Insomnia

      Вики несётся по коридору, борясь с желанием использовать крылья, чтобы как можно скорее добраться до своей комнаты. Но полёты внутри школы строго запрещены, поэтому ей приходится задействовать все силы, чтобы не опоздать. Мими обещала отвести её в какое-то «очень бомбическое» место, а ждать демоница не любит.       Уокер поворачивает за угол, тут же сталкиваясь с препятствием. Она врезается во что-то высокое и крепкое, теряет равновесие и валится на пол с громким хлопком. В последний момент ладонями упирается в гладкий камень, чтобы смягчить падение, но всё равно больно ударяется коленями. Это неприятно и унизительно — вот так падать кому-то под ноги. Вики качает головой, моргает пару раз, фокусируя взгляд карих глаз на тёмных идеально выглаженных штанинах. Скользит выше и вздрагивает, когда натыкается на знакомую усмешку.       — Совсем не обязательно целовать мне ноги, Уокер, — хриплый голос обжигает подобно пощёчине. Люцифер даже не собирается ей помогать, лишь смотрит сверху вниз и кривит губы, словно она жалкий слизняк, осмелившийся переползти дорогу его величеству.       — Ты такой невыносимый кретин, — сквозь стиснутые зубы шипит Вики, и, игнорируя неприятный зуд в коленях, кое-как встаёт. Смотрит на Люцифера неодобрительно и громко фыркает. Она не собирается вступать с ним в диалог, потому что Мими, ждущая её в комнате, куда важнее, чем этот напыщенный индюк с манией величия и синдромом собственной важности.       — У тебя зубы прорезались?       Вики чувствует, как чужая ладонь больно хватает её за предплечье и грубо дёргает, заставляя развернуться. В алых глазах вспыхивает огонь, вызывая у девушки табун предательских мурашек по позвоночнику. Вики не комфортно и, наверное, самую малость страшно. В стенах школы он ничего ей не сделает, но она всё равно справедливо опасается сына Сатаны.       — Отпусти меня, — голос немного дрожит, но Вики старается говорить уверенно. Нельзя показывать ему свою слабость, такие, как он, лишь питаются чужими страхами, насыщаются ими.       — Тебе пора уяснить и намотать на ус, с кем и как ты должна себя вести, никчёмная, — он нависает над ней подобно скале, давит своей энергией, заставляя Вики громко сглотнуть скопившуюся во рту слюну. Она пытается высвободить руку и чуть не падает снова, когда Люцифер отпихивает её от себя, как прокажённую. Окидывает напоследок презрительным взглядом, а потом разворачивается и уходит.       Вики сверлит глазами его широкую спину, будто пытаясь прожечь в нём дыру. В голове вдруг загорается мысль подобно яркой лампочке. Уокер не может от неё избавиться, она слишком навязчива. И прежде чем инстинкт самосохранения начинает подавать сигналы бедствия, Вики открывает рот:       — Ты лишь доказательство того, что даже Дино свойственно ошибаться.       Повисает молчание. Такое явное и ощутимое, густое, как патока. Вики жалеет о своих словах в ту же секунду, как Люцифер поворачивается. Он щурится, смотрит на неё так, будто видит впервые, и делает пару шагов, сокращая расстояние между ними. Вики непроизвольно отступает, спиной упираясь в стену. Сама же себя загоняет в ловушку.       — Что ты несёшь? — спрашивает демон, вновь нависая над ней. И во взгляде его пламя бушует, черти скачут, будто мечтая насадить её маленькую тушку на вилы.       — Мы говорили об искуплении. Рассуждали, все ли заслуживают спасения, — Вики кашляет, пытаясь прочистить горло. В нём настоящая пустыня, словно она не пила воду как минимум неделю. Компания демона влияет на неё очень странно и губительно для организма. Одним своим присутствием Люцифер будто все жизненно важные силы из неё вытягивает. — Дино уверен, что каждую душу можно спасти. Даже твою, — последние слова она выплёвывает, вкладывая в них максимум яда.       