Двое в Алашане

Солнце давно ушло за горизонт, а сон к Хуа Чену так и не пришёл. Приступы тошноты и головокружения сменялись полной апатией, словно он уходил в нирвану. То, что произошло накануне днём, оставило свой неизгладимый след. Ему и прежде доводилось убивать людей, но разница заключалась лишь в том, что он убивал конченных мерзавцев, заслуживающих смерти. У него были свои собственные принципы, отличающиеся от принципов компании. Хуа Чен не знал наверняка, был ли тот парень преступником. Убил ли он кого-то в своей жизни? Или он был примером благочестия и доброжелательности, но угодил в руки работорговцев, пока искал способ перебраться через границу и найти лучшую жизнь со своим отцом? Так или иначе, Сань Лан застрелил его. Теперь безымянный парень кормит своим телом стервятников, брошенный где-то в пустыне. Он даже не был нормально похоронен. Про себя Хуа Чен понимал, что выбрал лучший исход из всех возможных. Он принёс одну жертву, чтобы спасти десятки. Это было правильным решением. Он пытался убедить себя в этом. Фактически, Ван Юй и Ци Жун не оставили ему выбора. Этот парень пропал, как только попался к ним в руки. Все его логические рассуждения были бесполезны. Хуа захлёстывало чувство вины. Он запомнил каждую морщинку на искажённом болью лице. Оно будет преследовать его до конца жизни, как напоминание. Хуа Чен всегда чувствовал своё превосходство над «ангелами». Он считал свои принципы более правильными и справедливыми и никогда не понимал их напускного образа верных стражей порядка. Но теперь он задумался о том, какой всё-таки ущерб приносили его действия. Он усомнился в себе. Куда же делось это преимущество? Оно было похоронено в пустыне вместе с тем парнем. Хуа уже отчаялся уснуть. Мужчина перекатывался с бока на бок, смотрел куда-то в пустоту стеклянными глазами. Сейчас он был готов выпить разом целую пачку снотворного, лишь бы забыться хоть на пару часов. До самого рассвета Хуа Чен не смог сомкнуть глаз. Хриплый голос Ван Юя привёл его в чувство. Было уже утро. Командир приказал сворачиваться и быть готовыми к отъезду через три часа. Он добавил о важности поездки, а также о том, что нужно брать самый минимум вещей. Хуа прекрасно осознавал предел своих возможностей. В этом было его несомненное превосходство. Даже когда внутри кипела ярость, внешне он никак этого не показывал, всё больше втираясь в доверие к командиру и его свите. Умение сохранять лицо даже в самых критических ситуациях — одна из важнейших вещей в его работе. — Эй, офицер Сань, — обратился к нему Ци Жун. — Чем могу быть полезен? — Хуа только что закончил со сбором экипировки. — У тебя есть родственники? — чего-чего, но вот такого вопроса Сань Лан никак не ожидал. Шантаж? Или очередная проверка на верность? Не слишком ли подозрительно получится, если сказать, что у него нет родственников? Чего, чёрт подери, добивается эта сволочь? — У меня есть брат. Ци Жун понимающе кивнул и продолжил. — Эта наша поездка будет долгой. Месяц или что-то вроде того и связи там не будет, — звучит так, будто до этого она хоть где-то была, — если тебе нужно предупредить семью — делай это сейчас, — он передал Сань Лану телефон, — только никаких сюрпризов, иначе я вынесу тебе мозги на месте. Хуа Чен вскинул брови. Какое бы он отвращение не питал к Ван Юю – то была лишь верхушка айсберга по сравнению с этим типом. Ци Жун достал пистолет и снял его с предохранителя, хищно улыбаясь и облизывая губы. Его глаза снова наполнились ненормальным восторгом. — Неужели вы мне до сих пор не доверяете? — Хуа всё же принял телефон. — Не серчай, дружище. У меня нет к тебе никаких вопросов, но знаешь, как говорится, доверяй, но проверяй. Ты, как-никак, новенький в нашем деле. — Мне включить громкую связь? — А ты догадливый. Хуа Чен быстро набрал номер. Это был специальный телефон Хэ Сюаня. Как раз для таких моментов. В этом звонке Сань Лан был полностью уверен, поэтому позволил небольшой улыбке появиться на своём лице. Спустя пару гудков послышался знакомый голос: — Здравствуйте? — Привет, Цинь Лэ, не отвлекаю? — Сань Лан? В кои-то веки ты соблаговолил позвонить мне. Возвращаешься домой? — Хэ Сюань понял всё без слов. — Нет, у меня тут появилась неплохая работа. Не смогу приехать ещё где-то месяц. Но как только вернусь — дам тебе знать. — Вот оно