Двое в Алашане

Хуа Чен не знал, где он сейчас и в каком состоянии. В ушах стоял противный писк аппаратов жизнеобеспечения, а конечности словно налились свинцом — казались невозможно тяжёлыми. Туман в голове указывал только на то, что сейчас он был на мощных обезболивающих. Возможно даже на наркотиках. Как ни крути, всё это мало напоминало «лучший мир». Вспышка просветления заставила пульс стремительно учащаться. Последнее, что он помнил — пустыня. Он помнил Се Ляня, безвольной куклой лежавшего на его руках, а потом — темнота. Он не помнил спасения. И, если честно, не был до конца уверен, что хочет знать. Пришлось приложить немало усилий, чтобы чуть приподнять голову. Небольшая одиночная палата: всё в лучших традициях китайского здравоохранения. Осмотревшись, Хуа Чен увидел знакомую фигуру — Ши Цинсюань спал, сидя на стуле у кровати, свернувшийся в три погибели. При попытке пошевелить рукой, тело пронзила острая боль, хотя из-за анестетиков нельзя было точно сказать, где и что именно болит. Всё тело ощущалось одной огромной болячкой. Мужчина зашипел, жмурясь от жжения по всему телу, а вся подключённая к нему аппаратура запищала с новой силой. Парень, до этого момента мирно дремавший рядом, подскочил на месте, словно его окатили ледяной водой, испуганно хлопая глазами. — Хуа Чен? Ты очнулся? Подожди немного, я позову врача! — он по привычке хотел коснуться руки мужчины, но вовремя подавил этот порыв, понимая, какую боль может причинить больному. Он быстро выпорхнул в коридор и вернулся уже в сопровождении пожилого мужчины-врача и целого отряда медсестёр. Все тут же закопошились, что-то проверяя на мониторах и проверяя жизненные показатели. — С пробуждением, Хуа Чен, — седой мужчина тепло улыбнулся ему, — Вы сейчас в Пекинской больнице. Как чувствуете себя? — заметив, как жмурится пациент, он любезно предложил. — Если хотите, мы увеличим дозу обезболивающего. — Да, пожалуйста, — прохрипел Хуа Чен. Молодая девушка в белом халате осторожно ввела ему ещё одну дозу препарата, другая прикатила капельницу. Судя по всему, дела у Хуа Чена были и правда очень плохи. — Скажите, сколько я спал? — Вы спали две недели. Мы были вынуждены ввести Вас в искусственную кому, чтобы наиболее серьёзные ожоги заживали, а вывели из неё два дня назад, давая Вам время самостоятельно проснуться, — а вот это звучит правда дерьмово. Справился ли Се Лянь? Его травмы были намного серьёзнее. От накатившей паники по спине пробежал холодок. — А второй парень? Се Лянь жив? — спросил Хуа Чен с нескрываемым волнением в голосе. Одна мысль о том, что, возможно, сейчас Се Лянь лежит на металлической каталке в морге или даже не был в него доставлен из-за проворных грифов, что утащили и обглодали его тело где-то в пустыне, ужасала. Хуа Чен задержал дыхание, готовясь к худшему. — Вас обоих нашли без сознания в критическом состоянии. Шансы Се Ляня были крайне малы из-за заражения крови и множественного отказа внутренних органов. Сейчас он в реанимации, но делает существенные успехи. Если так пойдёт и дальше, он сумеет полностью восстановиться. Что ж, жив — уже хорошо. Но всё ещё шатко. — А ноги? Как его ноги? С ними всё было очень плохо. — Нам очень жаль, — мужчина покачал головой, — из-за образования инфекционной гангрены мы не смогли сохранить его стопы. Хуа Чен шумно выдохнул, уронив голову на подушку. Се Лянь жив – это главное. Худшее осталось позади, сейчас их обоих ждёт долгий курс реабилитации. Но они выжили. Они смогли продержаться. Странная смесь горечи и счастья захлестнула мужчину, и глаза неприятно защипало. Пожилой врач только кивнул парню, стоявшему поодаль, и, отдав пару распоряжений коллегам, вышел из палаты. Что именно он сказал, Хуа Чен не расслышал. Ши Цинсюань наконец смог подойти к нему. Достав