Люцифер замирает. Чувствует, как дыхание перехватывает, и лёгкие начинают гореть от нехватки кислорода. Он сканирует Уокер взглядом, надеясь уловить на её лице признаки лжи, но ничего не находит. Непризнанная говорит абсолютную правду.       Ангел действительно так думает? Считает, что для него ещё не всё потеряно? Что это — святая наивность, припорошенная альтруизмом, или нечто другое? Люциферу необходимо увидеть его. Прямо сейчас, пока он изнутри не выгорел сомнениями. Ему катастрофически нужно посмотреть в голубые глаза, досконально изученные до каждого отблеска на радужке, и спросить его. Узнать точно.       — Я считаю, что это бред. Такие, как ты, не заслуживают спасения, понимания или даже банальной жалости.       Уокер продолжает что-то говорить, но как же ему наплевать. Как же, блять, не важно всё, что она думает о нём. Несущественно совершенно, вертел он на одном месте мнение окружающих о себе. Абсолютно всех, кроме одного единственного ангела.       Люцифер рывком отталкивается от стены и уходит, оставляя Вики всё так же стоять, прислоняясь спиной к холодному камню. Она смотрит вслед тёмной удаляющейся фигуре и чувствует, как нотки подозрения закрадываются в голову. Внутри что-то неприятно скребётся, подаёт ей знак, но она пока не уверена, что именно это значит. Ей нужно немного времени, чтобы во всём разобраться.

***

      В комнате Дино царит идеальный порядок. Люцифер сидит на его заправленной кровати, взглядом скользя по окружающей обстановке. Здесь нет вещей, которые бы можно было назвать личными. Большой дубовый шкаф — стандартный, как и у всех учащихся. Рабочий стол, заставленный книгами, выложенными в ровные стопки. И лишь на спинке стула висит белая рубашка, которая — Люцифер уверен — хранит в себе запах ангела. Хочется подойти, коснуться ткани и носом втянуть манящий аромат, но демон сдерживается. В конце концов, он пришёл сюда не за этим.       Дверь ванной комнаты открывается, выпуская за порог густой пар. Дино выходит, собирая мокрые пряди волос в излюбленный пучок, чтобы не мешались. Поднимает голову, да так и застывает, когда видит нежданного гостя, удобно расположившегося на его кровати.       — Ты что здесь делаешь? — удивлённо спрашивает он, выглядя встревоженным. Что такого должно было произойти, чтобы Люцифер соизволил притащиться в его комнату?       — Тебя хотел увидеть, — демон говорит слова, которые, наверняка, мечтала бы услышать добрая половина всей школы, но Дино лишь передёргивает плечами, будто скидывая с себя наваждение. Воспринимает всё как очередную игру и не собирается в ней участвовать. Он и так слишком многое натворил, счётчик его грехов давно перевалил за критическую отметку.       Ангел молча подходит к шкафу с одеждой и начинает в нём рыться, демонстрируя Люциферу обнажённую спину, по которой стекают капельки воды. Подтянутое стройное тело, прикрытое лишь полотенцем на бёдрах, привлекает внимание, и Люцифер не может оторвать цепкого взгляда. Скользит глазами по рельефным мышцам, проступающим под кожей. Они бугрятся, перекатываются, когда ангел тянется рукой к одежде.       Люцифер никогда мазохистом не был, как бы не пытался доказывать обратное. Он не собирается сходить с ума и гореть изнутри, если может просто подойти и взять, что хочет. И ему не придётся прилагать больших усилий или заставлять кого-то, пролезать в голову, путая мысли и лишая воли. Нет. Люций знает — они хотят одного и того же.       