Дьяволица

Надя заглянула в комнату и замерла на пороге, увидев мирно дремавшего в кресле Денницына. Ноги его были широко разведены, грудь мерно опускалась и поднималась, лицо было спокойно — сразу и не скажешь, что это настоящий дьявол. Это был ее единственный шанс. Осторожно проникнув в спальню и стараясь не создавать лишнего шума, чтобы ненароком не разбудить его, девушка подкралась к мужчине и застыла рядом с ним, проверяя, не проснулся ли он за эти пару секунд. Но ни единый мускул на его лице не дрогнул, поэтому Надя улыбнулась и решительно опустилась на колени, устроившись точно меж его ног. Ее пальчики аккуратно потянулись к пряжке его ремня и стали быстро, но осторожно расстегивать — на счету у неё была каждая секунда. Легко расправившись с ремнём, расстегнув брюки и выправив рубашку, Афанасьева уже запустила пальцы к белью и отодвинула его в сторону, как услышала тихий голос над собой: — Что ты делаешь? Поняв, что он проснулся и заметил ее, Надя постаралась не паниковать и продолжить то, что начала — уверенным движением приспустила белье и достала приставший член. Обхватив его пальцами, провела несколько раз вверх-вниз, чем вызвала тихий полурык-полустон у мужчины, и задумчиво облизнула губы. Медлить больше она не могла, поэтому наклонилась вперёд и уже хотела было обхватить его губами, как он перехватил пальцами ее подбородок и, придвинув к себе, вынудил посмотреть на себя. — Что ты делаешь? — уже жёстче спросил он. Вместо ответа Надя ещё раз прошлась вверх-вниз ладошкой по члену и выразительно посмотрела Денницыну в глаза. А что тут ещё надо было говорить? За все время, что они вместе, он ни разу не просил и уж тем более не заставлял ее делать это, хотя сам был готов сделать все, что бы она ни попросила. С чем это было связано, она не знала — то ли он сам этого не хотел, то ли не хотел быть грубым с ней, то ли это как-то касалось его дьявольских особенностей, то ли дело было в чем-то еще. Вот только проблема была в том, что она сама этого хотела, она хотела попробовать его, хотела доставить ему удовольствие. Но каждый раз любая ее попытка взять в рот его член пресекалась мужчиной. В этот раз Надя хотела пойти до конца. — Я хочу, — уверенно произнесла девушка, чувствуя, как в ладони дрогнул член. — Нет. Его потемневший взгляд и сведенные у переносицы брови ясно говорили о том, что он серьёзен. Вот только его тело, а точнее одна его конкретная часть, говорили об обратном, отзываясь на ее прикосновения. Поэтому Надя начала почти жалобно просить:  — Пожалуйста, позволь мне сделать это. Хотя бы сейчас. Хотя бы один раз. — Надя… — Пожалуйста. — Дьяволица, — на выходе произнес он. — Я бы мог найти куда более лучшее применение твоему милому ротику, — провел большим пальцем по губам и, наклонившись вперёд, нежно поцеловал ее. Надя застонала ему в рот, поняв, что всё-таки смогла уговорить его. Как только он убрал руку с ее лица и положил на подлокотник, Афанасьева вновь наклонилась к его члену, который, благодаря ее стараниям, уже прилично стоял; на головке блестела капелька смазки. Проведя ладошкой до самого верха, она коснулась этой капельки большим пальцем и растерла ее. Оценив взглядом его размер, девушка стала сомневаться в своей уверенности — она стала подозревать, что он вряд ли поместится у неё во рту, — но отступать не захотела и поэтому, прикрыв глаза, медленно обхватила головку губами. Привыкнув к чувству заполненности во рту и ощущению нежной кожи на языке, она провела кончиком языка по уздечке и начала посасывать головку, помогая себе руками. Оторвавшись от него на пару секунд, Надя томно посмотрела на затихшего Денницына и облизнула губы. Встретившись с его потемневшим взглядом, она поняла, что делает все правильно, но если захочет, то может остановиться в любой момент, поэтому продолжила. Опустив лицо чуть ниже