как, — Хэ Сюань вздохнул, — куда вы направляетесь? Хуа Чен посмотрел на Ци Жуна стоящего рядом. Тот лишь пожал плечами и указал на восток. Конечно, он не скажет правильное направление. — Профессиональная тайна, дружище. Знаешь, Цинь Лэ, тут жарко, как в аду. Меня никакой крем не спасает от этого ебучего солнца. — Не выражайся, — буркнул Хэ Сюань. Он хорошо играл свою роль старшего братца, — сколько раз я просил тебя? Ци Жун рядом издал придурковатый смешок. — Прости-прости, я совсем запёкся тут. Как твоя жена поживает? — Находит время навестить меня, часто спрашивает о тебе, — голос мужчины потеплел, — хочу чтобы ты знал, у нас тоже стоит невероятная духота. Так у меня ещё и кондиционер в офисе сломался. Не знаю, доживу ли до твоего приезда. — Ты обещал мне выпивку, — напомнил Хуа. Улыбка на его лице стала чуть шире, — никакой тепловой удар не заставит меня забыть об этом. — Твоя правда, — Хэ Сюань засмеялся, — как скоро вы выезжаете? — Через час примерно. Может раньше, — Хуа поднял голову, провожая взглядом проплывающие редкие облака, — что у тебя по работе? — Можешь не беспокоиться за меня. Потихоньку-помаленьку получается разгребать завалы. Только босс над душой стоит. — А я говорил тебе, что работа в офисе — настоящая пытка. Они болтали ещё некоторое время, пока стоявший рядом Ци Жун жестом не показал, что время вышло. И правда, они не на шутку разговорились. — Мне пора. До встречи, Цинь-гэ. — Хорошо, — голос мужчины смягчился, он явно улыбался, — удачи. — Конец связи. Как только вызов закончился, Ци Жун позволил себе громко рассмеяться, смахивая импровизированную слезу, чем вызвал у Хуа Чена вспышку необычайно-сильного раздражения. — Разговоры с родственниками такие неловкие, — сквозь смех процедил он, убирая пистолет в кобуру. Это у него хобби такое? Подслушивать семейные разговоры, держа дуло у виска? — Всем сюда! — выкрикнул Ван Юй, — мы выезжаем прямо сейчас! Весь отряд быстро загрузил вещи в бронированные машины. В той, где сидел Хуа Чен, как назло, барахлил кондиционер, радовало только, что сейчас было раннее утро, и солнце ещё не пекло так сильно. В любом случае, на какой-то момент ему стало немного спокойнее. Как самый молодой член команды, Хуа Чен занимался, в основном, грязной работой и слежкой за периметром после прибытия «груза» и остальных машин. Это было прекрасной возможностью разместить множество трекеров на каждом транспортном средстве. До сих пор всё шло вполне успешно. Его шокировали масштабы операции. Кажется, они переправляли десятки людей в один заход — вероятно, около пятидесяти человек. Это был огромный и рискованный процесс, но все наверняка считали, что оно того стоило, или, возможно, что они были полностью невидимы для радаров все это время. Хуа Чен невольно гадал, кто стоит за всем этим, потому как количество людей, взятки, технологии, которые они использовали, чтобы уйти из видимости спутников, и дроны, продолжавшие слежку во время, когда этого не могли сделать люди, должны были вылиться в колоссальные расходы. Возможно, подлинной оплатой были не только деньги. Трекеры на месте, время охотиться на Се Ляня. Хэ Сюань предупреждал, что наиболее вероятно, что он будет определен как секс-раб или донор органов. Первым местом для проверки стал лагерь с донорами. В основном там были беженцы с ближнего востока, но было и немало китайцев. Женщин и мужчин там было поровну, и Хуа Чен заприметил одного пацана, студента, о чьей пропаже докладывали три месяца назад по федеральным каналам. Эта организация, блядь, действительно глобальная, и Хуа был чертовски рад, что они собираются остановить всё это. Отсутствие Се Ляня среди пленных радовало гораздо меньше, но это не было так уж непредсказуемо. Однако в месте, где содержали будущих секс-рабов, знакомого лица тоже не было видно. Хуа даже проверил отдельное помещение с «элитным» товаром, который подбирался по специальным критериям заказчиков. Среди них было в достатке детей восьми-десяти лет. От этого зрелища в горле Хуа Чена встал ком. Смесь ярости и отвращения снова забурлила в крови при виде этой картины. Но что ещё хуже — пропавшего агента не было и среди них. Оставалось несколько вариантов, один лучше другого. Военные могли просто пристрелить его и оттащить труп подальше от лагеря, но так же была вероятность, что захваченного