Забвение

Забрав силы у всех сверхъестественных созданий в Бейкон Хиллз, до которых смогла добраться, Горгона обрела требующееся могущество для совершения своей мести. Из принесенной заранее сумки извлекла недлинный, с искусно отделанной рукояткой, обоюдоострый клинок. Неторопливо, словно предвкушая последствия, сделала аккуратные разрезы на руках. Капли густой, почти черной крови моментально впитались в землю. С плмощью нее же она нанесла на остатки неметона одним Богам известные символы. Погода резко испортилась, как будто ей претило происходящее. Звездное, безоблачное небо заволокло тучами, вдали слышались раскаты грома. Горгона встала в центр кровавых начертаний, клинок в ее руках был направлен прямо в грудь женщины, недобро играли на нем отблески факелов. Громким шипящим шепотом она начала читать заклинание древнего ритуала. Κάλυψέ με Δεν μπορώ να πιστέψω πόσο μισώ Οι πιέσεις ενός καινούργιου χώρου κυλούν με κάλυψε με κάλυψε Τρέχω κάτω από το βάρος Οι πιέσεις ενός καινούργιου χώρου κυλούν, με κάλυψε, με κάλυψε Τα οινοπνευματώδη στο δωμάτιό μου, φίλος ή εχθρός μου; Το ένιωσα στη νεολαία μου, νιώθω όταν γίνανε παλιά (με κάλυψη) Σκουπίστε από το κοστούμι μου, με καλύψτε Δεν μπορώ να πιστέψω πόσο μισώ Οι πιέσεις ενός καινούργιου χώρου κυλούν με κάλυψε με κάλυψε θα ειμαι ακριβως εδω Αλλά θα πρέπει να αρπάξετε το λαιμό μου και να με σηκώσετε στον αέρα Εάν χρειάζεστε κάποιον, θα σταματήσω τα σχέδιά μου Αλλά θα πρέπει να με συνδέσεις και μετά να σπάσεις και τα δύο χέρια μου Αν χρειάζεστε κάποιον θα ειμαι ακριβως εδω Αλλά θα πρέπει να πάρετε το μου… — Медуза стой! На поляне наконец-то появились сестры, по роковому стечению обстоятельств со стороны леса чуть левее от них из-за деревьев вынырнул Стайлз. Картина, представшая перед его глазами, была удручающей. Все, кого он знал и любил, застыли в каменной вечности, он безнадёжно опоздал. Приблизившись к центру поля битвы, он узнал в трех фигурах, стоявших у границы рябинового круга, самых близких из стаи людей: Дерека, Скотта, и Малию. В его глазах застыл ужас, тело сковала противная слабость. Горгоны неторопливо подошли к сестре, беспрепятственно пересекая невидимую границу. — Медуза, довольно! Это все, — Эвриала, рукой обвела окружающее их пространство, — Это слишком, понимаешь? Скольких ты уже принесла в жертву собственным желаниям, человек семьдесят? — Восемьдесят девять, — неприятным голосом поправила младшая. — И сколько еще, включая тебя, погибнет после того, как ты закончишь это безумие? Тебе пора остановиться и отпустить прошлое. — Ты даже не знаешь, сработает ли это. Старые Боги давно забыты, Афина вполне может быть мертва. — добавила средняя, Сфено, перекрикивая приближающуюся грозу. — До чего довела твоя одержимость, ты перестала быть человеком, снова, как и два тысячелетия назад. Оставь свою ненависть там, она больше не нужна. — Не нужна? Не делайте вид, что вы не пострадали от ее проклятия. — Медуза взмахнула руками, почти сразу вернув холодную сталь в исходное положение. — Да, это правда. Она прокляла и нас, потому что мы вступились за тебя, разделили твою участь. И ради чего? Чтобы теперь смотреть на то, как ты разрушаешь все вокруг себя, убиваешь себя? Ты дорога нам, сестренка. Мы любим тебя и поэтому пытаемся предотвратить ритуал. — Эвриала аккуратно положила руку на плечо женщины. — И потом, вспомни, за что ты мстишь? За отнятого этой стервой любимого. И что же ты делаешь, скольких любимых людей, мужей, сыновей и дочерей ты отняла? Просто ради собственной мести. Посмотри на него, — Сфено указала на стоящего в оцепенении рядом с фигурами друзей Стайлза. — Ты отняла у него всех, это стая была ему семьей. Парень стоит буквально в склепе. И многим ты отличаешься от той, кого