Двое в Алашане

— Хуа Чен, приём! — раздался голос Хэ Сюаня в ухе мужчины. — Мне нужно убедиться, что прослушка работает исправно. Ответь что-нибудь, — в этот раз его голос звучал куда более оживлённо. — Тебе дали выспаться? Звучишь лучше, чем когда-либо, — Хуа Чен ухмыльнулся, разглядывая пейзажи за окном. Сейчас он в последний раз может поговорить с другом вот так непринуждённо, а будет следующий раз или нет — зависит только от него самого. — Это так заметно? — на том конце мужчина тихо засмеялся. — Просто я давно тебя знаю. — Я польщён, — координатор глубоко вздохнул и продолжил уже более серьёзно, — а теперь слушай внимательно. Сейчас вы уже пересекли границу Китая и находитесь на территории пустыни Гоби. Как тебе компания людей, везущих тебя на место? Хуа Чен оторвался от созерцания живописных видов и посмотрел на упомянутую компанию. Четыре мужчины лет сорока с густыми чёрными бородами тихо посмеивались, глядя на него. Оно и ясно: Хуа Чен был бледен, как сама смерть, отчего добротно покрывал все открытые участки своего тела солнцезащитным кремом. Выглядело это, возможно, не очень мужественно, но было куда менее губительно для его самооценки, чем несколько недель ходить красным, как рак. — Те, что смотрят на меня, как на полоумного всю дорогу? Поставь им от меня три звезды, не самый лучший сервис. — Они перевезут тебя в специальный лагерь, куда попадают только по особому приглашению. Оттуда проводят набор в рекруты после определённой проверки, само собой. Твои поддельные документы, ты хорошо их изучил? — Конечно. Сань Лан, 25 лет, не женат. Можешь не волноваться по этому поводу. Лучше скажи, как вы вышли на эту компанию? Я имею в виду, нельзя же вот так просто пробраться в ряды работорговцев. — Деньги, дружище. Деньги решают всё в этом мире. Эти парни не являются частью их банды, они просто независимые перевозчики, собирающие многообещающих солдат и получающие за это бабки. — Коррумпированные пограничники? — уточнил Хуа. — Именно так. — Меня восхищает и пугает твоё умение собирать информацию, Хэ Сюань, — мужчина снова перевёл взгляд на каменистые горы вокруг. Ни одного растения, — скажи мне лучше, где я смогу найти Се Ляня. — Скорее всего его держат в лагере со всеми остальными пленными. В каком именно — другой вопрос. Возможно, его определят, как донора органов или сдадут в сексуальное рабство, — и правда, судя по описанию, он не был особо крупным, скорее даже наоборот – достаточно миниатюрным и худым, — по нашим прогнозам, перевозка пленных за границу произойдёт через месяц. До этого времени ты должен продержаться в их рядах, ничем не выдав себя. После установи трекеры. Наша основная задача — спасение заложников и ликвидация этих ублюдков, — голос Хэ Сюаня звучал очень серьёзно. Это не удивительно, учитывая какой груз работы упал на его плечи, — если что-то случится, я не уверен, что у тебя получится подать сигнал бедствия. — Какой у глушителей радиус действия? — Мы не знаем, в этом главная проблема. — Вот оно как, — Хуа Чен тихо вздохнул. Ему не впервой заниматься подобным, но какое-то скверное предчувствие грызло его изнутри. — Хуа, — после продолжительного молчания обратился Хэ Сюань. — Да? — Если вернёшься живым — я угощаю. — Я в настолько дерьмовом положении? — мужчина засмеялся, но всё же добавил, — ловлю тебя на слове. Кто-нибудь записывал наш разговор? Мне нужны будут доказательства через месяц. — Да, нас записывали, — судя по всему, Хэ Сюань наконец расслабился, — через 10 минут вы прибудете на место. Держи прослушку при себе, даже когда связи не будет. Я в любом случае буду здесь все двадцать четыре часа, обеспечивая штаб информацией. А теперь пора сворачиваться, — на горизонте появились очертания десятков шатров и бронированных джипов, — удачи. — Конец связи. Выйдя из машины, Хуа Чен в полной мере почувствовал, что означает выражение «адская жара». Температура на улице под сорок градусов, ещё и при полном штиле. Хотелось вернуться обратно в машину с хорошим кондиционером, а не идти