Ворон

Ацуши бежит к окраине леса, спотыкаясь. Дыхание перехватывает, а лёгкие жжёт. Но он безумно счастлив. Конечно, ведь ему так повезло встретить самых прекрасных существ! И уверенность в том, что их намного больше, греет ещё сильнее. А еще к Накаджиме теперь пришла уверенность, что тот злобный тэнгу, которого все боятся, не такой уж страшный. В груди птицами бьются эмоции. Этот ёкай такой загадочный, хотя Ацуши не может отрицать, что ему понравилась внешность брюнета. Буквально всё: от пронзительного взгляда до взмаха руки, даже усмешки, что заставляли надувать щёчки. Но ведь уголки губ приподнимались же! Акутагаве идёт улыбка. Вот только юката сильно поношена... Малец встряхнул головой. Нет, сейчас не время. Будет ещё множество возможностей. Надо обязательно зарисовать этого сказочного юношу. И долго мучаться над крыльями, чтобы показать всё их величие и мощь. Уверенно взглянув на путь перед собой он увидел фигуру своего учителя. Чуя бодро махал ему рукой. Это вызывало только еще больше радости. Не сдержав свои эмоции, Ацуши бросился обнять рыжего, пытаясь поделиться этим неописуемым восторгом. Парни чуть не валятся с ног, но у старшего сил хватает, чтоб устоять. - Накахара-сан! Этот лес просто чудо света! Там та-ак красиво! - тараторил пепельноволосый, улыбаясь и показывая Накахаре весь верхний ряд зубов. Весь его силуэт словно сиял и искрился. Чуя был, несомненно, рад за подопечного. Этот мальчишка приносил уйму поводов для гордых улыбок, но иногда нервы просто не выдерживали, а праведный гнев так рвался наружу. Но как злиться на это радостное чудо? Вы только посмотрите, сколько энергии и света исходит из него! Так тянет ответить тем же. - Неужели там настолько красиво? - задал риторический вопрос голубоглазый. Ацуши активно закивал. - Давай ты мне расскажешь всё за чашечкой чая? Но Накаджима не мог сдержаться. Он постоянно жестикулировал тараторя всё-всё-всё. Ацуши просто распирало от желания выдать наставнику абсолютно все подробности о своих похождениях в лесу. А Чуя, в свою очередь, внимательно слушал и пытался вникать в бессвязное повествование мальчишки. Светловолосый описывал то фей, то дриад, то эльфов. Одно из этих созданий особенно привлекло его взгляд. Это был парень в ярих одеждах. Таких насыщенных, практически не натуральных цветов ранее никогда не доводилась наблюдать ни Накахаре, ни мальчишке. А о своем новом знакомом ёкае Накаджима решил промолчать до дома. Должна же быть какая-то интрига! Ещё было как-то странно, и в то же время страшно делиться этим знакомством. Вдруг Чуя не пустит вновь в этот лес, а потом вовсе запретит все разговоры об этом. Нет уж. Ацуши не нужно такого "счастья". Он же не сможет возразить ему. - Чего ты замолчал? Не уж-то не увидел ничего более? - усмехнулся учитель. - Нет, что ты. Просто задумался немного. Несмотря на послезакатнее время, люди всё ещё бродили по улицам. Немного холодало, но это только добавляло шарма обстановке теплого весеннего вечера. Было что-то в этих ленивых прогулках в недолгом молчании, оно было приятным, уютным. Сколько же всего хорошего сегодня случилось. И Ацуши всё ещё боится расскзывать о Акутагаве. Это же тот тэнгу, что перерезал половину населения деревни. Хотя похож на самого обыкновенного японца, только с крыльями да катаной при себе. Это так необычно ощущать, понимать, что ты единственный в своём поколении, знающий о таком большом мире рядом. Каждый из этих (не совсем) человечков имеет свои истории, семью, повадки. Это так восхитительно, чудесно и потрясающе одновременно! Столько всего можно узнать. А Акутагава будет сопровождать или стоять тенью подле. Только бы не отвергнул и не ушёл, только бы был рядом. Вот домик Накахары наконец встретил своего хозяина с гостем своим теплом. Рыжевласый быстро "разделался" с обувью. Немного застопорившись, лёгким движением руки скинул с себя любимую шляпу на специальную вешалку. Малец же просто разулся растирая руки. Вспоминая как часто врезался в сей предмет он покачал головой. Эмоции немного потеряли свои краски, но оставались сильно врезавшимися в память и душу. Так странно было ощущать