Психологический портрет

— Кес? Скажешь что-нибудь? — Я… Я не понимаю. Что ты подразумеваешь под «деталями»? Я вкладываю в свои картины эмоции и чув… — лёгкая пауза зависла в воздухе, — то есть конечно, я вкладываю в картины и чувства, и переживания, и всё прочее. Да и детали я рисую. — А ты их замечаешь? Помнишь в кафе? Ты была не особо внимательна к намекающим вещам. Я не призываю тебя следить за людьми, всего лишь раз взгляни на мир чуть ближе обычного. Разгляди красоту прекрасных деталей. — Я… Не могу… — Давай так, — нарисуй меня. — Что?! — Ну вот прямо сейчас. Мы промокли, стоим в холодной комнате, свет то и дело мерцает. Есть только одно «но». На сей раз смотри на мелкие детали, которые на мне или вокруг меня… — Карлас — нет. Я не буду… — А ты взгляни на ситуацию с другой стороны. Попробуй вложить душу и смысл в картину. Я уже вижу свой портрет на стене в галерее. «Промокший мужчина». Нет. «Ливень». Да, так можно назвать её. — Ты безумен, — с сомнением сказала Кес и села за мольберт. Один вздох, второй, третий. Художница закрыла глаза. Страх провала. "Не могу" вырвалось с её уст. — Взгляни на меня и увидишь, что всё тебе под силу. Несколько минут она сидела, прищурившись к принявшему позу для картины Карласу. — Ни-че-го. Я не могу. — Забудь обо всех. Помни, ты рисуешь для себя. Представь, что ты в детском саду, сидишь за столиком. Перед тобой альбом и цветные карандаши и вот ты берешь… — Синий… Всегда рисовала им. — Ммм… Синий. Хорошо. И вот ты делаешь первую каракулю, и радуешься… Всё это время Кессиди внимательно смотрела на Карласа. Он весь промок. Его одежда ни на каплю не высохла. Кстати, о каплях. С его рубашки так и течёт вода. Кап-кап. Капля за каплей. Мир перед глазами замедляется. Она уже не слушает его. Она сосредоточена на каплях. Они так громко бьются об пол. И край порванной картины уже намочился. Вдруг её внимание перефокусировалось на окно. Его расшатанная ручка так и бьётся от ветра и дождя. А ведь я даже не заметила, что ливень продолжается. Может Карлас прав, я невнимательна. Но это окно. Оно такое… Неосознанно Кессиди взяла кисть и масляные краски. Мазок за мазком. Плавные очертания дождя за окном и край рубашки показались на полотне. Незаметно часовая стрелка уже прокрутила оборот. Кес тихо произнесла, что закончила. — Да? И ты довольна результатом? — Мне он безумно нравится, — сказала он с блеском в глазах и искренней улыбкой на лице. — Можно тогда взглянуть, как ты меня изобразила? Какие ты выделила черты… — не дождавшись ответа он подошёл к мольберту, — И… Кес, а где я? Почему тут только окно? Я что так долго позировал зря? Со смехом произносил он своё ворчание. Подойдя ещё ближе к ней, наклонился и медленно посмотрел прямо в её светло-карие глаза, которые на свету переливались медным градиентом. Тогда художница смущенно с улыбкой отвела взгляд и убрала локон волос за ухо. — Она прекрасна… Бум! Сердце начало биться чаще. Бум! С каждым дальнейшим словом, сказанным Карласом у неё прерывалось дыхание. Бум! Он. Слишком. Близко. — Нет, правда, Кес, это картина изумительна… — Да, но на ней нет тебя, — не подумав, ляпнула она. — Что? Ты… Кессиди Финк, почему вы покраснели? — Да вовсе я не покраснела. Свет так упал… Да. Видишь. Он вон он такой оранжевый, от этого моя к… Бум! Поцелуй. Обхватившие спину сильные руки уже сковали Кес. Трепетное прикосновение нежных рук Кес к его щекам. Продолжающийся поцелуй.