в душный шатёр. Кругом было много народу, многие с оружием наперевес, все что-то шумно обсуждали. Он уже было заприметил один свободный пластмассовый стул, как кто-то окликнул его. — Офицер Сань Лан? — Хуа Чен вытянулся в стойке и тугой воротник неприятно впился в свежевыбритую кожу. — Сэр? — Входите. Человек у двери одной рукой махнул ему, а затем уселся за широким деревянным столом, украшенным флагом, судя по всему, местного синдиката. На бляхе было выгравировано имя: Ван Юй. — Спасибо за то, что присоединились к нам, офицер Сань Лан, — выдал Ван Юй, едва заметно улыбаясь. Командир рассматривал Хуа Чена холодным, внимательным и оценивающим взглядом. От этого прожигающего насквозь взора хотелось укрыться, но он сидел ровно и отвечал спокойно, как настоящий профессионал своего дела. Это казалось несколько странным, хотя, по-видимому, было именно тем, что нужно делать, потому что командир улыбнулся немного шире и откинулся на спинку кожаного кресла. — Нам настоятельно рекомендовали вас, офицер. Говорят, у Вас стальные яйца, и Вы понимаете, что значит в нашем деле лояльность. Сань Лан уверенно посмотрел на него. Ван Юй был симпатичным мужчиной сорока с лишним лет. Высокий и широкоплечий. Выглядел так, словно мог отжать от скамьи двух девушек, даже не вспотев. Далеко не тот соперник, которого будет легко одолеть в драке. Он решил обращаться холодно и на равных вместо того, чтобы быть излишне дружелюбным. По крайней мере, на время первого знакомства. — Это тяжёлая работа, Сань Лан. Не для всех. — Тяжесть — причина, по которой я здесь, а не на одном из более лёгких постов большого изгиба. Ван Юй удовлетворённо кивнул. — Мы здесь, чтобы удержать паразитов снаружи и заработать на респектабельную жизнь. Такая позиция Вам близка? Хуа Чен позволил мимолётной улыбке появиться на его лице. — Уверен, что так. Защита нашей великой нации и накопление деньжат для моей отставки выглядит вдвойне выигрышной ситуацией. Я всегда любил такое. Лицо Ван Юя стало несколько более приветливым, и он хлопнул огромной ладонью по столу. — Отличный парень! Нам нужны порядочные люди с чистой головой на плечах и моральными устоями, соответствующими здешнему духу. Духу быть злобным мудаком, очевидно. Хуа Чен уже невзлюбил этого парня. — На ориентирование и тренировки уйдет несколько дней. Мы введем тебя в курс дела и подготовим к борьбе с пустыней до конца недели. Хуа Чен коротко кивнул. Он, блядь, ненавидел пустыни. Подъём с первыми лучами солнца не был проблемой для Сань Лана. Ровно как и тренировки. Несмотря на внешнюю хрупкость, он был достаточно опытным бойцом в хорошей физической форме. Единственное, что никак не вписывалось в его моральный компас — грязные выкрики служащих в сторону женщин-офицеров, их расистские шуточки. Просто находиться в их компании было невыносимо сложно. Даже сложнее, чем десятичасовые тренировки. Мужчина был хорош в беге на длинные дистанции под палящим, как в аду, солнцем, хорошо владел огнестрелом и мог дать фору многим в рукопашном бою. Каждый вечер Хуа Чен покрывался таким слоем грязи и песка, что вода, утекающая в слив, окрашивалась в жёлтый цвет. Но ещё больше хотелось отмыться от мерзкого ощущения компании, в которой он был вынужден находится. Поэтому он и ненавидел работу под прикрытием: приходилось становиться «друзьями» с такими ублюдками, жать им руку, спать под одной крышей. Вся эта желчь скапливалась у него под кожей. Её нельзя было смыть проточной водой. Бурлящую в крови ярость могла усмирить только мысль о том, что осталось продержаться ещё месяц. Один месяц, и эти отбросы будут делить тюремную камеру с коррумпированными пограничниками, и ещё более мерзотными заказчиками. Да, это определённо помогало Хуа Чену оставаться на плаву. Однажды ночью он выбрался из шатра, сон совсем не шёл. Мужчина сел на пластмассовый стул, болезненно скрипнувший под его весом, и посмотрел на небо. Определённо, звёздное небо в Гоби было завораживающе красивым. Прохладный ночной ветер не шёл ни в какое сравнение