восторг от недоверия, раздражения другого не-совсем-человека. Просто потому что он всё-таки есть. Что это не сказка, не история старого сумасшедшого, не легенда, а настоящее. Ацуши благополучно пропустил тот момент, когда Чуя успел сделать им чай. Мальчишка сел за стол сжимая колени ладонями. Надо начать рассказ издалека. А если подумать, то можно вообще не говорить. Чего стоит промолчать об Акутагаве, который врядли был бы в восторге от новости, что Накаджима болтает о нём направо и налево? Но не красиво врать учителю. Так обидно за свою безмерную честность и совестность. Глубокий вдох. Нужно очистить голову от ненужных мыслей. Накахара не будет ругаться - с подопечным ничего плохого не произошло - и запрещать ходить он уже не может - он ведь пообещал. Выдох. Рыжеволосый ставит чашки, пиалы с рисом на низенький, традиционный столик. Ацуши благодарно улыбается грея руки о сосуд с чаем. Губы мальчишки искусанны от нервов. Страшно всё-таки о такой грандиозной встрече с ёкаем говорить. Начётся же поучительная лекция, что нельзя с такими индивидами, которые несут опасность, общатся. Но где-то внутри греется надежда - Чуя просто даст пару советов, слабо ударит ребром ладони по макушке и напомнит Ацуши о голове на плечах, конечно, немного глуповатой. Губы растягиваются в лёгкой улыбке. Приятно думать, что его поймут, не закроют в железной клетке за семью замками. Прерываистый вдох. Шумный выдох. Голубоглазый приподнимает одну бровь делая глоток тёплой жидкости. Чем-то элегантные руки, покрытые чёрной тканью перчаток, ставят чашку обратно на традиционный стол. Мужчина ничего не говорит, а просто ждёт пока мальчишка соберётся с мыслями и расскажет всё как есть. С годами это стало само собой разумеющимся. Раньше это мыканье вызывало дикое раздражение. Но Ацуши всегда был очень неуверенный ещё с малого детства. А сейчас дыхательные упражнения, хождение вокруг да около, а потом и вправду интересующий вопрос. Как одичалый котёнок. По-другому назвать его язык не поворачивается. - Накахара-сан, ты когда-нибудь знакомился с человеком, что сильнее... Ну.. Или опаснее... Тебя? - издалека начал светловолосый. - Как ни стыдно признавать, но бывало такое. А что случилось, Ацуши-кун? - раздражённо буркнул Чуя. Накаджима уловил невольную смену чужого настроения, понимая, что эта история не из самых приятных для учителя. Но всё-таки её прийдётся рассказать, это осознавали оба. - И кто это был? - увиливая от вопроса, спросил блондин. - Это был высокий, статный мужчина с глазами цвета чёрного чая и каштановыми волнистыми волосами. Я был совсем юн, мне было пятнадцать лет. Он свалился на мою голову, как снег в мае. Сей раздражающий и невыносимый субъект приходил ко мне каждый день, чтоб довести до иступления. Постоянно шутил, трогал мои волосы, отбирал шляпу, мешал работать, корчил разные рожицы - как детя малое, ей-Богу - перекаверкивал и напрашивался на драку. Так продолжалось год или два, если вовсе не три. Но потом я начал находить подарочки после его появления в моём доме. Это было странно. По-началу у меня была мысль, что это какая-то шутка или оно отравлено, украдено, поэтому выкидывал всё. До тех пор, пока любопытство не пересилило гордость. Это было... действительно приятно представлять симпатию после долгой вражды. Но потом... - Чуя устало выдохнул подбирая слова. Как было неудобно говорить о чём-то личном, тайном и таком глупом. А ученик терпеливо ждал. История была очень интересной, даже фантастической. - Он просто развернулся и ушёл. Без весточки. Я проснулся от тишины, не слыша его криков, что сплю больше чем надо или ему скучно. Кажется, он был моим первым верным другом, которому было весело ругаться со мной, просто проводить время... Ну, ты сам меня понимаешь. - грустно улыбнулся Накахара закончив свой рассказ. Мужчина, само собой, опустил множество деталей и подробностей. Ацуши этого не надо знать. Ему бы самому забыть. Хотя мальчишка не такой глупыш, чтоб не понять. Что-что, а сочувствовать и понимать он умел отлично. Сама Природа наделила его таким умением. Было хорошо иметь такого человека под боком, присматривая