебя руку он поднимает, — это казалось очевидным: Жан тоже был собственностью и он, казалось, знал, что делать с ранами, так как Нил уже видел, как Рико набросился на француза раз или два. Он видел шрамы на теле Жана в раздевалке и душе. Он видел, как Жан беспокоился о том, чтобы избежать наказания для Нила (и него самого).
— Да, — согласился Жан, когда закончил чистить порезы, — Теперь ты знаешь, почему нужно держать свой глупый рот на замке.
Несмотря на огонь, что разгорался вдоль груди Нила (когда эта его личность так укоренилась?), несмотря на то, что он знал, что его просто будут резать и бить снова и снова, он должен был смеяться.
— У нас могут возникнуть проблемы, — признал он. Потому что Нил? Эта личность, которая, казалось, проникла в его кости с таким упорством, что он даже испугался. Она состояла из 90% нахальности, 50% глупости и 100% упрямства, которые не имели никакого смысла — что прекрасно подытожило Нила.
Что, собственно, и двигало им с тех пор, как умерла его мать. Ему больше нечего было терять, пока она привязывала его к земле, к реальности, к тому факту, что он должен был держать голову опущенной и рот закрытым, если хотел выжить. Вот почему он сделал такую глупость — остался стоять на месте и играть в экси. Но что ему теперь терять, в самом деле? Это был только он, только Абрам, и он не думал, что сможет идти дальше без того, кто бы мог толкать его, обнимать и охранять спину, быть там ночью, чтобы он мог спать.
Так что пошли они к черту. К черту всех, кто думал, что может сломать его.
Жан закрыл глаза и пробормотал себе под нос молитву по-французски, а Нил усмехнулся при мысли, что в таком месте, напоминающем ад, кто-то еще может иметь хоть какую-то веру.
— Ну, конечно, я прикован к такому идиоту, как ты, — сказал Жан, приготовив иглу, чтобы зашить Нила.
— Я слышал, что каждый получает по заслугам, — сказал Джостен с фальшивой ухмылкой.
— Я так тебя ненавижу, — ответил ему Жан с большой страстью, когда вонзал иглу в разорванную плоть Нила.
На это он мало что мог ответить, поэтому просто улыбнулся с давно отработанной легкостью, преодолевая боль, пока его снова зашивали.
****
Эндрю зевал от скуки, пока Кевин смотрел матч чемпионата между Воронами и Троянцами, сжимая в кулаках пустой стакан из-под водки. Аарон уже час назад сдался и сидел за своим столом, читая какую-то книгу, хотя занятия в этом семестре закончились, а Ники играл в игру на телефоне, развалившись в одном из мягких кресел.
— Ты же знаешь, что они победят, — сказал Эндрю, прежде чем отпить из своего стакана.
При этих словах Кевин пошевелился и покачал головой, потянувшись за бутылкой водки, стоявшей на кофейном столике, чтобы снова наполнить свой стакан. Эндрю понятия не имел, почему этот трус не пошёл смотреть игру к Ваймаку, но это, черт возьми, не дало им поехать в Колумбию. Учитывая, в каком ужасном состоянии сейчас находится Кевин, они, вероятно, не смогут попасть туда до следующего дня.
— Счёт спорный, они могут… — пока он говорил, Рико забил еще один гол, — Я надеялся… я думал, что в этом году они победят, — сказал он, закрывая глаза и поднося стакан ко рту.
— Почему? Потому что ты не там? — Эндрю усмехнулся, не в настроении успокаивать хрупкое самолюбие Дэя, — Если бы ты все еще был вороном, сколько пробыл бы на корте? Рико старается играть дольше и у них все еще есть Моро и остальная часть команды, — он покрутил в руках нож, — Представь себе, ты вовсе не незаменим. Наверное, поэтому ты и был номером «2».
— Эндрю, — пробормотал Ники, бросив на него испуганный взгляд, а потом виновато улыбнулся Кевину, — Ты всегда говоришь нам, что Вороны — лучшие. Их победа только доказывает это, верно?
— Они лучшие, — согласился Кевин, поставив пустой стакан и потянувшись за бутылкой, — Вот к чему должны стремиться Лисы.