с горячим дневным. Неделю спустя почти вся работа стала довольно обыденной, если не брать в расчёт отвратительное поведение Ван Юя и его шестёрок. Однако Хуа как никто другой понимал, что необходимо влиться в их компанию, если он хочет, чтобы весь план не накрылся медным тазом. Всё-таки сейчас жизни десятков гражданских и неудачливого агента зависели именно от Сань Лана. Чем больше времени проходило, тем сильнее нервничал Хуа Чен. Уже две недели он пребывает во вражеском лагере, но не нашёл ни единой зацепки. И, судя по всему, местные парни ни на секунду не теряли бдительности, ибо у Хэ Сюаня за всё это время ни разу не получилось выйти с ним на связь. Проблемы со сном становились всё сильнее и сильнее, мужчина уже подумывал о том, чтобы выпросить у медика пару пачек снотворного. Время тянулось в мучительном ожидании. Так что когда Ван Юй наконец позвал его в свой офис, он почувствовал облегчение и пугающее волнение. Командир сделал предложение: "Как насчет присоединиться ко мне и Ци Жуну в поездке до границы? Слышал, на юге проблема с пустынными крысами". Сань Лан, конечно же, согласился. Дорога прошла в джипе. Солнце палило, стоял штиль, и пустыня ощущалась озером жара, песка, тихим, смиренным, на первый взгляд, но полным подводных камней. Ван Юй выглядел осмотрительным, в то время как Ци Жун трещал от колоритных шуток. Всеобщая атмосфера предвкушения не касалась Хуа Чена, но он был на адреналине по своим собственным причинам, дёргаясь и потея в пуленепробиваемом жилете и патрульной экипировке. Пистолет приятной тяжестью ощущался на ремне вместе с дубинкой и шокером, что казалось чем-то знакомым и обнадеживающим. — У нас есть пункт назначения? — спросил он, когда они свернули с маршрута, которым обычно следовали, патрулируя. Джип продвигался дальше в пустыню, лавируя между узкими пыльными дорогами. — Есть, — ответил Ван Юй осторожным повседневным тоном. — Офицер Ким уже на месте, поймал нам несколько грызунов. Объективно, был небольшой шанс, что его прикрытие было сорвано, и они планировали привезти его в пустыню, чтобы пристрелить. Но Хуа не ощущал беспокойства до тех пор, пока не разглядел едва заметную ухмылку на лице Ван Юя — почему-то она выглядела неправильно, словно у него был секрет, который Хуа Чену не понравится. Отрегулировав зеркало так, чтобы можно было смотреть на заднее сиденье, он проверил выражение лица Ци Жуна. Оно не воодушевляло: глаза горели предвкушением, а его самого буквально трясло от нахлынувшего восторга. Что-то определенно намечалось. — Приехали, — бросил Ван, сворачивая с дороги к машине Кима, вымазанной в грязи и жуках. Ким, в свою очередь, встретил его ухмылкой. — Простите, один из придурков был вооружен. Пришлось уложить. Мужчина растянулся на животе в огромной луже крови. Перед ним лежал другой, кожа на его лице была разодрана, словно его били лицом о каменистую землю, он держался за живот, крепко сжимая рану, но алая кровь всё ещё струилась сквозь грязные пальцы. Его умоляющий взгляд наполнился горечью, встретившись с Хуа Ченом, но он не стал докучать мольбами. Ван Юй передал Сань Лану пистолет. Не его обычный, а мощный револьвер. — Прикончи его. Пристрели, как помойную крысу, коей он и является. Хуа Чен держал оружие. Знакомая тяжесть приятно ощущалась в ладонях, несмотря на тревогу. Кажется, время замедлилось, пока взгляд изучал мужчину: он был покрыт грязью, лицо измазано грязью и слезами, его правая рука была точно сломана, а ноги опухли и побагровели. Возможно, эти двое были отцом и сыном, вот только отец так и погиб в этой пустыне вдали от жены на глазах у собственного чада. Воздух казался душным и неподвижным. Он смотрел на тёмную кровь, сочащуюся из открытой раны, как она непрерывно вытекала из-под ладони мужчины. Если бы скорая помощь прибыла по воздуху прямо сейчас, у него, возможно, был бы шанс процентов 15-20. Риски Хуа Чен взял бы на себя. Но здесь и сейчас всё складывалось против них: даже если бы они вызвали помощь прямо сейчас, мужчина мог не протянуть