Даже у злодеев есть право на своё "долго и счастливо"

Что ж, проклятье разрушено, и теперь все надежды на лучшую жизнь испарились. Генри никогда не сможет простить вранья, никогда не сможет принять, что Злая Королева не всегда была злой. Сейчас он всего лишь маленький ребенок, который умен не по годам. Но тем не менее ему всегда чего-то не хватало. Именно поэтому он отправился на поиски своей биологической матери и привёл Спасителя в Сторибрук. Реджина пришла в свой дом сразу после того, как Эмма сняла проклятье поцелуем истинной любви. Она поднялась в комнату Генри и аккуратно, будто бы боялась разрушить ещё и этот «мирок», шагнула вперед. Везде находились вещи её сына. Она так и простояла несколько минут, глядя на их совместные фотографии, вспоминая детство любимого мальчика, пока громкий стук в дверь не вырвал её из собственных мыслей. — Открывай, мы знаем, что ты здесь. Теперь ты за всё ответишь, — донеслось из-за входной двери. «Видимо, это тот самый финал моей собственной сказки», — пронеслось в голове у Злой Королевы. Она распахнула дверь и увидела всех горожан, которые пришли, чтобы наконец раз и навсегда покончить с их главным врагом. Но Реджина не была бы Злой Королевой, если бы сдавалась так просто, поэтому она решила вступить в «диалог»: — Что? Соскучились по своей Королеве? Ну так смотрите, — на этих словах она сделала уже давно знакомые движения, которые должны были отбросить всех её недругов на приличное расстояние, тем самым показав, что шутки с ней ничем хорошим не оборачиваются. Однако, ничего не произошло. Когда люди поняли, что Злая Королева не смогла вернуть себе магию, они заметно осмелели. И теперь человек, некогда известный как доктор Вэйл, решил выступить от лица всех жителей Сторибрука и покончить наконец с Реджиной. Мисс Миллс не ожидала такого исхода, она не хотела показывать свою слабость и беспомощность на глазах у всех. Но выбора не было. Она вновь осталась одна, и нет ни единого человека, который захотел бы протянуть ей руку помощи. Когда Реджина уже готова была принять неизбежный конец появилась Эмма вместе со своей «чудесной» семейкой. Она умудрилась пробраться сквозь всех жителей Сторибрука и закрыть собой Злую Королеву. В тот момент Реджина даже не понимала, какие чувства преобладают в ней: страх, ненависть, благодарность, непонимание? Всё смешалось воедино, и рассуждать здраво оказалось крайне сложно. Отделавшись наконец от всех этих надоедливых людишек, Свон перевела взгляд на Реджину и добавила: — Не за что, мадам Мэр. А теперь, позвольте сопроводить Вас в камеру, — в этот момент на её лице отразилась еле заметная ухмылка, которая не осталась незамеченной. — Что вы себе позволяете, мисс Свон? Забыли, с кем говорите? — уже в привычной для себя манере ответила Злая Королева. Если говорить откровенно, то порой ей даже нравились эти стычки с Эммой Свон. Было в той что-то особенное. Последние 28 лет никто не смел перечить мэру Миллс, однако блондинку это не останавливало. Она никогда не пасовала перед Королевой, умела отвечать на её колкости и, что побольше всего поражало, — умудрялась оставаться героем со всей той тьмой, что была спрятана внутри неё. А её точно было много, уж кому, как не Реджине знать об этом. Она могла лишь гадать, через что пришлось пройти блондинке в прошлом, но одно было заметно очень хорошо — Спаситель слишком привыкла к боли и поэтому мало что могло её испугать. Неожиданное заявление Эммы выдернуло Реджину из потока собственных мыслей, и она была вынуждена сосредоточиться на том, что до неё пытались донести: — Если Вы не забыли, то я являюсь шерифом этого города, так что в мои обязанности входит следить за тем, чтобы всё было спокойно. А Ваше пребывание здесь этому явно не способствует. Я не смогу помочь или же защитить Вас, пока Вы не будете находиться под постоянным присмотром. — Я не нуждаюсь ни в чьей помощи и, тем более, защите, мисс Свон. Я сама могу за себя постоять. — Так что проваливайте из моего дома, пока я не придумала что-то пострашнее для Вас и этих идиотов, — сказала Реджина, оценив Белоснежку и Прекрасного своим «фирменным» взглядом. Мадам мэр уже практически переступила порог собственного дома, когда кто-то схватил её за руку и резко развернул на 180 градусов: — А теперь послушай меня, мне глубоко плевать, что эти недоумки могут с тобой сделать, однако я дала Генри слово, что с тобой ничего не случится. Поэтому сейчас у тебя два выхода: либо ты идешь со мной в участок сама, либо мне придется воспользоваться всеми навыками шерифа. Ну так что? Складывалось такое впечатление, что в голове у Реджины началась какая-то ожесточенная борьба с самой собой. Её всегда было довольно трудно считать. Та маска безразличия и равнодушия, которую она надевала, как только оставалась не одна, настолько вошла в привычку, что, казалось, уже сама мэр не знала, кем является теперь. Первой реакцией на такие наглые слова этой высокомерной блондинки было заткнуть её как можно скорее. Тут же перед глазами всплыл момент их перепалки на кладбище. В ту ночь Реджина не смогла больше сдерживать себя и со всей силы ударила Свон по лицу. Каково же было её удивление, когда данный жест вызвал абсолютно обратную реакцию со стороны блондинки. Та не растерялась и вступила в этот «бой». Сейчас Реджина чувствовала нечто подобное. Но стоило ей услышать одно единственное слово, как вся злость будто бы отступила. Её место заняла боль. Слабая ниточка надежды уже успела закрасться в голову мэра. Теперь её собственные мысли не давали ей покоя. «Неужели Генри правда просил Эмму присмотреть за мной? Нет, не может этого быть, он ведь ненавидит меня. Он так хотел разрушить это проклятье и показать всем, что Реджина Миллс — Злая Королева. Но зачем тогда Свон вообще пришла? Может, это очередное слепое благородство её семейки? Тоже вряд ли», — пронеслось в голове Реджины. — Он...он правда беспокоился обо мне? — спросила брюнетка. В её голосе теперь не было знакомой холодности и издевки, там была лишь тоска и что-то отдаленно похожее на сожаление. — Правда, — коротко сказала Эмма, — а теперь пойдем. Бывшая Королева лишь слегка кивнула головой и направилась прямиком за Эммой к этому «жуткому недоразумению на колесах».