Милые бранятся

Шли обычные учебные дни академии UA, нападения Лиги остались позади, давая хоть какой-то намёк на передышку. Класс 1-А все так же упорно тренировали, не смотря на получение студентами временной лицензии. Правильнее будет заметить, что тренировок с причудами стало гораздо больше. И вот был очередной день с очередной тренировкой причуд. Только на этот раз учитель Айзава сказал, что будет спарринг, ведь ребята давно не отрабатывали навыки боя. Весь класс собрался в кучку около учителя и внимательно вслушивался в то, что бубнит их сенсей, попутно забирающийся в неизменный жёлтый спальник. – Так, сегодня вы отрабатываете ближний бой, сейчас вас разделят на пары и можете приступать. Разрешается использовать все новые навыки, связанные с причудами, - негромко произнёс Шота. – Только не убейте друг друга, прошу. Но последнюю фразу никто не услышал, ведь она была перебита криками ребят. Кацуки истошно орал, что «всем пиздец», Иида привычно пытался всех успокоить, активно размахивая руками, девочки шептались и прикидывали, кому повезёт быть в паре с Тодороки. Каминари тем временем молил о противнике послабее, чтобы не ходить придурком ещё полдня, а Мидория просто разминался, мысленно вспоминая все записи в своей тетрадке. – Смотрите! – Послышался крик Урараки, которая указывала на появившееся табло с быстро выскакивающими фамилиями. Все замерли, выискивая свое имя. Один за другим начали слышаться возгласы, Яойрозу смущенно краснея, начинала подходить к Тодороки, Киришима счастливо подпрыгнул, радуясь, что сможет опробовать новое упрочнение с Шоджи. Остальные радостные и не очень ребята разбредались в парах по арене, но тут раздался оглушающий крик. – ГРЕБАННЫЙ ДЕКУ, СЕРЬЕЗНО!!! – орал Бакуго, стремительно приближаясь к Мидории, который рефлекторно начал сжиматься в комочек. В голове под действием адреналина оставалась лишь одна мысль, которая рождалась у всех разумных людей при виде Бакуго: «бежать, однозначно бежать». Но тут Деку выпрямился, видимо, на секунду ему показалось, что его яйца стали стальными, и сказал своему другу детства: – Каччан, прекрати орать на меня, сколько можно, ты ж взрослый парень, держи эмоции под контролем! От такого замечания Кацуки остановился, округлив глаза. Изуку же поняв, что никакой стали в паху и в помине не было, начал прикидывать, есть ли ещё возможность убежать. Но напарник глубоко вздохнул и проглотил все матюки, которые только что собирался вылить на одноклассника. На самом деле он и сам устал постоянно орать. Да, он был вспыльчив, но не до такой степени. Просто он считал, если не будет на всех огрызаться, то его посчитают слабаком, а этого допустить никак нельзя. Да и Деку давно перестал его бесить. Может, его и было слишком много, но он действительно когда-то был его другом. Бакуго из-за собственной же тупости прогонял из жизни очаровательного человека, который все продолжал тянуться к нему. Он хотел бы измениться, показать, что может быть не только «агрессивной кучкой взрывного дерьма», как когда-то назвал его Каминари, но и хорошим другом. Но как это сделать он не знал, да и терять свой «статус» не хотел, поэтому и продолжал вести себя, как мудак. Но из неожиданно настигнувшего экзистенциального кризиса его вывел тихий голос Деку: – Пойдем, Каччан, надо встать подальше от всех, чтобы ты не задел никого причудой. И они молча направились к дальнему углу арены. Каждый из них вспоминал тот ночной бой, который прервал Всемогущий, правда после этого им так и не удалось поговорить. Бакуго упорно продолжал думать, что Изуку его обманывал всю жизнь и пытался насмехаться над ним, а Мидория в свою очередь хотел объяснить, что очень ценил Каччана и все детство равнялся на него и восхищался им. Они уже дошли до предполагаемого места битвы, но никак не могли сосредоточиться. В голове роем клубили непрошенные мысли, хотя давно пора было начинать бой. Ребята встали напротив друг друга наизготовку. «Ну что, начнём» – пронеслось у каждого из них в голове, и первым дёрнулся с места Кацуки замахиваясь кулаком. Мидория в свою очередь присел, готовясь прыгнуть повыше и с разворота ударить в незащищённую левую сторону головы. Но, подбежав близко к последнему, Бакуго подпрыгнул вместе с ним и, размахнувшись, ударил по челюсти ногой. Это дезориентировало, и Деку начал падать назад, но, вовремя сгруппировавшись, он смог приземлиться на ноги и побежать навстречу противнику. Он молниеносно оказался около него, но был схвачен за грудки и поднят в воздух силой взрыва. Мидория замахнулся правой