агента держат в одном из командирских шатров. Хуа Чен вспомнил снова Ци Жуна и от переполняющей его ярости вены на шее вздулись. И что же ему теперь делать? Где его искать? Шанс того, что молодого агента просто убили, возрос до сорока процентов. — Вот дерьмо. На мгновение Хуа Чена охватила истощающая паника. Все эмоции, зарытые глубоко внутри после выстрела, вся ярость и страх во взглядах тех детей разом проснулись в нём. Разрушительной волной всё это ворвалось внутрь с силой, шокирующей до самого сердца, угрожая утянуть его за собой. — ПОШЁЛ НАХУЙ!!! Крик оглушал животным ужасом, выбрасывая Хуа из того, что казалось океаном тревожности и страха. Он огляделся в поисках источника шума и заметил Кима, тянущего вырывающуюся девушку подальше от лагеря. Другие солдаты также обернулись на звук, но тут же отмахнулись и вернулись к своей работе. Видимо, пришло время других офицеров взять остатки своего «вознаграждения». Это Сань Лан мог остановить. Независимо от его предыдущих решений, независимо от того, что случилось с Се Лянем, он мог спасти её. Сейчас, по крайней мере. Хуа Чен скрылся в тени и обошел кругом место, где стоял Ким, пытающийся побороть девчонку — она не сдавалась так легко. На миг Хуа увидел глаза убитого им мужчины снова, на секунду сомнения, а после сморгнул их и вынул нож. Он выскользнул из темноты, ударяя Кима под таким углом, чтобы струя крови не попала ни на него, ни на девушку. Стоило хватке мужчины ослабнуть, как пленница освободилась, и Сань Лану пришлось перехватить ее прежде, чем она убежит в пустыню. — Не трогай меня, ублюдок! — швырнула она с небольшим акцентом. Не китаянка, возможно, с ближнего востока? — Я не сделаю тебе больно, успокойся. Я ведь убил этого мудака, не так ли? — мягче ответил он, и пнул труп, привлекая к нему внимание. Эти слова не оказали на неё желаемого эффекта, поэтому Хуа был вынужден удерживать её на месте силой, чтобы девушка не потерялась в пустыне. — Послушай меня, эй, — он несильно дёрнул её за руку, заставляя обратить на него внимание, — я из организации, занимающейся спасением, понимаешь? Я здесь, чтобы помочь тебе. Думаешь, твоё сопротивление хоть как-то помешало бы мне, будь у меня дурные намерения? Боюсь, это совсем не так. Девушка на какое-то мгновение перестала вырываться, впервые посмотрев в глаза мужчины. — Ты полицейский? — Можно и так сказать. Моя цель — спасти всех заложников в этом лагере, — девушка выжидающе смотрела на него и Хуа продолжил, — как только я закончу здесь одно дело, то подам сигнал, и люди из моей организации в кратчайшие сроки прибудут сюда и спасут вас всех. — Отпусти меня. Хуа Чен не был уверен, что девушка не предпримет ещё одну попытку сбежать, но всё же ослабил хватку, на свой страх и риск. — Хорошо. Могу я попросить тебя не говорить об этом плане, чтобы не допустить утечки информации? Как только придёт время я дам тебе знать… — Юйши Хуан, — всё-таки китаянка. — Хорошо, Юйши, — мужчина чуть улыбнулся, — я — Сань Лан. Передай это людям, которые спасут вас из этого лагеря. Они поймут, о ком вы. — Хорошо, я поняла.. господин Сань Лан? — обратилась она чуть тише. — Да? — Пожалуйста, убейте всех этих отбросов. Убейте всех до последнего и отомстите им за моего жениха, — голос девушки задрожал, — прошу вас. — Я обещаю, Юйши, — он приобнял девушку, что дрожала от ночного холода, — сейчас я верну тебя в лагерь к остальным, хорошо? Просто дождитесь помощи. Она обязательно прибудет. Девушка чуть кивнула и Хуа отпустил её руку. — И ещё кое-что, — обратился мужчина, — ты можешь помочь в поисках одного человека? Он тоже из моей организации, но попал в беду. Сейчас его должны держать где-то здесь, — Юйши кивнула, — не очень высокий парень, — Хуа ладонью обозначил его примерный рост на уровне своего подбородка, — около двадцати двух лет, личико смазливое. Зовут Се Лянь. — Се Лянь? Да, его держали здесь. Хуа Чен словно нырнул в ледяную реку. — Он жив? Ты знаешь, где он сейчас? Девушка покачала головой: — Он поцапался с охраной и даже побил главу, когда они пытались забрать малышку. Я только видела, как его избили и увели в палатку какого-то офицера. Хуа Чен почувствовал странную смесь ужаса и облегчения. — Спасибо, Юйши. Я в долгу. Девушка только кивнула, чуть улыбнувшись и позволила Сань Лану отвести её обратно в лагерь.

