Забвение

Черный хаммер охотника остановился недалеко от лофта. К этому времени на улице окончательно стемнело, ночь была беззвездной и безветренной. — Та пара в подвале? — задал парень последний вопрос, уже потянувшись к ручке двери. — Хозяева дома, живут скромно и удаленно. Родни нет. Среди пропавших они не числились. — коротко ответил Крис. Выйдя из машины, Стайлз, к своему удивлению, услышал громкую музыку, как будто ничего и не произошло. Не то чтобы он решил, что заочно оправдан, но все же с надеждой на то, что все обойдется, быстрым шагом направился в сторону дома. Буквально на секунду остановившись у черты, мальчик выдохнул, чиркнул по ней ногой. Убедив себя, что все в порядке, и почти не переживая, с громким лязгом сдвинул тяжелую железную дверь. В тот же момент звук в огромном зале затих. Вся это безудержная, веселая музыка, которую было слышно даже с окраины леса, каждый легкомысленный разговор и топот множества ног в энергичном танце. Все стихло. Зажегся свет, толпа расступилась. — Поднимайся, — раздался голос Дерека, он и обычно не был слишком жизнерадостным, а теперь выглядел и вовсе холоднее мороженной селедки. Когда на Стайлза уставилось несколько десятков пар любопытных глаз, сердце забилось настолько громко, что Стайлз прекрасно слышал его и без волчьего слуха. «Забавная, должно быть, картина, я иду, люди расступились, словно море перед Моисеем», мелькнула глупая мысль. Он хотел было опустить голову, но взглядом наткнувшись на скривившиеся в усмешке губы Джексона, понял, что не доставит ему такого удовольствия. И хотя большинство поднятых на него глаз были все же сочувствующими, на душе скребли кошки. Никто из прошедших в звенящей тишине наверх не заметил, что их стало двое. Позади него прибился Лиам. Стайлз заметил его, только оглянувшись на голос Дерека, уже в дверях. — Тебе не нужно находиться здесь. Спускайся к остальным, мы скоро будем. Но мальчишка упорно пытался пройти. Молча и сосредоточено. — Лиам, все хорошо. Просто дыши и дождись меня, ты слышишь? Мы с этим справимся, — выскользнувший из-за спины Дерека Стайлз крепко сжал руки молодого оборотня. Однако, кивнув, тот остался стоять на месте. Помощь пришла, откуда не ждали, из темноты появился Итан и, посмотрев в голубые глаза Лиама, увел его оттуда. Дверь захлопнулась. — Включи музыку, Айзек. И не подслушивайте, пожалуйста, — тихо сказал Скотт, обращаясь к стае, оставшейся в главной зале. Несмотря на его слова, вечеринка явно претерпела изменения. Несмотря на выкрученные на полную громкость колонки. Почти никто из присутствующих не танцевал, а те, кто продолжал, скорее не танцевали, а лениво переваливались с одной ноги на другую. Нелюди в зале разделились на небольшие группы и напряженно о чем-то перешептывались.