рукой и ударил в челюсть, Бакуго начал лететь вниз, но не так сильно, как ожидал Изуку, он знал примерный эффект от такого удара, но что-то шло не так. Бакуго же в свою очередь, выставив обе руки вперёд, приготовился вмазать по однокласснику взрывом, что он и сделал. Но приземлившись, заметил шокированное лицо Деку. На нем не было и следа от его взрыва, немного обуглилась одежда, но лицо, волосы, все было в порядке. Бакуго на долю секунды задумался, но, не поверив своим же догадкам, зажёг в руке светошумовую и направился к оппоненту. Мидория, посмотрев на свою руку и сконцентрировав причуду на ней, собрался ударить прямо в нос подошедшему противнику. Но его руку с лёгкостью перехватили, будто бы она не летела с безумной скоростью, и приложили горящую ладонь. Мидория зажмурился, приготовившись к сильной боли из-за ожога, но… но ничего не произошло. Он медленно открыл глаза. Напротив стоял не менее шокированный Бакуго, который продолжал водить по коже огнём, но на ней не оставалось и следа. – Да не может быть нахуй! – Вскрикнул он, и, отбросив руку, умчался прочь с арены. «Интересный поворот событий, что ж с ними дальше-то будет» – с усмешкой подумал Айзава, вспоминая, как впервые не смог стереть причуду Хизаши и его шокированное лицо, когда Шота спокойно переносил его крики. К счастью для ребят, все произошедшее заметили только Иида и Урарака, которые занимались неподалёку. Остальные же обратили внимание только на выкрик Бакуго, но не удивились, зная его вспыльчивость. – Деку-кун, ты поговорил с Бакуго-куном? – осторожно поинтересовалась Урарака. – Нет, а что тут говорить, он же все понял, – вздохнув, ответил однокласснице парень. – Но разве он сможет признать, что предназначен мне судьбой? – Но ты же не можешь знать наверняка, вдруг, он обрадовался? – неловко улыбаясь, произнесла она. – Прошу, скажи, что это сейчас неудачная шутка была. Каччан и рад?! Ты вообще видела, как он вылетел с занятия? Как будто его током шибануло. – Но ты же знаешь как устроен наш мир, каждому предназначен свой человек, и он не может навредить своей причудой избраннику. Это все не просто так. Он примет это, но нужно время, – вмешался в разговор Иида. – Этой ходячей бомбе и вечности не хватит, чтобы принять меня как истинного, – обречённо сказал парень. Он поднялся с дивана в общей гостиной и направился к себе в комнату. Этот день выжал из него все соки. Попрощавшись с ребятами, он углубился в свои мысли. Как он мог столько времени не замечать, что его не поражают взрывы Каччана? Хотя в детстве ему не приходилось получать прямого взрыва. А уже на учёбе он все списывал на свою причуду и адреналин. Но сегодня его застали врасплох, просто прижав горящую ладонь к его руке. Честно говоря, это было не только не больно, но и приятно. Мягкое тепло разливалось от руки прямо к сердцу, и он не поверил, что такое может вообще произойти. *** Бакуго нервно мерил свою комнату широкими шагами. Как такое вообще могло случиться, что Деку его истинный?! Он был готов рвать и метать, а все из-за того, что давно смирился, что нет у него никакого соулмэйта. Что он не достоин его. Но этот факт его не сильно удручал, ведь он мог стать профессиональным героем и не бояться, что кто-то будет за него переживать. Теперь же он узнал, что сама судьба наебывала его всю жизнь, и гребаный Деку тоже. Мало того, что он скрывал сильную причуду, так ещё и эту связь, черт побери. Зачем Бакуго любовь? Она только мешает, она делает его слабым, делает уязвимым, ему такого счастья не надо… Он пнул со всей дури тумбу, а потом ещё раз за то, что стало больно. Да кого он пытается обмануть, он тоже человек, он хочет любить и быть любимым. Но не знает как. Всю жизнь он думал лишь о лидерстве, оставляя все отношения позади. Да, когда-то в школе он целовался с девушкой, но никаких высоких чувств к ней не имел, это просто нужно было сделать, ведь она красотка, и кто как ни Бакуго должен был украсть у неё поцелуй. Просто назло всем. Но тут все по-другому, это же Деку, его мелкий Деку, который таскался за ним всю жизнь. Стоп! Он что, правда всегда был рядом?! На Бакуго нахлынула волна чувств и эмоций. Изуку и правда был всегда рядом с ним, как бы тот его не бил, ему протягивали руку помощи в трудную минуту. Но принять её, значит показать свою беспомощность. Хотя иногда так хотелось, пожать руку, обнять, почувствовать тепло… Все это было не просто так! Он не понимал, что это за буря внутри, но чётко осознавал, что впервые за шестнадцать лет хочет объясниться. «Нам стоит поговорить» – подумал