.

Хуа Чен осторожно миновал солдат и патрульных. Если Се Ляня забрал командир лагеря, его наверняка держат отдельно. Несколько палаток были поставлены недалеко от периметра и на них было выделено больше всего охраны. Кажется, ими пользовались старшие офицеры и несколько брокеров, прибывших забрать товар для специальных покупателей. Их палатки он решил проверить первыми. Со второй попытки он всё-таки нашел Се Ляня, волна облегчения почти смела его снова. Было очевидно, что его опасения подтвердились, потому что юноша валялся связанный по рукам и ногам на полу в одних только запятнанных кровью штанах и футболке. У него было что-то похожее на свежие ожоги на ступнях, и он оказался без сознания. Хуа Чен проглотил прилив ненависти и страха, настигший его вновь, и проверил пульс. Сильный и ровный, просто в отключке или накачан. Он принялся развязывать веревки, и почувствовал облегчение, когда веки парня дрогнули от его прикосновения. — Хей, Се Лянь. Я пришёл помочь тебе, — ласково шепнул Хуа, — держись, погоди секунду. Чьи-то тяжёлые шаги снаружи палатки стремительно приближались, заставив Хуа Чена остановиться на мгновение и тут же ринуться в тень чего-то, что на поверку оказалось ящиками — в таких обычно перевозили собак или, видимо, крепко связанных заключенных. Он узнал мужчину, вошедшего в палатку. Это он проводил Хуа «проверку на верность», он узнал это выражение на его лице: дикое желание — секса, крови, чужой боли — и кровь Сань Лана забурлила в ответ, заставляя пульс в его голове колотиться так, словно он собирался пробить череп. — Наконец мы можем провести время наедине, мелкий паршивец, — произнес мужчина, касаясь синяка на своем лице и того, что могло быть укусом, — я тебе задолжал, — он медленно приблизился и вытянул небольшую телескопическую дубинку, — там, куда ты направляешься, не нужны твои руки и ноги. Только внутренности, — он пнул Се Ляня между связанных ног, заставляя того издать сдавленный стон. — Просыпайся! Хуа Чен вздрогнул. Должно быть, это было больно, но, по крайней мере, Се Лянь был достаточно в сознании, чтобы чувствовать пинок — тащить его, контуженного, сквозь пустыню было бы непросто. Командир коснулся ноги Се Ляня с обманчивой нежностью. — Есть много частей твоего тела, которые им не нужны и много вещей, которыми мы можем заняться вместе, шлюха. Это задело Хуа Чена так, как не задевали угрозы скорой расправы. На какой-то момент он потерял ощущение реальности. Остались лишь жалкие обрывки воспоминаний. Вот он смотрит на окровавленный нож. А дальше, неловко покинув импровизированное укрытие, он бросается на мужчину, изо всех сил ударив того в лицо. Вот только то, что Хуа не в достаточной степени контролировал собственное тело сыграло с ним в злую шутку. Этот мерзавец успел ударить его по ноге, из-за чего оба потеряли равновесие. Дальше Хуа Чен помнил лишь то, как плавно и почти без сопротивления лезвие входит в шею мужика. Тот дёргается, как в припадке, что-то хрипит и смотрит на Сань Лана пустыми, потускневшими глазами. Придя в себя, Хуа смог выбраться из-под тяжести чужого тела, переводя дыхание. Се Лянь лежал на том же месте и немигающим взглядом смотрел перед собой, словно минуту назад прямо перед ним не произошло убийство. — Се Лянь? Ты со мной? — Хуа чуть похлопал его по щеке, приводя в чувства. Что-то неприятно сжималось в груди, когда он видел состояние парня перед собой. Зрачки Се Ляня были неестественно расширенными. Чёрт знает, чем они его накачали, — Приём? Стоило Хуа Чену коснуться