Даже у злодеев есть право на своё "долго и счастливо"

Не успела Злая Королева отойти от последнего визита, как на пороге появилась Спасительница. Какое-то время она просто стояла в дверях, будто пыталась решить, что ей стоит делать. После она прошла к своему рабочему месту, села за стол и начала заниматься своими делами, делая вид, что не замечает мэра, сидящего в камере прямо напротив неё. — Ну что еще, Свон? — практически прокричала Реджина, когда поняла, что шериф так и собирается молча наблюдать. — Ты в порядке? — спросила Эмма. — Мисс Свон, пытаетесь соответствовать ангельскому образу вашей мамаши? Может прекратите делать вид, что Вам есть хоть какое-то дело до того, что со мной, я думала Вы выше этого? — Господи, Реджина, порой ты бываешь просто невыносима! Неужели так сложно поверить, что мне ЕСТЬ дело до матери моего сына? — Смею напомнить, что Генри — мой сын. Вы потеряли право называть его своим в тот момент, когда отказались от него и отдали на усыновление. Поняв, что это перепалка может длиться вечно, Эмма решила сосредоточиться на основной проблеме и, подавив желание вступить в очередную бессмысленную ссору, произнесла: — Так может ты наконец объяснишь, что это за «ожог» такой у тебя на руке? — Это метка Рэйва, — с усталостью в голосе ответила Реджина. — Ааа, ну конечно, как же я сразу не догадалась, –съехидничала Эмма, –может прекратишь уже говорить загадками и дашь мне наконец помочь тебе? — Помочь?! Так же, как в своё время мне «помогла» Белоснежка? Ну уж нет, спасибо, хватило мне помощи от вашей семейки, после вашей помощи только и остается что наложить на себя руки или прибегнуть к очередному проклятью. — Мадам мэр только что пыталась пошутить? Что ж, видимо, дело и правда дрянь… После недолгого разговора, в котором Реджина пыталась объяснить Спасительнице всю безвыходность ситуации, воцарилось молчание. И если до этого Эмма думала, что ещё больше запутаться она просто не может, то теперь поняла, что всё, что она знала до этого было лишь «вершиной айсберга». — Итак, каков наш план? — План? Ты, должно быть, не слушала меня. От Рэйва невозможно спастись, его невозможно убить, единственное, что заставит его уйти — это душа человека, который носит его метку. — Да-да, я всё это уже слышала, но, если ты забыла, я дала Генри слово, что с тобой ничего не случится и что бы ты там себе не думала обо мне, я намерена его сдержать. — Могу я тебя кое о чем попросить? — робко спросила Королева. — Мм? — Когда всё случится…скажи Генри, что я никогда не переставала его любить. Я совершила много ошибок, но он стал для меня всем. И что бы ему не рассказали обо мне, что бы он не услышал, когда он появился в моей жизни, я наконец обрела покой… Если раньше Эмма считала, что уже ничего в Реджине не может её напугать, то она ошибалась. Услышав эти слова, Спасительница почувствовала, как внутри всё сжалось. Ей доводилось видеть разную Реджину: злую, мстительную, высокомерную, но всегда сильную. Сейчас же она больше была похожа на молодую девушку, у которой забрали всё, что той было дорого. Невольно Свон вспомнила, как будучи ещё ребенком выживала на улицах, как ей приходилось воровать, чтобы не умереть от голода, как от неё отказывались раз за разом. Она чувствовала себя безумно одиноко, пока на её пороге не появился Генри и не привез в Сторибрук. И только сейчас Эмма задумалась о том, как же всё это время одиноко было Реджине. Злая Королева, о которой Эмма читала в книге сказок не способна любить, она не может заботиться о ком-то кроме себя самой, и она уж точно не способна воспитать такого замечательного сына. Что бы не случилось в Зачарованном лесу, в книге явно описана далеко не вся история. Реджина всё же решила нарушить затянувшуюся паузу: — Так ты выполнишь мою просьбу? — Нет — Что ж, этого стоило ожидать, ведь это я лишила тебя всего… — Я говорю не об этом, — на этих словах Эмма наконец подняла свой взгляд и с вызовом посмотрела на Королеву, — когда всё закончится, ты сама ему это скажешь, можешь считать меня кем угодно, но я никогда не собиралась отнимать у тебя сына.