за сохранностью ищащего приключений. Это отвлекало от утраты, боль которой была всё ещё свежа в памяти. Было очень обидно потерять дорогого сердцу человека. Потому что Чуя всегда думал о их небывалой близости и многое оказалось ложью, предательством. Но что прошло того не вернуть. Ацуши закусил губу соболезнующе смотря на учителя. Он физически ощущал чужие ощущения. Это оказалось неимоверно тяжело. Голова начала крутиться. Встряхнув головой, мальчишка решил дать откровение за эту историю. Вновь глубокий вдох. С чего начать? Мысли начали превращатся в кашицу. Эта судорожность была не к месту. Тяжелый выдох. Рыжеволосый же рассказал всё своему подопечному, так почему он не может поделиться сам? Такой расклад отнюдь не устраивает Накаждиму. Привычка отвечать добром на добро и наоборот (хотя плохого старался не делать - совестный мальчишка) отлично себя проявляет. Говорить Ацуши начал набравшись смелости из воздуха. - И я сегодня встретил своеобразного человека. Он проживает в лесу - чего греха таить. - голос был ровным и лишь от переживаний под конец стал намного тише. - Вот как? - светловолосый кивнул - И как его зовут? Ацуши долго молчал. Не зная, как правильнее будет ответить. Главное, что Чуя нормально отнёсся к опасному знакомству. А если это затишье перед бурей? После имени тэнгу начнётся скандал или это просто бурная фантазия? Скулы залил нежный румянец из-за колотящегося сердца. Пульс, наверное, раза в два превысил норму. Эмоции вновь заискрились с огромной силой. Этот фейерверк вызывал разноцветные вспышки перед плотно зажмуренными глазами. Иначе это мальчишка объяснить не может. Хотя мысли и без этого были сумбурными, обрывистыми. Накаджима слишком много думает. А ведь знает, что может перепаниковать, напридумывать всяких несчастий. Прерывистое дыхание приходит в нормальное состояние. Воздух, в который раз за день, дал яркоглазому смелости. - Акутагава. Не думаю, что вы знакомы, Накахара-сан - отмахнулся он принимаясь за еду. "Я знаю этого ёкая лучше чем ты думаешь, Ацуши-кун" - мысленно вздохнул рыжевласый и последовал примеру ученика. Дальнейшие тридцать минут они провели в молчании. Оба ощущали недосказаность, но никто не заикался на сей счёт. На сегодня лимит душевных разговоров исчерпан. Заикаться об этом даже не стоит. Потому что будет очередной всалеск негатива, а отношения портить совсем не хотелось. Ацуши ушёл от Чуи как только окончилась трапеза. Всю дорогу он врезался во всё - слишком сильно ушёл в себя. Не смотря на это, на душе стало во много раз легче. Теперь не нужно судорожно бояться подбирая нужные слова, чтоб ничего не испортило ситуацию. Такой инцедент - последнее чего хотелось Накаджиме. Родной домик встретил прохладой. Но не такой, что пробирала до костей своей мерзостью. А была как что-то вполне обычное, рутинное. В коридоре мальчишка оставил свои гэтэ и прошёл в свою комнату, падая на футон. Там было тепло, уютно, Рай после холодной улицы. Пересилив себя, Ацуши сел беря в руки кусочек угля. В мыслях был свеж величественный образ Акутагавы. А эти смоляные крылья будили детский восторг только при упоминании онных. Осталось только перенести портрет на бумагу, что оказалось сложнее. Вроде тэнгу весь монохромный и неприятностей не должно было произойти. Но они происходили трепля нервы блондина. Ацуши раньше много рисовал портреты, так в чём трудности сейчас возникли? А проблема в том, что Рюноскэ отличался от всех остальных. Рисунок не передавал ощущений и впечетлений об юноше. Было гадко признавать свою беспомощность. Летел листок за листком. Иъянов было мало, поэтому можно сказать, что вышло очень хорошо. Но отсутствие той ауры доводило до иступления. Даже восхитительные крылья, как на зло, получались раз за разом. Ацуши уже начал мысленно просить прощение за все свои грехи. Потому что это безобразие не возможно было назвать чем-то другим нежели наказание. Упав лицом на стол он устало выдохнул. Пролежал в муках некоторое время, а потом нехотя переоделся в спальное, решив, что холодно даже обмываться. Мальчишка сделает это завтра. Сейчас следить за гигиеной не было ни сил, ни