так ненавидишь? — Да. Я отличаюсь тем, что не я начала все это. Я тоже люблю вас, и мне жаль, что по-другому я до Афины не достучусь. Тем больнее ей будет. Я закончу начатое. Вам меня не остановить. Присоединяйтесь или уходите. Вы бессмертны, просто продолжайте жить. Уезжайте в другой город и начните заново, как и мечтали. Но я… я не могу… Простите. — реагируя на раскат грома, змеи на голове девушки зашипели с утроенной силой. Сестры переглянулись и, помедлив, согласно кивнули. Стайлз понял, что вот теперь это точно конец. Не оправдалась последняя надежда. У стоявшей рядом Сфено он заметил в руке что-то, весело поймавшее отражение факела. Свой мертвый голос он услышал будто со стороны еще до того, как успел осознать, что увидел. Мозг подростка иногда работал быстрее, чем сам Стайлз за ним поспевал. — Подожди. Обрати меня. Я потерял слишком многих, чтобы видеть, как погибнет еще треть населения планеты. Слишком много для одного меня. — Хочешь умереть? — недоверчиво вздернула бровь Медуза? — Я воспринимаю это скорее как воссоединение с теми, кого потерял. Не могу представить возвращение в пустой лофт. — юношу действительно передернуло от этой старательно отгоняемый мысли. — Сделай это. Ты обязана ему хотя бы информацией, парень сэкономил тебе не мало сил. Только сделай это человеком. Я не хочу помнить тебя такой. –попросила Эвриала, не переставая нервно гладить девушку по плечу. Горгона отвернулась и, сменив обличье, снова посмотрела на сестер. Миниатюрная рыжая красавица, такая милая и такая смертоносная. Поднявшийся от уже совсем близкой бури ветер трепал непослушные волосы. Сестры обнялись, прощаясь. Вскоре Эвриала и Медуза повернулись к Стайлзу, Сфена так и осталась стоять совсем рядом, глядя на сестер — смотреть на очередную жертву младшей ей не хотелось. Парень выдохнул и поднял голову навстречу верной смерти, бесстрашно посмотрев в большие зеленые глаза. Однако уничтожающий взгляд Горгоны до мальчика так и не дошел. В следующую секунду Сфено выставила руку прямо перед лицом Стайлза, ловя взгляд сестры в отражение. Лицо каменеющей девушки даже не успело исказиться в злостной гримасе, клинок так и остался в ее крепко сжатой опущенной руке. Раскат грома ударил прямо над головами, начался дождь, его капли с шипением тушили огонь костров и факелов, освещавших поляну. Фигуры застывшей стаи скрылись в подступившей темноте. Нетипично для ливня, тот не затронул пару метров, где находился неметон, хотя вокруг как будто начался потоп. Будто из ниоткуда рядом с ними оказалась статная женщина со строгим взглядом и вздернутым вверх подбородком. Голову одетой в легкую тунику дамы венчал боевой, украшенный крыльями золотой шлем. Взгляд, которым она обвела оставшихся в живых, был пронизывающим насквозь, как будто она видела все так тщательно скрываемое от посторонних глаз. Горгоны поспешно склонили голову перед Богиней. — Вы поступили верно в этот раз. — красивый грудной голос звучал спокойно и уверенно. — Благодаря этому мои потомки будут жить. Я благодарна, а вы отныне свободны. — Она осторожно коснулась склоненных голов, забирая наложенное тысячелетия назад проклятье. Словно в подтверждение этому яркая молния ударила совсем близко. — Идите. На то, чтобы найти свой путь, у вас осталась одна жизнь. Сестры не заставили просить себя дважды. Девушки, словно прощаясь последний раз, коснулись каменного изваяния, которое больше никому не могло навредить, и быстрым шагом исчезли в темноте. Это был последний раз, когда Стайлз видел их. Неторопливым движением Богиня извлекла из воздуха меч, сильно рубанув по монументу Медузы. Под тяжелым ударом, он раскололся на множество каменных осколков. Клинок Гефеста, звеня, ударился о дерево, на котором Горгона