***

Стоило захлопнуться массивной двери за спиной парня, как Питер и Дерек перестали старательно изображать охрану главы мафиозного клана. А Скотт просто перестал держать себя в руках и ринулся к Стайлзу с горящими от беспокойства и все же немного от гнева глазами. — Стайлз! Ты… ты просто свинья! — накинулся на подростка альфа. — Мало того, что рисковал жизнью, смешно возмущаться после всего, что с нами было! Но вот зачем? Зачем подвергать сомнению мой авторитет, это просто подстава, ясно?! Ты просто выбиваешь у меня землю из-под ног. — Прости. — парень опустил глаза в пол, — но зато я выследил ее, Скотт, и я видел ее лицо, знаю, кто она, и скоро узнаю, зачем ей это нужно! — волк поднял руку, и он замолчал. — Во-первых, Крис тоже ее выследил, как я понял. А во-вторых, ну что тебе мешало прийти ко мне? Мы же друзья! — Сказать, что я знаю, что за тварь охотиться за сверхъестественным. О, да, отличный план — отправить к ней истинного альфу! — Молодец! А то, что Арджент, на которого этот запрет даже не распространялся, связался со мной, поделился, тебе ни о чем не говорит?! В отличии от моего лучшего друга, который видимо решил стать памятником нерукотворным! И, как видишь, оборотни в логово не полезли, пока, во всяком случае, — сверкнул глазами Скотт, — А теперь скажи мне, Стайлз, как мне не потерять себя в глазах всех этих людей и не делать при этом того, чего я не хочу? — он вопросительно уставился в глаза друга. — Никак, — Стайлз пожал плечами, глядя ему прямо в глаза. — Я думаю, что, если ты не сделаешь этого, они перестанут слушать, и мы потеряем, по меньшей мере, треть стаи. Это важнее, все в порядке. — Надо отдать ему должное, голос почти не дрожал, хотя руки были сжаты так, что даже костяшки побелели. — К тому же, справедливости ради, я сам виноват. Нужно было все рассказать. — Справедливость? — Дерек удивленно поднял бровь. — Если ты непротив, Скотт, я тоже выскажусь по этому поводу. Я не думаю, что Стайлз вообще виноват. После всего, что с нами было, наказывать его за то, что он вел себя как обычно — бред. Мне вообще изначально не нравилась эта идея Питера с угрозами. Можно же по-другому, да, этот путь сложнее, но зато, знаешь, что он правильный. Я так считаю. — Это очень мило, что ты бы поступил иначе, но вот только поезд ушел, Дерек. После того, как Скотти задвинул свою грозную речь, отступать назад — вот это бред. Ко всему, он все прекрасно слышал и все равно ушел один, никого не предупредив. Ты же не будешь утверждать, что Стайлз глухой или тупой, чтобы сделать все это ненамеренно. Знаешь, это провокация. Я так считаю. — Хорошо, ладно. Возможно, небольшая вина все-таки есть. — Дерек кивнул. — Но давайте не забывать о том, что он единственный человек в стае. Я считаю, что это и для оборотней жестковато, а он даже не один из нас. Глядя правде в глаза, если вместо обещанного мы, например, заставим его месяц стирать на всю стаю, Джексон будет первым, кто поднимет тебя на смех и, вероятнее всего, скоро будет красоваться статуей на улицах Бэйкон Хиллз. Но, ради бога, давайте хотя бы заменим розги на ремень. — Стайлз вздрогнул. Не то чтобы он не знал, что ему грозит за нарушение этих правил. Но когда фраза впервые была произнесена вслух, угроза внезапно перестала быть просто угрозой. По спине пробежали мурашки. — Ты мне все равно не поверишь, но я бы согласился с тобой. Если бы не одна вещь. Он не просто подверг опасности себя и поставил под угрозу порядок в практически военное для нас время, это можно было бы как-то замять, закрыть глаза и так далее… — Питер закатил глаза. — Но он подверг опасности жизнь всей стаи, включая твою, а самое главное — мою. Запер всех волков в одном месте. Никого не напоминает? Конечно он нас не поджег, и это единственная причина, по которой он еще дышит. Что было бы, если бы вы не нашли ту тварь в доме, а она пришла бы сюда? Ты уверен, Стайлз, в том, что пепел рябины помешал бы ей войти внутрь и превратить дом в выставку изобразительного искусства? — Стайлз отрицательно покачал головой. Где-то с минуту в комнате повисла почти видимая тишина. Стороны высказались, осталось только дождаться решения Скотта. Если всмотреться в его зрачки, вместо привычной красной радужки можно было заметить шестеренки, крутящиеся в голове в поисках решения всего одной задачи, как в этих дебильных условиях сохранить авторитет и не потерять друга. — Ты не потеряешь. — как будто прочитал его мысли Стайлз, положив руку ему на плечо. — Не сейчас и точно не так. Скотт замер еще на полминутки, а