желания. Ноги еле поднимались для передвижения, глаза слипались, сон пытался захватить разум прямо на ходу. После переодевания двухцветные глаза лениво изучали помещение. Мебели было мало в этой части дома, только футон, шкаф и стол. Промычав что-то нечленоразделное, Накаждима подполз к спальной части и увалился на желанное место, укутываясь в одеяло. Только коснувшись головой подушки он заснул. Не так далеко от дома, где мирно сопел Ацуши, на верхушке дерева сидел Тэнгу. Он наблюдал за ним минут сорок, наверное. Было забавно смотреть на уставшего человека, что упорно сидел выводил что-то на бумаге. Эмоции на его лице сменялись с большой скоростью. Но всё же корень проблемы увидеть так и не удавалось - не было видно, что за каракули там черкал, выводил, штриховал малец. Брюнет испытывал любопытство, даже не пытаясь его скрыть. Смысла в этом не было пока никто не видел. А раздосадованный вид человека вызывал большое непонимание - было видно, что результать его радовал. Потом "поцелуй" лица блондина со столом заставил немного сощурить глаза. Рюноскэ казалось, глупым так самозабвенно приносить себе боль, будто она могла помочь мальчишке. Смешок невольно сорвался с губ. Акутагава напрягал зрение как только мог, но увидеть ничего не удавалось. Пришлось выжидать глубокого сна Ацуши. Он чувствовал себя невиданным идиотом. Смотреть... Нет, следить за простым человеком, которого сегодня встретил, было до невозможного глупо и стыдно. Но Накаджима чем-то всё же зацепил. Неприятно осознавать - врать себе бессмысленно. Прикрыв глаза, брюнет вздохнул опустошая свою голову. Он сегодня слишком много думал. Нужно отдохнуть и просто подождать пока человечек ляжет спать. Любопытство никак не утихало, а только сильнее буянило, стоило только подумать о его приструнении. Оставался только один выход - это дать то, что нужно. Ожидание рвало мысли раздражением. Но взгляд зацепился за постепенно обнажающимся мальчишкой. Рюноскэ никогда бы не подумал, что он умеет так сильно краснеть. Это немало удивило. Его мало чего смущало. Ну никак не переодевающийся в спальное человек. Стало за себя стыдно вдвойне. Ацуши поглаживал голые участки, чтоб согреть кожу. Вполне естественно. Не смотря на понимание этой простой вещи, смущение росло. Но кое-как выходило заталкивать это чувство обратно в себя. Скулы и щёки горели малиновым огнём. А глаза, потеряв совесть, с некой жадностью повторяли узор, что рисовала на мальчишеской коже ладонь. Было неожиданно заметить желание отплатить - согреть в ответ. Но благо здравый рассудок отговаривал как мог. И это помогло. Сила воли заставил закрыть глаза и отвернуться в сторону. "Да почему он так долго переодевается?!" В мыслях Акутагава считал секунды, что провёл в таком состоянии. А потом выдохнул поворачиваясь обратно. Ацуши уже медленно подползал к футону. На душе полегчало. Щёки вернули свой бледный цвет, но сердце всё ещё колотилось. Это не надолго, теперь ему не зачем ускоряться. Брюнет до сих пор не понимает своей реакции. Обычный парнишка, обычное тело. "Милый парнишка с красивым телом". Подождав ещё несколько минут, Рюноскэ спустился с дерева пряча крылья. Люди могут ещё шататься по деревне. Есть же искатели приключений. Тихо подойдя к домику снял обувь, чтоб не шуметь. Оказалось мальчишку криком не разбудишь. Это только на руку. Ворон аккуратно взял пару эскизов и удивлённо охнул. В груди вновь разлилось приятное тепло. Его портрет был в разых вариациях: во весь рост, по поясь, различные ракурсы. Ручки у человечешки из правильного места растут. Неплохо рисует. Просмотрев все творения, он сложил их красивой стопочкой на столе. Не пропадать же добру в беспорядке на полу. Вышел из дома и поёжился. Босые ноги сразу дали знать о себе холодом земли. Недовольно вскочив в обувь Рюноскэ взмахнул крыльми. Этого хватило чтоб подняться в воздух. В голове вертелись отрадные чувства по поводу рисунков и самого мальчишки. Осталось только переварить полученную информацию. Соседи Накаджимы проснулись от шума, но не придали этому особого значения. А сам блондин даже бровью не повёл продолжая мирно смотреть сны.