— Я думаю, что Лисы и так уже достаточно облажались, — заметил Эндрю перед очередным глотком виски.
Кевин вздрогнул от этих слов, а потом покачал головой.
— Лисы — это сломанный, дисфункциональный беспорядок, — связно, несмотря на весь выпитый алкоголь, сказал Дэй, — Но ты не можешь перестать бороться.
— Мы не так уж и плохи, — пробормотал Ники, глядя в свой телефон.
— Да, это так, — Кевин хмуро смотрел в телевизор, где Рико набрал еще одно очко, а толпа вокруг Эдгара Аллана возбужденно ревела, — Вы даже хуже.
— Но ты теперь тоже Лиса, — любезно напомнил Ники ворчуну.
Кевин закрыл глаза, словно от боли, и сделал несколько глотков прямо из бутылки.
— Следующий сезон должен быть лучше, — сказал он: его голос был хриплым, а выражение лица мрачным, — Команда должна стать лучше, хотя мы всё равно будем раздавлены большой тройкой.
Сидя за своим столом, Аарон издал звук отвращения.
— Мы из-за этого не поехали в Эдем?
Эндрю весело улыбнулся своему близнецу.
— Привыкай, такой год нас ждёт.
— Ненавижу эту грёбаную команду, — проворчал Аарон, вставая и направляясь на кухню за шестью банками пива, а затем протопал в спальню с алкоголем и книгой в руках.
Эндрю сидел, потягивая виски, пока Кевин не опьянел настолько, что вырубился: Ники накрыл его одеялом и присоединился к Аарону в спальне с новой порцией пива. Миньярд почти выключил телевизор, но оставил его включенным, тем более что до конца игры оставалось всего несколько минут. Как и ожидалось, Вороны победили, хотя Троянцы не расстроились, уступив слишком много очков.
Капитан команды сумел устало улыбнуться в камеру и сказать такое нелепое дерьмо в духе «хорошая игра», «учиться у них» и «с нетерпением ждём матча-реванша в следующем сезоне», что от банальности его слов Эндрю захотелось вставить ему в рот кляп. Это был Джереми Нокс. Игрок, о котором Кевин говорил с такой подозрительной нежностью и уважением. Отвратительно.
Эндрю решил, что ему лучше посмотреть, что скажут вороны, учитывая всё дерьмо, которое команда (кого он обманывает? за всем этим стояли Рико и, возможно, Тетсуи) и их ненормальные фанаты вылили на Лис за последние месяцы. Возможно, что им придётся проходить через это снова в начале сентября, когда Кевин станет нападающим.
Это заняло несколько минут, но они наконец добрались до интервью с Рико: высокомерная улыбка на его потном лице и Вороны, организованные тёмной толпой позади него, несмотря на то, что они только что выиграли чемпионат. Тетсуи стоял рядом с племянником и выглядел чертовски мрачным, в то время как Рико говорил о победе и отдавал должное своему дяде за мастерство тренера. Самодовольная улыбка промелькнула, когда какой-то репортер спросил, каково это — выиграть титул без Кевина рядом. Слабый намек на жестокость, который Эндрю был уверен, что никто не заметил, прежде чем Рико удалось изобразить (фальшивое) раскаяние.
— Я признаю, что это действительно вызывает чувство грусти, — сказал Рико в камеру, сфокусированную на нем, — Кевин всегда был на моей стороне. Он огромная часть этой команды и моей карьеры, и я до сих пор не могу поверить, что его здесь нет. Но это был его выбор, чтобы двигаться дальше, и я должен уважать это решение, — затем улыбка вернулась, — И все же мы способны на многое. Как видите, эта потеря нас не остановила, — его улыбка слегка дрогнула, и он резко наклонился вперед, — Как бы трудно ни было двигаться вперед без Кевина, это то, что мы должны делать, и я думаю, что вы увидите некоторые интересные изменения в следующем сезоне. Интересные и многообещающие перемены. Мы, как всегда, с нетерпением ждем возможности стать лучшими, и ничто нас не остановит.
«Никто» явно подразумевалось в этом заявлении.