бог знает откуда белый хлопковый платок, он промокнул покатившиеся по обожжённым щекам мужчины слёзы. Никто из них не сказал ни слова. Только Цинсюань продолжал осторожно поглаживать Хуа Чена через плотную ткань одеяла, успокаивая. — Где сейчас Хэ Сюань? — наконец придя в себя, спросил Хуа Чен. — Мы с ним по очереди дежурили у тебя, сейчас он отсыпается дома, — ответил Цинсюань. — Я написал ему, что ты проснулся. Как сможет — приедет к нам. Хэ Сюань всегда был таким. Если взялся за что-то, то во что бы то ни стало доведёт дело до конца, даже ценой собственного здоровья. Одному Богу известно, как он продержался всё это время на литрах кофеина и энергетиках. Даже его муж выглядел невозможно уставшим. — Хорошо, — Хуа Чен долго не мог подобрать нужных слов, — как думаешь, мне пойдут шрамы? — О чём ты? — О моём лице. Я не вижу себя со стороны, но готов поспорить, что выгляжу, как ёбанный ночной кошмар. Даже костюм на Хэллоуин не нужен. — Если так подумать, то сейчас ты выглядишь как Фредди Крюгер, — кивнул Ши Цинсюань, — я всегда хотел нарядиться им на Хэллоуин. — А я хотел костюм пирата. С повязкой на глаз и огромным цветным попугаем на плече. — Даже так твои шрамы не помешают тебе стать пиратом. Да и не думаю, что они будут сильно заметными. Скорее небольшие рубцы, но я придумаю, как максимально восстановить твою кожу, — Цинсюань ободряюще улыбнулся, — будешь как новенький. — Спасибо, — прохрипел мужчина. На его лице наконец появилась лёгкая полуулыбка. За окном стояла ночная мгла, только фары проезжающих мимо машин и редкие фонарные столбы освещали пустые улицы. Только от этого факта Хуа Чена начало клонить в сон. Заметивший это Ши Цинсюань помог ему удобнее лечь на кровати, укрывая одеялом почти до самого подбородка. — Тебе нужно спать и восстанавливаться. Я принёс твои вещи и зарядку для телефона. Они лежат вот тут, на тумбочке, — он жестом указал на небольшой пакет, в котором Хуа сумел различить свою любимую домашнюю футболку. Как мило, — если что-то будет нужно — скажи мне, хорошо? Я лягу на диване. — По рукам, — кивнул Хуа Чен. Ши Цинсюань щёлкнул выключателем, и комната погрузилась в темноту. Обезболивающее подействовало, и волна сонливой усталости накрыла мужчину. Веки потяжелели, и он провалился в глубокий сон. Этой ночью Хуа Чен не видел снов.

.

Спал Хуа Чен всё так же чутко, бессознательно предчувствуя угрозу. Поэтому проснулся, как только дверь в его палату с тихим скрипом открылась, впуская внутрь одинокую тёмную фигуру. Только приглядевшись Хуа узнал в ней Хэ Сюаня. Изрядно похудевшего и бледного. Он и до этого не мог похвастаться южным загаром, но сейчас он был ещё бледнее обычного. Видимо, Ши Цинсюань был прав и его муж действительно приехал, как только увидел сообщение. Хэ Сюань тихо прошёл в палату, а Хуа Чен принял стратегическое решение прикинуться спящим и устроить "сюрприз" для гостя. Просто так. Его друг шуршал пакетами и поправлял одеяло, за ночь свалившееся со спавшего на диване Цинсюаня. Только после этого он, наконец, подошёл к кровати, присаживаясь на стул у самого её изголовья. — Я знаю, что ты не спишь, Хуа Чен, — сказал он. Судя по голосу, Хэ Сюань был действительно горд своей наблюдательностью. — Как ты это понял, великий детектив? — не открывая глаз, поинтересовался мужчина. — О, так ты и правда не спишь? Не думал, что сработает, — Хэ Сюань тихо засмеялся, Хуа тоже не сумел сдержать улыбки. — Иди к чёрту, — буркнул мужчина, — и вообще, ты угощаешь. Не думай, что я забыл о нашем уговоре. — Угощу, но только когда твой желудок будет готов к тому, чтобы переварить несколько килограмм острых крылышек, — улыбка на лице Хэ Сюаня дрогнула, а голос стал тише, — как ты себя чувствуешь? — Могло быть и лучше. Знаешь, когда в пустыне на грани смерти