проводила ритуал. Афина не потрудилась даже наклониться, он сам прыгнул в раскрытую ладонь, стоило ей посмотреть на все еще отражающую редкие отблески молний сталь. — Ты готов был остаться на этом кладбище с остальными… Это или очень глупо, или очень смело. Зависит от того, знал ли ты о плане Сфено, — задумчиво покачала головой богиня, внимательно разглядывая подростка. Белые локоны немного выбились из-под шлема, раскачиваясь вслед за хозяйкой. — Между этими понятиями несильно большая разница, отвечая же на Ваш вопрос, — Стайлз, смутившись, слегка опустил голову, — Я не знал, но догадывался. — Что ж… мне нравится видеть, что люди несильно измельчали с моего последнего появления на Земле. Так или иначе, ты помог остановить чудовище, чуть не погубившее мое наследие, а я не люблю оставаться в долгу. Посмотри на меня, мальчик. — Стайлз посмотрел в ее манящие голубые глаза, будто тонул в них, растворялся полностью и без остатка. — Глупости в твоих поступках все же больше, хоть и в смелости тебе не откажешь. — одними уголками губ улыбнулась Афина. — Ты многих потерял, много пережил, говоря откровенно, ты знаешь, что не в своем уме? — он кивнул, не решаясь отвечать вслух. — И ты до сих пор страдаешь… Я предлагаю тебе сделать последний выбор. Я не могу вернуть девушку, овладевшую твоими мыслями, причиняющими столь невыносимую твоей душе боль. Но я могу помочь забыть… ее и всех, кого ты потерял. Стереть из памяти, будто их и не было, также как и сегодняшней ночи. Ты проживешь свою человеческую жизнь спокойно и умрешь лет примерно через семдесят в своей постели, окруженный детьми и внуками — счастливым. — взгляд юноши потух, в глубине души он надеялся, что хоть кто-нибудь сможет исправить последствия взгляда Медузы. Заметив это, она поспешила продолжить. — Есть и другой вариант. Я могу расколдовать пострадавших в вашем городе. Однако их много, а у всего есть цена, Стайлз. — подросток вздрогнул, когда Афина назвала его по имени, она, похоже, и правда видела насквозь и знала все о своем собеседнике. — За твое интуитивное, неосознанное содействие я готова снять проклятье с троих… максимум с пятерых, на твой выбор. И ты будешь помнить обо всем, что было, страдая и неся груз на своих плечах до конца дней. Но есть и третий последний вариант, я могу освободить их всех, и ценой этому станет твоя жизнь. — в руках Богини появился серебряный, с изящными узорами кубок. — Выпьешь это, и все несчастные оживут, а ты перестанешь страдать от ужасного чувства вины, которую взвалил на себя, потому что мертвые не страдают, им все равно. Ее слова прозвучали сурово и жестко. Боги не всегда бывают милосердны. Поляну накрыла тишина. Даже дождь и гром как будто затихли. Стайлз хотел жить, синдромом самоубийцы он не страдал никогда, возможно, до последних нескольких ночей, и в глубине души он хотел согласится на первый вариант. Забытье, долгая и счастливая жизнь. Он очень этого хотел. С сожалением посмотрел на стоявшие рядом фигуры друзей, провел рукой по мертвому лицу Малии. И молча протянул руку за кубком. Он не мог так поступить с ними, ни с кем из них, даже с Джексоном. — Уверен, что это смелость, а не глупость? — она посмотрела на него с легким смешком. Короткий кивок, и страшный, внезапно совершенно переставший быть красивым кубок перекочевал в его руку. Тянуть он не стал, осушил содержимое одним глотком. Мир вокруг пошатнулся и потемнел, последним, что он увидел, были голубые, заглядывающие в душу глаза Афины. Стайлз упал, несильно разодрав бровь о каменные пальцы поверженной Медузы. Это, впрочем, было уже неважно. Афина исчезла, дождь забарабанил по срубленному основанию дерева. По красивому безжизненному лицу подростка стекали капли уже заканчивающийся бури.