Козырь черви

Несколько минут проходят, как блаженная вечность. Парни будто разом теряются в пространстве и времени, забывая кто они, оставляя на губах друг друга часть себя. Это кажется сном. Самым приятным, сносящим голову, бесподобным. Пак тихо стонет в очередной поцелуй, который Юнги оставляет на его губах, и немного ёрзает под старшим, когда тот лезет холодными пальцами под свитер. Щекотно. Безумно приятно. Два этих ощущения идеально гармонируют друг с другом, создают какой-то особый шарм для прикосновений. Всё это Пак решает назвать одним словом, хоть и матерным, но прекрасно передающим происходящее. Ахуенно. Да, именно так себя чувствует Чимин, когда свитер становиться откинутым в глубь гостиной, а доводящие до дрожи холодные тонкие пальцы с выступающими венами, дразня и немного щекоча пробегаются по накаченному прессу, останавливаются, поглаживая каждый миллиметр твёрдых мышц. Эти ощущения подушечками своих пальцев Мину очень нравятся, и он впервые замечает, насколько классно трогать пресс, такой грубый и мужской, конечно, особенно, если это пресс Пака. Руки проходят по набитой тату с надписью Nevermind, разглаживая кожу рядом и поднимаясь выше. Чимин сбито дышит, наблюдая за движениями своего хёна. Его губы от поцелуев, кажется, стали ещё пухлее и мягче, а тело постепенно невольно поднимало температуру, потому что в следующее мгновение Юнги прильнул тёплыми, мокрыми губами к торсу, чего Пак вообще не ожидал. Поцелуй за поцелуем, проводя мокрую дорожку и иногда высовывая язык, чтобы мягко лизнуть им кубик пресса, Мин довольно и пошло поднимался выше, к соскам. Хоть он и понятия не имеет, что должен ощущать при этом его партнёр, но тем не менее, вылизывает их, словно ванильное растаявшее мороженное, замечая, что Паку это очень даже нравится, ведь его вид говорит всё сам за себя. Младший прикусывает губу, томно вздыхая. Он никогда не ощущал такого, чтобы по телу разливалась приятная теплота и дрожь от прикосновения к соскам, такое странное, ещё неизведанное чувство заставляло чуть приподнимать голову и закрывать глаза, чтобы сдержать стон. Постепенно парня распаляло, словно на жаре, потому что чёртову Мину Юнги слишком хорошо удавалось сводить его с ума. Другая рука старшего, в это время, плавно перешла на ремень брюк, спускаясь ниже, пройдясь по бедру и остановившись на несколько мгновений, а затем неожиданно скользнула к члену, поглаживая его через ткань. У Пака резко перехватило дыхание, когда Юнги сделал это, продолжая подниматься губами выше, к шее, которую он исцеловывал грубо и часто, будто боясь, что Чимин сейчас исчезнет. Пак был немного шокирован. Он впервые видел Мина настолько властным, решительным и откровенным, резко берущим инициативу на себя. Конечно же, у Юнги никогда не было опыта в мужском сексе, но он примерно знал, что нужно делать. Понятие гея в голове Мина распространялось только и только на Пак Чимина. Ни на кого больше. Другие парни его совершенно не привлекали. Рука старшего плавно скользила вверх-вниз по выступающему бугорку на брюках, с силой и страстью поглаживая его. В своих же шортах у Юнги тоже становилось тесно. Чимин издал первый, протяжный и ласкающий уши стон, когда ладонь Мина освободившись от ремня младшего, нырнула под боксёры, мягко касаясь тёплого члена. Юнги снял давно мешающие брюки младшего, свою футболку и шорты. Чимин наблюдал за этим, разглядывая тело старшего, затаив дыхание и почти не двигаясь. Хоть он и ждал чего-то большего, то когда Юнги достал из тумбочки смазку, парень немного испугался. Он не ожидал, что всё зайдёт так далеко. Он вообще не думал, что сегодня вечером произойдёт что-то подобное. С одной стороны, ему хотелось попробовать это с Юнги, с другой стороны, страшновато. "Айщ, плевать" — проносится в голове младшего, когда первый вариант безоговорочно выигрывает, и он решает отдаться Мину полностью и без остатка. Наконец избавившись от нижнего белья, парни смущаются, но продолжают наслаждаться друг другом, забывая обо всём. Руки Юнги скользят по упругим бедрами Пака, спускаясь к ягодицам, сминая их. Ему чертовски нравится задница младшего. Всегда нравилась. Пак, лежащий на спине, немного вздрагивает и краснеет, когда Мин приподнимает его ноги и достаточно разводит их в стороны, устраиваясь посередине. Даже лицо Юнги заливается краской при виде данной картины, не в силах сдерживаться и борясь с желанием резко войти в младшего, заставить его громко стонать под собой, чтобы тот, выкрикивая его имя, закатывал глаза от удовольствия. Но тем не менее, он лишь наклоняется к уху Пака и сдержанно шепчет. — Это твой первый раз с... — он хочет задать вопрос, но Чимин, уже понимая его, резко перебивает