Несколько репортеров бросились к нему, чтобы попросить разъяснений, но Рико отошёл от микрофонов, а Тетсуи лишь покачал головой и сказал, что этого достаточно: его игроки устали и на следующий день будут еще интервью. Рико остановился, оглянулся через плечо и еще раз улыбнулся на прощание. В последний раз сказал, что игроки заслуживают награды за усилия, и что-то в знакомом жестоком голоде заставило Эндрю наконец выключить телевизор. Он был не в силах больше смотреть на ублюдка.
У него было такое чувство, что кто-то в Эдгаре Аллане недолго будет праздновать победу.
Однако он уже взял одну сломанную птицу, так что это не было его заботой.
Он встал, чтобы принести еще виски.
****
Если Нил считал, что избиение психически испорченным мальчишкой даст ему фору, когда дело дойдёт до практики, то был неправ: Жан вытащил его из постели на следующий день без всякого угрызения совести.
— Ты сам виноват, — сообщил ему напарник, — Я же велел тебе вести себя прилично.
Нил выдавил из себя слабый смешок, изо всех сил стараясь не морщиться.
— И как же они хотят, чтобы я усвоил это?
Жан на мгновение замер, когда протянул Нилу свою одежду — одежду, которую он только что сбросил, когда они добрались до раздевалки.
— Тебе лучше привыкнуть к этому, упрямый дурак. Здесь, в гнезде, их не волнует усталость или что-то еще, что может быть скрыто под униформой, — в этих бледных глазах, ставших такими знакомыми Нилу за столь короткое время, появилось затравленное выражение, — Пока ты можешь стоять, ты будешь там.
Ну, Нил не был удивлен, не после того, что он пережил, пока Тетсуи тестировал его, чтобы увидеть, какую позицию дать, и это не было чем-то, что он не перенес во время бега с его матерью, когда они доводили себя до предела, а иногда и за пределы, чтобы оставаться впереди людей отца. Но все это ради игры?
С другой стороны, он знал, что ничто никогда не бывает простым, когда речь заходит о Морияма. Жан медленно объяснял правду о семье, теперь, когда он был татуирован и принят как часть «Идеального двора», теперь, когда было ясно, для чего он здесь.
Рико и Тетсуи были частью боковой ветви семьи якудза, в основном управлявшей экси, воронами и гнездом в Эдгаре Аллане в качестве средства для главной ветви, возглавляемой старшим братом Тетсуи — Кенго, чтобы использовать их для отмывания денег и объединения сообщников под предлогом просмотра игр. Все это было очень умно, и теперь Нил был частью этого: все деньги, которые он заработает будут отдаваться семье.
А если он вообще ничего не заработает? Что ж, как ему неоднократно говорили, актив, не имеющий ценности, — это вовсе не актив.
Поэтому он проглотил боль с давно отработанной лёгкостью и переоделся в свою униформу. Занял свое место на корте и расправился с Рико и Воронами, — вызывающе улыбнулся — когда украл мяч у Рико и сумел забить гол, несмотря на все это. Затем провёл остаток дня, тренируя третье упражнение Воронов, пока остальная команда готовилась к предстоящей игре чемпионата. Наконец Тетсуи приказал ему войти в гнездо из-за прибывающих людей — большое количество СМИ стекалось сюда.
Существовал строгий приказ никому не говорить о Ниле. Тренер ясно дал понять, что не допустит утечки информации, сделанной неким Лисом, среди Воронов, и что он не хочет, чтобы кто-то знал, что Нил «подписал» контракт с их командой до начала нового сезона. Учитывая его влияние в ERC, он даже заставил руководящий совет спорта легко согласиться с этим, заявив какую-то ерунду о том, что Джостен расстроился из-за того, что Эндрю рассказал о нём.
Как опытный лжец, Нил должен был отдать должное этому человеку: Тетсуи знал, как работать с людьми.