после, вздрогнув, как будто входит в холодную реку, произнес: — Прости. — он еще раз взглянул на друга. — Питер, он твой. Мы поговорим с остальной стаей о том, почему не стоит нарушать приказы альфы. Старший Хэйл довольно хмыкнул и направился в сторону лестницы, ведущей вниз, минуя зал, в котором проходила вечеринка. Стайлз разжал руки, набрал в грудь воздуха и двинулся за ним. Уже на уровне первого этажа оборотень услышал голос альфы. — Питер, не перестарайся. — Ну разумеется, — буркнул Хэйл, выводя Стайлза из особняка, жестом показал в сторону сарая, где во время стройки Дерек хранил всякие инструменты, а после оставшийся ненужным хлам. Протяжно скрипнула дверь, Питер приглашающе махнул рукой. Вот влип, подумал Стайлз, заходя в небольшую, заваленную строительным мусором, покрытым толстым слоем пыли, зато, к его удивлению, хорошо освещенную каморку. В полной, почти звенящей тишине подросток неуверенно замер у самой двери, наблюдая за тем, как оборотень снимает тяжелое, поеденное молью покрывало, обнажая находящийся под ним металлический стол, что-то в этом духе стояло в клинике у доктора Дитона. — Сними рубашку. — Вывел его из ступора голос Питера. Начав расстегивать пуговицы, парень не сводил глаз с оборотня, который тем временем поставил рядом ведро с ивовыми прутьями, извлеченное из недр этого храма рухляди. Помещение наполнилось запахом аконита… Видимо зомби-дядюшка ориентировался на то, что нарушителем спокойствия станет оборотень. Старший Хэйл сделал первый шаг в его направлении, закружилась голова, стало душно, перестало хватать воздуха, и до того, как начали закрываться глаза, он успел заметить, как волк выпустил когти. Однако, несмотря на худшие опасения оказаться на полу в собственной крови рядом с собственным горлом, он почувствовал, как кто-то крепко сжал его ладони. — Стайлз. Стайлз, дай помогу. Ты меня слышишь? — голос раздавался словно сквозь подушку, он снова удивился, разве ему нужна была помощь? Парень почувствовал, как его руки отпустили и кто-то начинает расстегивать пуговицы на рубашке… сначала? Неужели он так ни одной и не расстегнул? Питер что-то ворчал о том, что молодежь ничего сама не может. — Еще скажи, что я не оправдал твоих высоких ожиданий. — он пришел в себя, как ни странно звук собственного голоса успокаивал. Отодвинувшись от оборотня, Стайлз наконец снял мешающий элемент одежды, открыв весьма привлекательный вид на плавный изгиб тела, светлую кожу, сплошь усыпанную родинками. — Конечно не оправдал. — мужчина весьма по Питоровски вздернул бровь. — Я еще и проиграл сто долларов Джексону из-за тебя. — Вы что, делали на меня ставки? — Вот свинство, подумал Стайлз. — Ну, не совсем на тебя. Ляг сюда. — так же спокойно продолжил оборотень, — Ставили на то, кто первый сорвется. — И ты не поставил на меня? Почему? — ложась на металлический стол, Стайлз вздрогнул от его холода, за разговором не подумав, что железка в старом сарае — не самое уютное место. — Неужели думал, что кто-то может быть безрассуднее? — Нет, просто я думал, что тебе хватит ума не попадаться. — ухмыльнулся Хэйл, в руках у него откуда-то взялся моток веревки. Однако широко распахнутые, обрамленные пышной щеточкой ресниц глаза смотрели настолько жалобно, что старый оборотень сдался. И решил не давить на едва успокоившегося его стараниями мальчишку. — Не надо. Пожалуйста, я не собираюсь бежать. — тихо проговорил Стайлз. — Хорошо, — он отложил ставший ненужным моток и взял в руку прут. Словно в замедленной сьемке, мальчик наблюдал, как старший Питер взмахнул им, с характерным звуком стряхивая осевшие капли воды. Свист неприятно резанул по ушам, и, поняв, что видеть этого он точно не хочет, Стилински согнул одну руку в локте и, положив на нее голову, схватился второй рукой за край стола, сильно сжав его. Он задержал дыхание в ожидании удара, но вместо этого почувствовал, как рука оборотня мягко скользит по спине, будто что-то очерчивая. — Знаешь, Стайлз? — Что? — Давно пора было это сделать. В воздухе засвистел прут, первый пришедшийся на ребра удар выбил воздух из груди. На лопатке сразу вспухла красноватая полоска. Волк, едва касаясь, аккуратно провел по ней пальцами. Питер абсолютно не щадил человека, и второй удар лег на первый, раздирая кожу до крови. Парень зажмурился и стиснул зубы. На седьмом ударе сломался первый прут. Ему показалось, что он уже привык и хуже уже не будет, но ошибся. Следующей веткой Питер хлестнул по пояснице, Стайлз тихо всхлипнул, по нежной щеке скатилась поблескивающая в свете множества ламп слезинка.