своим ответом. — Да, — выдыхает он, после чего Мин довольно ухмыляется, наклоняясь к ушной раковине ещё раз. — Я буду аккуратен, — он говорит это очень пошлым тоном, опаляя горячим дыханием и заставляя Чимина верещать от возбуждения у себя в голове, который отмечает, насколько сносящий крышу и немного хриплый, голос у старшего, в это время мягко целующего его в висок. Мин вспоминает рекомендации Джина о мужском сексе. Да-да, вам не показалось, того самого, Ким, мать его, Сокджина, который однажды во время рыбалки ответил на смущающий вопрос Юнги, объяснив вкратце, как это происходит между мужчинами. Мину было настолько неловко, что в тот момент он даже не додумался спросить, откуда мировой красавчик всё это, блять, знает. Но, почему-то, казалось, что отчасти, а может и даже больше, к этому имел отношение Намджун. Но кто ж его знает, в самом деле. Юнги не хочет делать больно, поэтому сдерживает себя как только может, вспоминая, что сначала нужно растянуть анальное отверстие как можно лучше. Именно поэтому ладонь тянется за смазкой, капает на руки, и старший снова затягивает Пака в поцелуй, в то же время скользнув ладонью к анусу, мягко нажимая на него, поглаживая и слегка проталкивая палец внутрь. Он входит легко, чему сопутствует немного прохладная, смазка с запахом ванили, медленно проталкивается глубже и глубже, заставляя Пака недовольно и томно выдохнуть, сжать зубы от неприятного ощущения. Он чувствует то, как палец трётся о стенки прохода, что вызывает и боль, и странное неизвестное ощущение, которое вскоре, с постепенным ускорением движения руки, становиться всё более и более приятным. Новая порция неприятных ощущений проходит по телу, когда внутрь входит второй палец, постепенно растягивая на периметр ножниц. Парень пытается расслабиться, и это ему почти удаётся, но вскоре, после ощущения свободного проникновения, Юнги добавляет ещё один. Пак тихо постанывает от боли и нечаянно прикусывает до крови нижнюю губу, ведь Мин начинает трахать его пальцами быстрее и глубже. Тело не слушается, невольно ёрзая от ощущений, а затем постепенно привыкает. Оно буквально плавится от нарастающего приятного импульса, проходящего по всем клеткам, отдавая током, заставляя дрожать от удовольствия. Чимин хотел бы закрыть руками своё красное лицо, но не делает этого, потому что Мин прожигающе смотрит на него. В этом взгляде присутствует и страсть, и влюблённость, и пошлость, и даже что-то такое, что заставляет боятся. Потому что, кажется, из-за этих чертовски мелодичных, ахуенно звучащих стонов младшего, из-за его вида, с немного растрёпанными волосами и красным-красным лицом, чуть ли не делающим ахегао, в конце концов, просто из-за одной мысли, что под ним лежит любимый тонсен, извивающийся от удовольствия, ему до одури сносит крышу. Он буквально хочет сожрать младшего, но знает, что без нужного растяжения ему было бы очень больно. Когда стоны полностью обретают оттенок приятных ощущений, Юнги больше не может ждать. Он резко и с нетерпением вынимает пальцы, заставляя Чимина затаить дыхание на несколько секунд, после чего так же быстро приставляет ко входу уже давно набухший, твёрдый и тёплый от возбуждения член, который внезапно заходит почти во всю длину. Пак громко вскрикивает, и сам не знает из-за чего именно - от удовольствия и нахлынувшего странного экстаза или боли, которую он ощущает, вновь и вновь чувствуя двигающийся в нём член. Глаза начинают немного слезиться, ведь нервная система немного паникует. А затем будто неожиданно расслабляется, когда Юнги старается успокоить младшего, покрывая поцелуями область лица, губ и шеи. В итоге, по комнате расходятся громкие шлепки, сопровождаемые хлюпающим звуком, мелодичные высокие стоны Пака, уже просто выкрикивающие имя старшего, и грубые, почти басовые Мина, которые создают свой определённый консонанс среди стен гостиной. Ну и конечно же бедная Холли, молча пытающаяся заснуть на лежаке в углу, и совершенно не понимающая, что тут, блять, происходит. И Юнги мысленно благодарит своего питомца, что во время этого всего она не скулит, или, чего ещё хуже, не гавкает. Толчок за толком доставляет обоим невообразимое удовольствие. Два тела будто сливаются воедино, становясь одним целым. После нескольких минут, кто бы мог подумать, Чимин начинает видеть чёртовы звёзды перед глазами. Он прекрасно понимает, что трахаться с Мин Юнги, это мать его, настоящий космос, а Юнги в это время также осознаёт, что находится за пределами этого мира, где-то в своей собственной вселенной. Кожаный диван мягко проминается под ними, и плевать, что, возможно, потом его придётся оттирать от чего-либо. Мин придерживает бёдра младшего и с силой входит в него