Он был в своей комнате, когда за ним пришёл один из помощников тренера. На этот раз он молчал, следуя за мужчиной средних лет по коридорам, ведущим к одному из лифтов нижнего уровня, которые должны были доставить его в Восточную башню. Мгновенно насторожившись, Нил попытался сообразить, зачем ему понадобилось возвращаться в «семейную» башню. В то место, где, как он теперь знал, они проводили «деловые» встречи и которое было закрыто для всех, кто не имел прямого разрешения ни Тетсуи или Кенго Морияма. Джостен не думал, что так сильно облажался за последнюю неделю. В конце концов, он получил одобрение Тетсуи и был татуирован. Неужели его маленькое неповиновение Рико было таким серьёзным?
Тетсуи находился в большой комнате с видом на двор, вместе с несколькими охранниками, Патриком ДиМаччио и молодым японцем всего на несколько лет старше Нила.
В ответ на краткое движение Тетсуи Нил медленно отвесил легкий поклон, но его внимание было приковано к молодому человеку, стоящему перед окном и наблюдающему за ним с нескрываемым любопытством.
— Так это и есть своевольный сын Нейта Веснински?
— Да, мой господин, — ответил Тетсуи. Поскольку он был молод, Нил предположил, что этот человек — Ичиро — старший сын Кенго.
— Интересно, — Ичиро подошел к Нилу с уверенностью человека, который никогда не ожидает реальной опасности, который ждёт, что все угрозы будут нейтрализованы прежде, чем они достигнут его, и, увидев настороженные взгляды охранников вокруг них, Нил был уверен, что Морияма был в хороших руках. Кроме того, под чёрным пиджаком наследника виднелась кожаная кобура, — Сделай что-нибудь с этими волосами, — приказал он, протягивая руку, чтобы потянуть Нила за длинную светло-каштановую чёлку, в то время как Джостен изо всех сил старался не вздрагивать.
Тетсуи тихо сказал что-то по-японски, на что Ичиро ответил более твердо, а затем склонил голову. Всё это время Ичиро продолжал рассматривать Нила. Наконец он отпустил волосы нападающего, схватил его за подбородок и приподнял голову.
— Номер четыре, как это уместно.
— Да, Рико сказал то же самое.
Судя по тому, как Тетсуи нахмурился, а ДиМаччио впился в него взглядом, Нил не должен был говорить. На лице Ичиро появилась легкая улыбка.
— Я вижу, ты сын своего отца, — когда Нил вздрогнул, его улыбка стала еще шире, — Разве тебе это не нравится?
— Обычно мне говорят, что я похож на мать, — объяснил Джостен, — Думаю, это из-за моего проблемного характера.
Это прозвучало так, будто ДиМаччио пробормотал проклятие, в то время как Тетсуи снова заговорил по-японски. Ичиро продолжал улыбаться, отвечая дяде — Нил уловил что-то о «рыжем», когда пальцы мужчины сжали его подбородок.
— Ты определённо сын своего отца, — сказал Ичиро, наконец отпустив его, — Давай посмотрим, насколько хорошо ты послужишь семье в ближайшие годы.
Нил мало что мог ответить на это, не зарывая себя ещё глубже в могилу, поэтому он еще раз коротко поклонился и позволил помощнику тренера, ожидавшему в коридоре, вернуть его в комнату.
Когда Жан зашёл на несколько минут, чтобы проведать его, прежде чем явиться в раздевалку для игры, француз сначала уставился на Нила, а затем сел на кровать, как будто не мог стоять.
— О черт, — выругался он по-французски, — Это… это очень плохо.
Это было совсем не то, что хотел услышать Нил.
— Ичиро не выглядел оскорблённым.
Жан отрицательно покачал головой.
— Ты не понимаешь: Рико был передан Тетсуи вскоре после его рождения. Как второй сын, он фактически бесполезен для главной ветви. Он отдал бы всё, чтобы привлечь внимание своего отца или брата. И тут Ичиро зовет тебя?
Это многое объясняло о многочисленных проблемах Рико, но прямо сейчас Нил беспокоился о том, что всё это значило для него.
— Он, кажется, интересовался мной только из-за отца, — Нил содрогнулся при мысли о том, что его сравнивают с чудовищем и что у них есть что-то общее: достаточно было взглянуть в зеркало и увидеть глаза, смотрящие на него в ответ.