и переместив ладонь к головке, девушка стала покрывать влажными поцелуями ствол его члена, а потом начала проводить языком по всей длине, вырисовывая линии по выступавшим венкам. Виктор Сергеевич шумно выдохнул через плотно сжатые зубы, и Надя не смогла сдержать довольной улыбки. Продолжая работать правой рукой, левую она поднесла к мошонке и, осторожно обхватив ладонью, поласкала, а затем едва сжала и чуть поиграла ею в пальцах, чем заставила Денницына снова хрипло выдохнуть. Медленно пройдясь влажными поцелуями до самого основания, девушка оторвалась на пару секунд и, переместив руку с мошонки на его бедро, чтобы сохранить равновесие, затем обхватила губами одно из яичек и начала посасывать. Она нечаянно задела нежную кожу зубами, отчего почувствовала, как напрягся мужчина и тихо, как-то по-звериному рыкнул. Пытаясь тут же загладить свою вину, Надя провела языком по тому месту и оставила там влажный поцелуй. Затем переместилась на второе. Закончив с мошонкой, она приподняла голову и, глядя Виктору Сергеевичу прямо в глаза, игриво задела ноготком кожу на головке. Тот, плотно сжав зубы, снова тихо рыкнул. Облизнувшись, Надя вновь обхватила головку губами и, чуть втянув щеки, стала медленно вбирать глубже в себя его член. Дойдя почти до середины, девушка с трудом подавила рвотный рефлекс и быстро вернулась назад к головке, судорожно вздохнув. Ей пришлось заставить себя расслабить горло, чтобы позволить ему проскользнуть глубже. Постепенно наращивая темп и заглатывая все глубже, Надя привыкла к ощущению того, как он цеплял внутреннюю стенку ее горла, и почти не обращала внимания на рефлекс. На выступившие слезы и текущую по подбородку слюну она старалась не обращать внимания. Набрав в легкие побольше воздуха, Афанасьева вобрала его в себя почти до самого основания, настолько, насколько смогла, и, втянув щеки и не двигая головой, стала ласкать его языком. Виктор Сергеевич низко простонал, сжав пальцы в кулаки, пытаясь подавить желание еще глубже засунуть свой член в ее рот. Когда она почувствовала, что он близок к концу, и Денницын попытался отодвинуть ее от себя, девушка лишь с силой вцепилась в его бедро рукой, а второй обхватила основание его члена и начала совершать поступательные движения, продолжая ритмично сосать его конец. Виктор Сергеевич низко и как-то хрипловато зарычал, судорожно выдохнув, и Надя почувствовала, как весь он напрягся, его член запульсировал, и что-то тёплое разлилось у неё во рту, но двигать головой не перестала. Она знала, что он этого не хотел, но ей просто чертовски нравилось, когда дьявол терял самообладание рядом с ней. Спустя несколько секунд сморгнула навернувшиеся на глаза слезы, медленно отстранилась и проглотила его семя, перемешавшееся во рту со слюной. Держа его член обеими руками, она вылизала его начисто от основания до кончика, на прощание поцеловала головку и с интересом посмотрела на мужчину. Сначала он был серьёзен, брови сведены у переносицы, и у Афанасьевой промелькнула мысль, что она все-таки что-то сделала не так, но потом на его губах заиграла лукавая ухмылка. Обхватив лицо Нади обеими руками и пристально посмотрев на ее красные и распухшие губы, Виктор Сергеевич притянул девушку к себе, намереваясь поцеловать. Не успевшая утереться рукой Надя хотела было запротестовать, ведь она ощущала, как на подбородке остались размазавшаяся слюна вперемешку с семенем, и замотала головой, но он лишь ухмыльнулся: — Иди сюда, дьяволица, — и с силой притянул ее к себе, всё-таки целуя. Чувствуя, как она напряжена, он положил вторую руку на ягодицу и вынудил ее опуститься, полностью ложась всем телом на него, а сам обхватил ногами ее ноги, не давая девушке соскользнуть вниз. — Я говорил, что могу найти куда более лучшее применение твоему милому ротику, но знаешь… Это тоже меня вполне устраивает.