снова и снова, пока не чувствует скорую разрядку. Чимин изливается на свой живот, когда Мин резко выходит из него, изливаясь туда же. Парни пытаются отдышаться после сногсшибательного секса, наверное, как они подмечают, пока что лучшего в их жизни. Дыхание восстанавливается постепенно, и Мин, найдя салфетки, нежно обтирает ими Чимина от спермы. Когда он заканчивает, телефон младшего неожиданно начинает звонить, и тот, негодуя, поспешно натягивая на себя хотя бы трусы, отыскивает мобильник в кармане лежащих на полу вещей и принимает вызов от Тэхёна. Что ему, блин, пригодилось в двенадцать ночи, хер его знает. — Привет, Чимини, ты где? — так сразу начинает лучший друг по ту сторону трубки. Его голос звучит ярко и с выраженной усмешкой, из-за чего Пак готов поспорить, что он улыбается от чего-то во весь рот. — Я... — пытается привести дыхание в норму Чимин, что у него получается не очень хорошо. Он даже не успевает договорить, как Тэ нахально перебивает его. — Только попробуй сказать, что ты у себя, я прибью тебя за ложь, — резко выговаривает он, и Пак понимает, что врать совершенно бесполезно. — Я у Юнги в квартире... — Чем занимаетесь? — выдаёт голос Тэхёна в телефоне, и кажется, его лицо сейчас чуть не трескается от улыбки. Чимин сглатывает от такого вопроса. — Да, ничем особенным... — нервно врёт он, замечая как Мин, мать его, Юнги пытается отчего-то не заржать. Ну серьёзно. Он стоит и одевается, тихо посмеиваясь, почти как гиена. — Почему тогда дышишь так сбито? Ладно, закрою на это глаза и сделаю вид, будто вы просто набегали по комнате круги, — посмеивается Тэхён, — ты одно мне скажи, — его голос резко становится наигранно-серьёзным, — когда свадьба? — Тэхён, блять! Ты кто вообще? Провидец?.. Откуда ты..? — заливается краской Пак снова, когда его нервы начинают сдавать. Откуда он узнал? — Ахаха, я экстрасенс. Ты поехал в другую сторону, а там, конечно же, рядом был только Un Village. Куда тебя, пьяного, ещё могло унести, как не к Юнги-хёну? Да и про чувства нашего камушка к тебе я узнал от Хосока-хёна. Мы с тех пор вас только свести и пытаемся. Только вы будто слепые. Все знают, а вы нет. Чимин шокированно застыл. То есть... Всё это время обо всём этом знал не один Тэхён? — Ладно, простите что помешал, голубки. Как я понимаю, ты у Юнги-хёна переночуешь? — Да, — смущённо отвечает Пак, — бросай трубку давай. — Давай, пока, — посмеивается Ким, отключаясь. Вместе с ним тень какого-то счастья прибавляется и Чимину. Он чувствует, как старший подходит и нежно обнимает со спины. Теперь они вместе. Разве это не самое прекрасное, что может быть? Глаза Чимина резко начинают слезиться. Юнги замечает это и настороженно присаживается рядом. — Эй, почему ты плачешь? — спрашивает он, тут же заключая младшего в крепкие объятия. Он пугается того, что его парень роняет слёзы, но тот только лишь прислоняется к груди и всхлипывая, шепчет. — Я плачу, наверное, потому что люблю тебя, Юнги-хён. Потому что я очень счастлив. Юнги прижимает его к себе ещё сильнее. Вообще, он совершенно не любит сопли, слёзы, подобную романтическую ваниль. Но, насколько же тогда он любит Пака, что при его присутствии, если потребуется, он готов изменить себя до невозможности, хоть стать самым ванильным, самым банальным романтиком в мире. — Прекращай плакать. Пойдём спать, — зевает старший и мягко целует Чимина в висок. Сегодня для них обычный мир обретает ещё больше красок, ещё больше смысла, ещё больше счастливых моментов.

***

Тэхён довольно ухмыляется, когда отключает телефонный звонок. Он снова набирает номер, но теперь Намджуна. Тот сразу поднимает трубку и говорит сонным голосом. — Тэхён... Чего звонишь? Ночь на дворе, — недовольно зевает он, — а я почти заснул... — Намджун-хён, кажется, твой план сработал. Хоть и не совсем так, но теперь Юнги с Чимином вместе, — лыбится Тэ. Голос Джуна сразу становиться более живее. — Серьёзно? Как всё прошло? — Ну, план с картами и желанием провалился. Но зато, он всё равно поехал к Юнги. У них там, видимо, хорошая ночка намечается. — Рад за них, — гордо высказывает Намджун, — ладно, ложись спать, а то уже поздно. — Ага, — отвечает младший Ким и бросает трубку. Теперь осталось позвонить ещё кое-кому. Набирая номер макне, Тэхён как-то кокетливо присаживается на диван. — Привет, сладкий. С тебя 50 000 вон, они всё-таки переспали быстрее, чем за неделю с нашего спора, — говорит Тэ и улыбается, когда слышит тихий мат от Чонгука. А ведь, всё началось с того, что Тэхён, следуя рекомендации Намджуна, сыграл на желание с Чимином. С того, что Ким подмешал эти карты под нужный козырь, когда Чимин ходил за соджу. Ведь всё потому, что по случайности выпал козырь черви.