Тут раздался еще один слабый, печальный смех Жана.
— Всё, что будет волновать Рико, это то, что ты видел Ичиро, а он нет, — он покачал головой и встал.
— Хм, удачи, — сказал Нил, тоже вставая, — Я имею в виду сегодня вечером. Игра, — несмотря на свое мрачное будущее Ворона, он по-настоящему заботился об игре только из-за Жана. Он знал, что победа в ней пойдет на пользу его партнеру, что она пойдет на пользу им обоим.
Это вызвало лёгкую улыбку у мрачного ублюдка.
— Спасибо. Держись подальше от чужих глаз, и хоть раз, Джостен, пожалуйста, никаких проблем, хорошо? — когда Нил закатил глаза, Жан медленно протянул руку и взъерошил ему волосы, — Если хочешь, можешь посмотреть матч на моем ноутбуке.
— Только потому, что мне больше нечего делать, — Нил ухмыльнулся своему соседу по комнате, — Или, может быть, я скачаю кучу вирусов на твой ноутбук. Запишу на уроки валлийского языка и тому подобное, привнесу немного культуры в твою жизнь.
— Я знаю, что я в аду, — фыркнул Жан, направляясь к двери, — Я застрял с неотесанным британским болваном в качестве партнера.
Нил позволил ему поставить точку в их перепалке, чтобы привести в хорошее настроение для игры. После этого он забрал ноутбук французского ублюдка.
В гнезде всегда было тихо, несмотря на то, что там постоянно жило почти тридцать человек и ходили разные слуги: вороны были сдержанной, сосредоточенной командой, целеустремленной и дисциплинированной. Тетсуи сломал их и преобразовал в тот образ, который хотел видеть. И они были немногим лучше, чем роботы, насколько Нил мог судить. Роботы, готовые на всё ради цели.
Вороны были лучшими игроками 1 класса и выиграли игру в тот вечер, но цена была высока. Их дни были расписаны по минутам и большинство из них оставалось на летние каникулы и принимало участие в усиленном расписании, сосредоточенном только на тренировках по экси. Они разбивались на пары, чтобы никогда не оставаться наедине, старались забрать лучший номер майки (от десяти до девятнадцати: до девятого был двор Рико) и беспрекословно слушали Морияма.
Это шло вразрез со всем, что было Нилом. Если он был умен, то должен бы использовать что-то из прошлых личностей — немного Алекса, немного Луки или Матье — то, что поможет ему держать голову опущенной и рот закрытым, чтобы пережить следующие несколько лет.
Но он не думал, что сможет это сделать. Что он может позволить Морияма превратить себя в бездумный инструмент для зарабатывания денег на всю оставшуюся жизнь (какой бы долгой она ни была). Возможно, он сам виноват в том, что оказался здесь из-за игнорирования предостережений матери, из-за того, что забыл её уроки. Но погибла-то она сражаясь. Мог ли он иначе?
Он устроился на своей кровати с ноутбуком Жана и включил игру. Смесь апатии и гнева бурлила в груди Нила всякий раз, когда он слышал имя Кевина. Он был причиной, из-за которой Джостен застрял здесь, в гнезде, причиной, из-за которой Жан страдал от шрамов и синяков, причиной, из-за которой Вороны были на крючке у психически больного Рико.
Было несколько воронов, к которым Нил не испытывал особой симпатии, но некоторые из них (если отбросить весь этот безумный образ мыслей) были не так уж плохи. Учитывая, что он застрял с ними на следующие несколько лет, он должен был научиться жить с ними, и то, что ребенок-переросток начинал истерики, которые затрагивали всех, когда упоминалось имя определенного человека, не помогало ситуации.
Игра наконец-то началась, и на какое-то время Нил смог забыть боль от своих новых ран, дерьмовую ситуацию, в которой он оказался, когда две лучшие команды 1 класса столкнутся на корте. Троянцы были хороши, быстры и отлично сцеплены друг с другом, у них было сильное соотношение женщин и мужчин, которые более чем держались самостоятельно. Но они не были Воронами. Они не обладали чудовищной синхронизацией между игроками, которая была навязана Воронам Тетсуи на корте и вне его, культовой преданностью игроков игре… и они не делали подлых маленьких трюков, которые проходили прямо под радаром судей.