до неё. Драгоценные минуты будут потрачены на то, чтобы взобраться на вертолет, попасть туда, будучи во многих милях от ближайшей станции. Десятипроцентный шанс, что он всё ещё будет жив, когда прибудет первая помощь. Пять процентов или меньше — что он увидит госпиталь. Чтобы получить эту помощь, Хуа Чену придётся убить троих офицеров, раздобыть радио и сделать звонок. И даже это будет непросто, придётся потратить драгоценное время — учитывая их текущее расположение, возможно, удастся уложить двоих из троих быстро, но этот третий будет способен скрыться, делая невозможным использование радио, пока он также не будет мёртв. И после этого они опускались до шанса от двух до пяти процентов остаться в живых к моменту прибытия вертолета. От нуля до двух процентов — к моменту посадки в госпитале. И прикрытие Хуа Чена сгорит к чёртовой матери. Жертвам и Се Ляню, возможно, уже не удастся помочь. Двухпроцентный шанс человека выжить против возможности потерять всех этих людей. Потерять тех, кого он мог бы спасти, будучи живым в последующие несколько лет. Логически, Хуа понимал, что должен сделать. Но если бы он сделал это, он потерял бы часть себя. Время шло. Пистолет нагревался в ладони. Хуа Чен следил, как грудь мужчины вздымается с каждым измученным вздохом, в то время как его кровь продолжала сочиться сквозь пальцы. Ему оставалось десять, может, пятнадцать болезненных минут на этом свете. Хуа тихо помолился Господу, в которого больше не верил, и посмотрел в глаза мужчине. Он отпечатал его черты лица на подкорке мозга, запомнил каждое выражение отчаяния, боли и горя. Когда всё закончится, Хуа Чен узнает его имя, найдет его семью и расскажет им о его судьбе. Возможно, добьётся своего рода справедливости за него, тем или иным путем. Решение принято. Хуа без колебаний поднял пистолет и выстрелил в голову. Мужчина упал назад в грязь, рядом со вторым заложником. Звук выстрела странно звенел в ушах, пока Хуа Чен пялился на тело. Не то чтобы он не стрелял в людей раньше. Не то чтобы не видел, как их мозги разлетаются по земле, как у этого безымянного парня. — Отличная работа, Сань Лан! — Ван напугал хлопком по плечу, натягивая полное бравады выражение лица. — На мгновение я подумал, ты замнёшь это. — Неа, — буркнул Сань Лан, заставляя себя изобразить нужные эмоции. Он не был уверен, какие именно, но Ван Юй одобрил и снова сердечно хлопнул по плечу. — Доводилось пристрелить человека прежде вот так, прям в голову? — Впервые, — голос звучал отстраненно от собственных ушей, словно Хуа Чен шептал в огромной пещере, стоя на запыленном пятне земли под небесами. — Как порыв, а?! — восторгался Ци Жун трупами на земле. — Так и есть. — Ну что, дружище, теперь, когда мы убрали этих с дороги, можем перейти к приятному. Как тебе предложение разбогатеть? — Я никогда не говорю “нет” идее заработать на благом деле, — ответил он, — что за тема? — У нас есть клиенты, любящие перевезти определенный груз через границу. Они выполняют разную работу, выше и ниже по этому маршруту, но в основном переправляют домашний скот, понимаешь? — Да, думаю, представил общую картину. Мы позволяем им пройти и срезать? — Типа того. Поверь мне, деньги хорошие. Есть и другие привилегии: некоторый товар для доставки вручную подобран для продажи конкретным людям, которые платят за очень специфические вещи, — но всегда есть что-то ещё, что отправляют в менее элитные концы ради дополнительных денег. Мы можем претендовать на них первыми, прежде чем они отчалят. — Звучит как выстрел по двум зайцам сразу, и, Вы знаете, мне это нравится. Ци Жун ухмыльнулся и сам хлопнул Сань Лана по плечу. — Трюк в том, чтобы заполучить их молоденькими — девственными или близко к тому. Тогда не напорешься на что-нибудь противное. Хуа думал о том, чтобы отодрать член Ци Жуна и пригвоздить к его лбу. Он думал о горе в глазах покалеченного мужчины, прежде чем был нажат спусковой крючок растерянности и бессильной ярости, пытался предположить, сможет ли он когда-нибудь простить себя?