Он приближается к Дино практически вплотную, останавливается, когда между их телами остаётся лишь жалкая пара сантиметров. Ангел замирает, перестаёт двигаться, словно любое его неверное движение может привести к очередному взрыву. Даже не вздрагивает, когда горячая, чуть шершавая ладонь ложится ему на талию — привык уже. Люцифер скользит рукой по идеально гладкой коже, пальцами касается напряжённого живота, пробегаясь по кубикам пресса. Рассылает по телу предательскую дрожь, заставляя сердце в груди Дино бешено колотиться. Он опускает крылья, чтобы не мешались, позволяет демону вытворять то, что он задумал. А Люцифер этим пользуется, рывком притягивает его, вжимая в себя буквально, опаляя даже сквозь ткань чёрной рубашки.       — Я столкнулся с Уокер, — голос с бархатными нотками шёпотом обжигает шею. Люцифер кладёт вторую руку ангелу на грудь, едва ощутимо царапает короткими ногтями и заставляет его отклониться назад. Губами касается обнажённой шеи, языком очерчивает бьющуюся жилку и наслаждается дрожью знакомого до каждого изгиба тела. — Она поведала мне очень интересную информацию, — Люций усмехается, чувствуя, как ангел вздрагивает. Он продолжает руками скользить по влажной после душа коже, массирует её пальцами, и Дино подставляется под эти касания, выгибаясь и уничтожая остатки расстояния между ними.       — Какую информацию? — хрипло спрашивает он, облизывая пересохшие губы. Рука Люцифера скользит ниже, касается кромки полотенца и дразнящими движениями пробегается по ней, отплясывая танец по нервной системе Дино. Становится катастрофически мало этих касаний, хочется большего.       — Ты правда веришь, что мою душу ещё можно спасти? — Люцифер невесомо целует шею ангела, ещё сильнее натягивая тонкие нити желания между ними.       — Верю, — отвечает Дино, не колеблясь ни секунды. Несмотря на туман, застилающий голову, эта мысль там пульсирует ярким, чётким пятном. Дино уверен в том, что говорит. Как и уверен в своих чувствах, которые ещё ни разу его не подводили.       — И ты готов это сделать?       Люциферу необходимо посмотреть ему в глаза. Чертовски важно услышать ответ, растворяясь в синих омутах, раз за разом тянущих его на дно. Он разворачивает Дино, кладёт ему ладонь на шею и поглаживает большим пальцем, с удивлением замечая, как губы ангела растягиваются в улыбке.       — Да, — Дино сам тянется к нему, накрывает его губы, обжигая и заставляя целые фейерверки взрываться в голове. Целует аккуратно, но настойчиво, словно пробуя на вкус. И не нужно лишних слов или громких заявлений, всё и так лежит на поверхности. Достаточно согревающего тепла, уверенности во взгляде голубых глаз и улыбки, от которой за рёбрами что-то расцветает алыми бутонами.       В Люцифера никто никогда не верил. Отец всегда считал его лишь никчёмным отпрыском, позорящим род. Недостаточно сильный, ловкий, способный, умелый. Сатана мог назвать сотню причин, чтобы смешать сына с грязью под ногами. Он не оправдал его ожиданий, не смог добиться тех высот, что ему пророчили. Люций привык к такому отношению. Как и привык к снисходительным взглядам учителей и их натянутым улыбкам. Они признавали его умения, относились к нему по-особенному, выделяя среди остальных учеников, но Люцифер знал — при любой малейшей возможности его ткнут лицом в дерьмо, скажут, что сам он немощный и бестолковый, и статус отца не играет абсолютно никакой роли. Ученики и вовсе его раздражали. Демоны относились к нему как к идолу, смотрели всегда заискивающе и хвостом тащились следом, но Люцифер понимал, что стоит ему дать слабину, как эта свора гиен на него набросится скопом. Ангелы же обходили его по широкой дуге, лишь презрительно кривили губы и едва не крестились при виде него, словно он был чумной. Это то, с чем Люцифер смирился. То, что сумел обыграть и обернуть в свою пользу. Страх и ненависть — вот столпы, на которых держится власть.       