***

При появлении альфы музыка мгновенно стихла. В гробовой тишине стая скучковалась у подножья лестницы, не сводя глаз со Скотта и Дерека, остановившихся на последних ступенях. — Еще раз добрый вечер. — голос уверенным эхом разнесся по залу. — К сожалению, наш маленький праздник заканчивается далеко не на мажорной ноте. Я хочу, чтобы все здесь присутствующие поняли: мои решения не берутся с потолка. Все мои усилия и запреты направленны на обеспечение безопасности стаи от мира, полного такой разнообразной дряни, как темные друиды, ногицуне, горгоны, наемники, стаи, состоящие из убийц и охотники. Все это лишь для того, чтобы мы могли выжить в этом Богом забытом мире. И если я говорю, что нельзя выходить по одиночке или выходить после заката, — его глаза сверкнули красным. — Значит, не выходите. Это относится ко всем: к волкам, койотам, лисам и людям. Это понятно? — стая нестройно закивала. — Я полагаю, что слухи разносятся достаточно быстро, и все уже в курсе, что Стайлз эти запреты нарушил. И, более того, запечатал особняк рябиной, что означает, что явись горгона сюда — никто бы не покинул этот лофт никогда. Я дал вам слово, что накажу любого нарушителя, и слово свое держу и буду продолжать в дальнейшем. Прошу каждого из вас задуматься, потому что, будьте уверенны, если вас не поймает она, то это сделаю я, и, поверьте, оно того не стоит. Большинство собравшихся оборотней замерло, с их волчьим слухом расстояние до сарая было незначительным, парочка просто закрыла уши, Лиам и вовсе плакал, уткнувшись в грудь Малии, глаза которой пронзительно горели голубым огнём. — Скотт, прости, я так больше не могу, можно мне уйти? — донеслась до Маккола жалобная просьба волчонка. Альфа посмотрел на него недовольным взглядом, но, видимо, раздражение было вызвано общей ситуацией, потому что ответил он с некоторой ноткой понимания. — Да, конечно, я думаю все усвоили этот урок. Малия поможешь развезти всех по домам? Тут правда понадобится два захода. — Могу я вернутся сегодня? — девушка кивнула, но голос был отрезвляюще холоден. — Да, конечно. — он чувствовал свою вину перед ней, но памятуя, что случилось с Кирой… наверное, повернись бы все вспять, он поступил бы так же. Определились, кто за кем едет, быстро — оставаться в лофте желающих не было. Вместе с тем окончательно пропало желание шляться по ночам. — Питер! Я сказал довольно! — Скотт ударил себя по лбу и, шепнув что-то Дереку, направился к выходу, не оглядываясь.

***

После приблизительно двадцати ударов Стайлз не был ни в чем уверен, перестал считать. Просто прикусил руку и ждал, когда все это закончится. По красивому лицу градом катились слезы. Так плохо ему не было давно, голова кружилась. Он уже не думал, что все это когда-нибудь прекратится, ему просто было дурно. Раздался очередной свист прута, парень зажмурился, но ничего не произошло. С трудом повернув голову, он увидел Дерека, так удачно вставшего под свет ламп, что смутно напоминал ангела, удерживающего руку Питера и отталкивающего его подальше от подростка. — Не делай вид, что не слышал. Скотт сказал, хватит. — Дерек почти рычал. Уже остывший оборотень равнодушно пожал плечами, мол хватит, так хватит. — Питер, ты больное чудовище! Зачем так сильно, он же человек! — Ничего, до свадьбы заживет. Ему даже полезно, не будет больше соваться, куда не просят. Дерек уже перестал слушать дядю и бережно взял на руки мальчика. Стайлз хотел было сказать, что он не диснеевская принцесса, чтобы его таскали на руках, и он пойдет сам. Но уткнувшись соленым носом в обтягивающую накаченный пресс футболку волка, понял, что не хочет этого. Все, чего он хочет — это чтобы эти сильные, теплые руки, прижимавшие его к груди, защитили бы его от таких бед, как Питер Хэйл. Да и вообще, желательно никогда не отпускали. Под недовольное урчание родственника Дерек понес подростка в гостевую спальню. — Посиди, я принесу аптечку, — мужчина был как обычно немногословен, почти нежно усаживая Стайлза на стул. Уходя в ванную, он отметил, что мальчик не выглядел расстроенным, более того, по лицу блуждала растерянная улыбка, открывая очаровательные ямочки на щеках. Дерек хотл поначалу воткнуть свои пять копеек нравоучений о послушании, нелепой вечеринке, украденной кредитке, пропажу которой он заметил, только когда было уже поздно. А также напомнить о том, что он предупреждал. Но когда уже открыл рот, понял, что что-то не так. И буквально через минуту до него дошло, что именно. Его окружала тишина, он рылся в тумбочке в поисках медикаментов и слышал, как дядя на кухне заваривает свой любимый чай, как Скотт и Малия отъезжают от лофта, отвозя домой остальных оборотней, а за стенной в комнате, где находился самый болтливый на всем свете ребенок, было тише, чем в библиотеке.