Тем не менее, несмотря на всё это, Троянцы играли достаточно хорошо, чтобы Рико, Жан и другие оставались начеку до четвертой четверти, когда разрыв в очках дал понять, кто победит. У Нила было такое чувство, что Рико, вероятно, не будет доволен этим. Он хотел бы более решительной победы, чтобы доказать, что ему не нужен Кевин (в любом случае они ушли на четыре очка вперёд).
Нил знал, что он был в полном дерьме, что у него были проблемы (это было само собой разумеющимся, учитывая его родителей и все остальное), но Рико… Как можно было хоть раз взглянуть на этого психопата с фальшивой улыбкой на лице и не утащить его в ближайшую психушку? Или, еще лучше, всадить ему пулю в лоб и избавить всех от лишних хлопот?
Как только игра закончилась, Нил закрыл браузер, так как его не интересовали никакие послематчевые интервью. Какое-то мгновение он раздумывал, не загрузить ли что-нибудь в шутку, но не был уверен, что Жана это позабавит: не хотелось бы рисковать потерять доступ к ноутбуку прямо сейчас. Скоро он должен получить свой собственный, так как был официально зарегистрирован на осень в университете. Конечно, он не имел никакого права голоса в своих занятиях, хотя после очень неудобного десятиминутного допроса с Тетсуи, где они обсуждали то, что произошло за последние восемь лет с его матерью (некоторые детали он знал после розыска), ему сказали, что он будет специализироваться в лингвистике с незначительным японским языком.
Нил не стал с этим особо спорить: это было лучше, чем бизнес или английская литература, как он полагал. Но это еще один признак того, как сильно Морияма контролировали его.
Он уже вернул ноутбук на стол Жана и читал старый французско-японский словарь, когда дверь в комнату открылась.
— Эй, поздравляю, — крикнул он, подняв глаза и улыбнувшись Моро, но тут же его лицо дрогнуло, когда он увидел Рико.
Слишком недовольного Рико, учитывая, что он только что победил.
Нил отложил книгу и приготовился бежать, но в комнате не было других выходов — только тот, который блокировал Рико. Ещё была ванная, но замок на двери (пусть и хлипкий) нужно было сломать.
— Поздравляю, — повторил Нил по-английски, — Чего ты хочешь?
Рико на мгновение одарил его жестокой улыбкой.
— Этот твой рот… С чего ты взял, что такой особенный?
— Вовсе нет, — возразил Нил, медленно подходя к краю кровати, — Я — ничто.
Что-то темное мелькнуло в глазах Рико, когда он еще больше наклонился вперед.
— Да, ты совершенно прав. Ты — ничто. Ты то, что я скажу, потому что ты принадлежишь мне. Я твой король. Скажи это.
Похоже, что Нил все-таки не получил отсрочки в этот вечер, но он надеялся, что Жан будет занят в другом месте в течение следующего часа.
— Ты избалованное, психованное отродье, скулящее о внимании своего папочки, — сказал он с чересчур яркой улыбкой, и знал, что будет кричать из-за этих слов, когда глаза Рико через мгновение расширились.
Однако вместо того, чтобы вытащить нож, Рико отступил в сторону и помахал рукой нескольким старшекурсникам пятого и четвертого курсов — Николсу, Баутисту, Джонсону и Федорову.
— Я обещал вам награду за хорошо сыгранную игру, да? Ну, вот и она, — он улыбнулся Нилу, когда молодые люди подошли к его кровати, — Это подарок от вашего короля. Наслаждайтесь.
Разум Нила на мгновение затуманился, когда мужчины приблизились, когда смысл слов Рико дошел до него, а затем он ударил руками и ногами, пытаясь отбиться, в то время как Рико прислонился к стене, чтобы наблюдать. Но их было слишком много: они были больше и сильнее и не были измотаны травмами, постоянными побоями и истощением. В конце концов они победили.
Они победили. Но Нил так и не назвал Рико «королём».