плеча пленника, как тот резко дёрнулся, впиваясь зубами в ладонь мужчины. Сказать, что к такому Сань Лан был не готов — нагло соврать. Он не впервые имеет дело с подобным. Поэтому, когда парень продолжал изо всех сил сжимать его руку зубами, Хуа предпринял ещё одну попытку достучаться до него. — Меня зовут Хуа Чен, — прошептал он, успокаивающе гладя парня по спине. У него хорошо прощупывался позвоночник, — я из ОРМ, как и ты. И сейчас я здесь, чтобы вытащить тебя, понимаешь? Приходи в себя, и мы вместе выберемся отсюда и подадим сигнал бедствия. Ну же, — его слова всё же возымели эффект, и хватка парня значительно ослабла. Хуа Чен бережно поднял его в сидячее положение, обхватив руками чужое лицо, заглянул в глаза. Парень и правда был очень красив, — Се Лянь из первого подразделения? В глазах юноши наконец появилась осознанность. Он чуть кивнул, не сводя взгляда с лица незнакомца. — Отлично. А теперь дай мне освободить тебя и будем выбираться, — на этот раз Хуа Чен смог без сопротивления разрезать верёвки, позволяя пленнику принять более удобное положение, — ты ранен? Можешь бежать? — Могу, — тихо ответил Се Лянь, — ты из второго подразделения? — Да. Меня отправили сюда за тобой. Хуа Чен внимательно осмотрел «ангела», который сейчас усердно разминал затёкшие конечности. Он ничего не говорил. Просто пялился пустыми глазами на труп перед собой. Замечательно. Очередное убийство. Хуа вдруг сообразил, что лагерь вспыхнул криками, воплями ярости и сигнализацией. На мгновение он подумал: может быть, Хэ Сюань всё-таки смог отследить его и это прибыло спасение? Не было выстрелов или звуков драки, так что нельзя было рисковать, ожидая. — Пора бежать отсюда, — произнес Хуа, направляясь к задней стороне палатки и вынимая свой окровавленный нож, делая прорезь в ткани, чтобы выбраться наружу. Без предупреждения передняя часть тента открылась, и Ци Жун вошёл внутрь. — Ким, прекрати ебаться со своей наградой и выйди наружу. Кто-то убил… что за нахуй!? Похоже, Хуа Чен спрятал тело недостаточно хорошо, будучи перевозбуждённым. Эту миссию уже можно было по праву считать одной из самых ебанутых за всю его карьеру. Ци Жун моментально пришёл в чувство: тело, кровь, освобожденный пленник, Сань Лан, застуканный за вспарыванием тента и побегом из палатки. Затем рефлекторно поднял пистолет и дал серию выстрелов. Хуа пытался увернуться, но офицер был чертовски хорош. Пуля прошла на вылет, ранив бок. Резкая боль пронзила тело мужчины, а в ушах зазвенело. Удар отбросил его назад, наружу, через прорезь в тенте. Он пытался взять себя в руки. В палатке всё ещё остался Се Лянь. Кто знает, что этот ублюдок может с ним сделать. Но опасения Хуа Чена были напрасны: послышался чей-то сдавленный крик, глухой звук удара. Через минуту из прорези вылез Се Лянь. Как-никак, он тоже был хорошим бойцом. — Насколько сильно? — обеспокоенно спросил он, присаживаясь рядом с мужчиной, сильно сжимая область рядом с раной, останавливая кровь. — Я в порядке. Пуля прошла на вылет, думаю. Не смертельно. Как сильно ты избил его? Какая у нас фора? — прошипел Хуа Чен сквозь сжатые зубы. — Не знаю, я пока не могу драться в полную силу. Получилось отключить его, но не думаю, что он пролежит так долго. Хуа Чен вымученно улыбнулся, принимая чужую руку, чтобы подняться на ноги. Она казалась такой маленькой по сравнению с его собственной. — Тогда нам лучше начать убегать, агент Се Лянь, — кинул Хуа, пускаясь в неловкий бег. Бок болел ужасно. За его спиной парень стиснул зубы и побежал следом.