ты изливаешь свою душу, многие переживания отступают. Полный катарсис. Тебе бы тоже следовало попробовать. — Хорошо, — Хэ Сюань помассировал переносицу, — я очень волновался за вас. Серьёзно, у меня появилась пара седых волос. Но я очень рад, что вы выжили. Ты не представляешь, какое это чувство. — Полный катарсис? — Вполне возможно. — Ты проделал действительно колоссальную работу, спасибо, — Хуа Чен с трудом глотнул, прежде чем продолжить, — скажи, вы вытащили всех пленных из того лагеря? — Да. Твои трекеры сделали своё дело, и мы отследили их на границе, а потом вышли на главный лагерь. Сейчас всех беженцев и иммигрантов держат в безопасном месте. У них есть еда, вода, сухое и тёплое место для сна. Как только вопрос с документами будет решён — их отправят домой. Хорошая работа. — Среди заложников была молодая девушка — Юйши Хуан? Она в порядке? — Да, там была такая. Она передала нам, что видела тебя и указала примерное направление, где вы с Се Лянем могли быть. Сейчас она в безопасном месте со всеми остальными и в скором времени вернётся в Китай. — А Ван Юй? Его арестовали? — Покончил с собой, — коротко ответил Хэ Сюань. Смерть — это именно то, чего заслуживал этот ублюдок, вот только Хуа Чен не думал, что она окажется настолько простой. Была бы возможность, он бы воскресил Ван Юя и убил второй раз, но только более изощрённым способом. — Понятно, — вздохнул мужчина, — как Се Лянь? — Врачи сказали, что сегодня ночью он тоже пришёл в сознание. У него сепсис почек, но он достаточно быстро идёт на поправку. В будущем сможет нормально функционировать. А вот что насчёт тебя? Как самочувствие? — Не знаю, чем меня здесь накачали, но чувствую себя дерьмово. — Справедливо, — согласился Хэ Сюань, попутно доставая из своего рюкзака планшет, — поэтому я накачал тебе не менее дерьмовых сериалов. — Вот уж спасибо, Хэ Сюань, — Хуа осторожно принял планшет. Пальцы не слушались, приходилось практически заново учиться таким, казалось бы, простым вещам, как держание столовых приборов и набор текста на клавиатуре. — А, есть ещё кое-что. — В чём дело? — Мне нужно передать письмо одному мальчику. Поможешь найти его? — Сделаю всё возможное. Хэ Сюань и Ши Цинсюань старались навещать его как можно чаще, принося Хуа Чену необходимые вещи и новости из "внешнего мира". Однажды к нему даже зашёл Цзюнь У вместе с Лин Вэнь. Очевидно вид хорошенько поджаренного Хуа Чена настолько задел девушку, что та с трудом сдерживала слёзы, осторожно обнимая мужчину. Босс же был совсем не многословен, сухо пожелав ему скорейшего восстановления и поставив в вазу на прикроватной тумбе красивый букет. Как только Хуа Чен смог ходить без посторонней помощи, он пошёл искать Се Ляня. Нашёл в одиночной палате — естественно — спящим, подключённым к целой куче машин и проводов. Глядя на него, становилось предельно ясно, насколько близко они находились к точке невозврата. Се Лянь был очень худым и маленьким. На его лице всё ещё видны ожоги, хоть и не такие сильные, как у Хуа Чена, выглядел он при этом очень нездорово. Мужчина присел рядом и взглянул на ноги парня. Пускай он и лежал под одеялом, было видно, чего не хватает по одному только очертанию. Се Лянь не проснулся, ни когда Хуа Чен сел рядом, ни даже когда он взял его за руку. Игнорируя чувство неловкости, Хуа бережно поглаживал большим пальцем ладонь Се Ляня. Ему было необходимо почувствовать, что жизнь всё ещё согревает его тело. Что прямо сейчас перед ним лежит не то холодное и истощенное тело, а живой и тёплый Се Лянь. Стоило парню пошевелиться, как Хуа Чен замер, но не отпустил его руку. Се Лянь открыл глаза, взглянув на него из-под своих абсурдно длинных ресниц. — Доброе утро, — прохрипел он, — неплохо выглядишь. — Ха-ха. Ты и сам выглядишь сейчас немногим