Но Люцифер ошибался. Понял, что порой достаточно лишь одного короткого слова или искренней улыбки, от которой черти в груди замолкали и усмирялись, словно их погладили по холке. Достаточно лишь тепла под пальцами, взгляда, пропитанного пониманием.       Я здесь, я рядом, я знаю, что ты чувствуешь. Я в тебя верю.       Демон улыбнулся. Коснулся ладонью щеки Дино, притянул его к себе, целуя без спешки. Впитывая в себя его вкус, языком проникая в рот, оглаживая горячее нёбо и снова растворяясь, вылетая буквально за границы своей маленькой вселенной. Она сосредотачивалась здесь — в этой самой комнате, рядом с самым невозможным из всех ангелом.       Дино попятился назад под чужим давлением, удовлетворённо хмыкнул, когда с него стянули полотенце. Он не стеснялся своей наготы, ибо стоит ли скрывать тело от демона, перед которым ты распахнул свою душу? Люцифер опустил его на кровать, а сам отстранился, смотря на ангела сверху вниз. Взглядом оглаживал каждую деталь, скользил по гладкой коже, в очередной раз понимая, что всё это для него. И от чувства собственной необходимости становилось совсем тепло где-то под кожей, словно по венам ток пустили.       Он начал медленно расстёгивать рубашку под цепким взглядом голубых глаз. Дино смотрел на него не отрываясь, видел, как демон отбрасывает ненужный предмет гардероба куда-то в сторону. Не смог сдержать предвкушающую улыбку, когда Люцифер потянулся к пряжке ремня.       Чёрт, он становился совсем другим рядом с ним, действительно испорченным и греховным, но ему было всё равно. Дино не собирался противостоять желаниям, не хотел вновь запирать их, как делал это многие годы. Он слишком долго был правильным до зубного скрежета, был идеальным до приторности. И лишь скинув с себя оковы, понял — быть просто живым куда лучше. Куда нужнее.       От контакта обнажённых тел Дино издал тихий стон. Обвил руками шею Люцифера, зарываясь пальцами в короткие пряди тёмных волос. Притянул демона к себе ближе, грудью касаясь его груди. Наверное, он бы даже смог расслышать стук его сердца, если бы не собственная кровь, набатом звучащая в ушах.       Они целовались будто самую вечность, пробуя друг друга, перекатывая вкус на языке, как терпкое старинное вино. Дино гладил руками багряные крылья, зарывался в мягкие перья и подставлял шею горячим губам, оставляющим на коже узоры красных пятен. Люциферу хотелось запечатлеть на нём как можно больше отметин, в который раз доказать, что он принадлежит только ему и никому больше. И Дино не сопротивлялся, выгибался под ним, прижимался плотнее, заставляя Люцифера глухо стонать.       — Чокнуться с тобой можно… — хрипло прошептал демон, растягивая его аккуратно, медленно, не желая доставлять ему боль. Словно Дино был хрустальный, мог рассыпаться у него в руках, оставив после себя лишь стеклянную крошку.       Ангел зубами оттянул его нижнюю губу, призывно поддаваясь бёдрами. В животе закрутилась тугая спираль желания, тело ныло от нехватки эндорфинов. Хотелось больше, сильнее, чтобы до разноцветных пятен перед глазами, чтобы удовольствие на острой грани с болью.       — Хочу кое-что попробовать, — голос у него срывался, переходил на едва слышный шёпот, смешивающийся со стонами. Люцифер навис над ним, посмотрел в глаза с расширившимися зрачками и натурально охренел, заметив в них отплясывающие на синей радужке искры похоти.       Дино обхватил его запястье, погладил пальцами, словно успокаивая, а потом потянул наверх. Широкая ладонь послушно легла на обнажённую ангельскую шею. Брови Люцифера удивлённо взметнулись вверх, когда он понял, чего хочет Дино.       — Ты совсем поехавший, ангел.       Он усмехнулся, вновь поцеловал его, отвлекая. Вошёл одним плавным движением, срывая с губ Дино громкий стон. Начал в нём двигаться не спеша, с удовольствием замечая, как глаза у Дино закатываются от удовольствия, а пальцы беспорядочно цепляются за белую простынь, сжимая её в кулаке.       Люцифер надавил на шею ангела, большим пальцем выводя на влажной коже хаотичные узоры. Толкнулся бёдрами, входя особенно глубоко, задевая точку, рассылающую по всему телу нервную дрожь.       Дино было тяжело дышать, рука, сдавливающая шею, перекрывала доступ к кислороду. Лёгкие начали пылать, но всё это не имело никакого значения, потому что впервые Дино чувствовал себя по-настоящему живым. Не отрываясь смотрел в алые глаза напротив, видя в них собственное отражение.       Он верил ему, наверное, даже больше, чем самому себе. Вот так просто вложил свою жизнь в руки демона, которого большую часть жизни считал врагом. А теперь понимал, что без него ему не выжить. Он не справится, потеряется совсем. Вновь покроется толстой коркой льда и никогда больше не сможет быть настоящим.       — Сильнее, — попросил он.       Люций сжал его шею еще крепче, толкаясь в податливое тело и расщепляясь буквально от жара, разрывающего грудную клетку. Он наклонился, коснулся пересохших губ Дино и вдохнул спасительный кислород, щедро делясь с ним. Ангел вновь улыбнулся, выгнулся дугой, понимая, что ещё немного, и он попросту не выдержит. Нервы, натянутые подобно струнам, трещали по швам. От нехватки воздуха в голове клубился настоящий туман, дарующий новые грани удовольствия, о которых Дино раньше даже не подозревал.       — Посмотри на меня, — Люцифер обхватил пальцами его подбородок, поворачивая в свою сторону. — Такой красивый…       Он прислонился лбом к его лбу, наконец убирая руку и позволяя ангелу дышать. Последний резкий толчок. Так тесно в нём, так до одурения хорошо. И мириады звёзд перед глазами взрываются, а сам он на атомы расщепляется, растворяется в нём окончательно. Перетягивает на себя его свет, делится своей тьмой, идеально их балансируя.       Демоны ничего не чувствуют. Им не свойственна привязанность и, тем более, любовь. Для них высокопарные слова пустой звук, доверие и симпатия ничего не значат.       Люций думает об этом, пока разглядывает потолок над головой, пытаясь совладать со сбившимся дыханием. Он действительно не чувствует ничего, что свойственно людям или ангелам по одной простой причине — его привязанность измеряется другими вещами.       Зависимость — чувство куда сильнее, нежели любовь. Она подчиняет себе, делает тебя одержимым. Ты не можешь ни о чём думать, потому что все мысли вращаются лишь вокруг одного. Хочется касаться, прижиматься, вдыхать знакомый запах, пальцами водить по гладкой коже. Смотреть в бездонные глаза и идти ко дну, тонуть в них, даже не сопротивляясь, не пытаясь выплыть. Хочется привязать к себе стальными канатами, чтобы он не смог уйти, не смог его оставить. Люцифер не справится с этим — слишком глубоко погряз. Слишком сильно пропитался им, впустил в себя, позволил занять место где-то за рёбрами. Проникнуть в жизненно важный орган, которого, как Люцифер ошибочно считал, у него нет. Но вот же, нашлась пропажа. И не выкинуть Дино оттуда, не вырезать ножом.       Он становится полностью зависимым от несносного ангела, лежащего рядом. От тепла, исходящего от него. От невесомых касаний, когда Дино не отстраняется, а, наоборот, придвигается к нему ещё ближе. Прижимается к боку, кладёт голову на плечо, опаляя кожу несвязным шёпотом. И постепенно дыхание его выравнивается, когда он засыпает. Впервые за долгое время.       Инсомния проходит.