он, продолжая наматывать круги по жилплощади. *** Мидория уже битый час не мог уснуть, разглядывая стены, увешанные плакатами с бывшим символом мира, но тут дверь тихо открылась, и в комнату проскользнул никто иной как Кацуки Бакуго. – Так значит предназначенный судьбой, да? Никак не думал, что это будешь ты. Честно, я подумывал на Киришиму. Ему не очень-то достаётся от моих взрывов, да и общается он со мной хорошо. Но черт, мне больно, когда он бьёт своим твёрдым кулаком, – хрипло произнёс он, разглядывая крайне интересные носки своих черных ботинок. – Я тоже не предполагал, что мы связаны, – ответил ему одноклассник, усаживаясь в кровати. – Как бы я вообще понял, что это ты, когда все детство ты скрывал свою причуду, подбирался поближе чтобы опозорить меня? Я не представляю, как будучи беспричудным, слабым и мелким, ты все равно всем нравился! Милый Мидория, умный Мидория, добрый Мидория, да чтоб тебя, даже мама равняла меня на тебя, пока был мелкий. Я не понимал, дружил с тобой, как умел, но потом мне стало понятно, что надо превзойти тебя всеми силами, лишь бы не звучало из каждой кофемолки, какой ты идеальный. Но походу ты слишком идеальный для меня, – рассказывал Бакуго, то и дело сжимая кулаки и подойдя к кровати друга. Глаза Мидории округлились, а по лицу начала расползаться мягкая улыбка. – Ты даже сейчас смеешь смеяться надо мной?! Да что ты о себе возомнил, щенок! – Начинал агрессивно шептать блондин. – Тише, нет, я не смеюсь над тобой. Боже, так вот, что было у тебя в голове все эти годы. Каччан, милый Каччан, я любил и ценил тебя с самого детства, ты был моим маяком в море жизни, на тебя я равнялся больше, чем на Всемогущего, потому что ты был всегда рядом. Ты был для меня номер один, я пытался помогать тебе, не потому что недооцениваю, а потому что волнуюсь и не хочу боли для тебя, ты дорог мне. А теперь мы ещё и узнали, что связаны самой судьбой, пожалуйста, пойми меня, я никогда тебя не обманывал! – воодушевлённо лепетал Изуку подбираясь ближе к Кацуки. – Ч-что? Ты меня любил? И любишь даже после того, что я делал с тобой? – шокировано спросил он. – Да. – Почему я был таким идиотом?! Я травил тебя, пытаясь внушить нам обоим, что нам надо быть врагами. Я давил в себе все эмоции, чтобы стать сильным. Но ты – самый близкий мне человек. Был и будешь, – ударившись лицом в руки, яростно шептал парень. – Перестань, ты и так очень сильный, и ни у кого язык не повернётся сказать иначе, – ответили ему. Мидория подполз вплотную к Бакуго и обнял его за вздрогнувшие плечи. Но тут он развернулся и резко сам обнял растерявшегося одноклассника. – Слушай внимательно, повторять не буду, – проворчал Каччан. – Прости меня. За все. Мидория сидел в полнейшем шоке и сам не заметил, как сильно сжал в объятиях своего парня, что на руках стали появляться молнии его причуды. – Почему стало так тепло? – Спросил Кацуки. – Мне кажется, так проявляется действие причуды на любимого человека, мне тоже было приятно, когда ты водил по мне горящей руко-ОЙ… – Бакуго, не дослушав, зажёг на обеих руках нитроглицерин и прижал к себе зелоноволосого, гладя его по спине. Они ещё долго так сидели, но потом Мидория оторвался от него, заглянул в красные глаза и медленно потянулся к нему губами. Ухмыльнувшись, Бакуго поддался вперёд и опрокинул парня на кровать, целуя. Они целовались робко и неумело, но пытались отдать всю свою любовь, которая долго томилась в глубине их душ и, наконец, нашла выход. «Да что та дура понимала в поцелуях» – подумал Бакуго, кусая нижнюю губу Деку. Так пролетело полночи, обнявшись, они начали засыпать, как вдруг один из них произнёс, глядя на стену: - Не, я, конечно, тоже Всемогущего уважаю, но мы эту хуйню со стен точно снимем… хотя, проще будет ко мне перебраться. Мидория тихо рассмеялся в ответ, уткнувшись лицом тому в шею. Что за чувства внутри, Кацуки так и не понял, но буря прошла, оставив за собой лишь лёгкий бриз, который успокаивал. «Если это любовь, то я никогда не отпущу этого придурка от себя» – подумал блондин, прижимая парня к себе. Когда-нибудь, он научится говорить о своих чувствах, но пока им было достаточно и этого. – Спокойной ночи, Каччан. – Ага, спи давай, Деку. (Спокойной ночи, любимый Деку.) А с утра было очень много мата и растерянного шёпота, когда они думали, как можно незаметно пробежать накачанному, высокому парню из комнаты другого парня и, желательно, ни на кого не наткнуться. А потом они поцеловались, а потом потрахались и делали это ещё много-много раз, но это уже другая история.