лучше. — Как для человека, пережившего отказ органов, инфекцию и практически умершего от обезвоживания, я выгляжу просто замечательно, — голос Се Ляня набирал силу с каждым словом, что безусловно не могло не радовать. Он достаточно быстро идёт на поправку. — Я рад, что тотальная прожарка никак не сказалась на твоём чувстве юмора, — усмехнулся Хуа Чен. Се Лянь тихо засмеялся. Это было странно: их не связывало абсолютно ничего, кроме миссии в самом настоящем горящем аду. Но сидеть с Се Лянем, таким тёплым и сонным оказалось на удивление приятно и легко. Казалось, парень на какой-то момент потерялся в собственных мыслях, а потом начал ёрзать на месте, пытаясь принять сидячее положение. Хуа Чен поспешил помочь ему с этим, осторожно придерживая за спину. Мужчина чуть подался вперёд, заглядывая в глаза Се Ляня. Они казались очень большими на его осунувшемся лице. Большими и невозможно красивыми. Он ненадолго задумался, но всё же заговорил, опустив взгляд. — Думаешь, он и правда гордился бы мной? Хуа Чен сразу понял, о ком идёт речь. — Да. Я уверен в этом, — мужчина вздохнул и чуть сильнее сжал руку Се Ляня, не давая тому окончательно потеряться в своих мыслях, — он бы точно хотел, чтобы ты был счастлив, не смотря ни на что. Се Лянь сжался, как если бы пытался от чего-то спрятаться и слабо кивнул. Он потянул руку, что всё это время держала его собственную, и Хуа Чен наконец обнял его. Осторожно, как если бы любое лишнее движение могло поранить парня. Он уткнулся носом в плечо Се Ляня, вдыхая слабый запах. Прямо как тогда, в пустыне. Се Лянь шмыгнул носом и, схватился за мужчину, как утопающий за спасательный круг. — Спасибо, Хуа Чен. Правда, большое спасибо. — Всё будет хорошо. — он не был мастером в успокаивании людей, но сейчас он был готов сидеть вот так целую вечность, обнимая его и нежно поглаживая по спине, — Я буду с тобой, Се Лянь. И он не обманул. Хуа Чен возвращался к себе в палату только перед отбоем, всё время проводя за разговорами с Се Лянем. На удивление, время рядом с ним бежало очень быстро, а не тянулось, как патока, когда сутки напролёт Хуа был прикован к своей койке, не имея возможности даже пройтись по палате. Долгие курсы физиотерапии и разговоры с психологами давали свои плоды. Шаг за шагом, Се Лянь наконец привык к протезам и уже мог медленно, но верно ходить по больничным коридорам, даже без помощи Хуа Чена. Через пять месяцев они оба покинули стены больницы. Четыре года спустя Хуа Чен выходит из душа в спортивных штанах, на ходу промакивая волосы пушистым полотенцем. В квартире уже было темно, только тёплый свет прикроватной лампы чуть освещает небольшую комнату, большую часть которой занимает кровать. Хуа Чен тепло улыбнулся, а глаза наполнились счастливым блеском, когда заметил, как из кучи одеял выглянула макушка. Осторожно, почти бесшумно, Хуа Чен прилёг на свою часть кровати, тут же притягивая к себе парня, с головой укутанного в одеяла, и нежно целуя того в макушку. Его волосы пахнут мятным шампунем. Очень приятно. — Снова замёрз? — шёпотом спросил Хуа Чен. Парень заворочался и наконец выглянул, чуть щурясь от яркого света. — Да, — ответил Се Лянь, прильнув ближе к мужчине. — Что ж, тебе повезло — я отличная постельная грелка, — Хуа Чен усмехнулся, ныряя под одеяла. Потянувшись, он щёлкнул выключателем, тут же погрузив комнату во мрак. Се Лянь закинул на мужчину руку и ногу, прижимаясь ближе, как коала. — Это точно, — сонно пробормотал он, прикрывая глаза и блаженно улыбаясь. Хуа Чен обнял того в ответ, вдыхая родной запах. — Сладких снов. — И тебе, — буркнул Се Лянь, проваливаясь в глубокий сон. Сейчас, холодной декабрьской ночью, Хуа Чен чувствовал себя особо счастливым. С тёплым телом под боком квартира уже не казалась такой же пустой, как прежде.