Забвение

Уснуть так и не удалось. Воспоминания накрыли Стайлза снежной лавиной. Страшные воспоминания о том, как он убил банши собственными руками сразу после того, как один из «они» пронзил Элисон. Да, формально это был не он, а ногицуне, более того, к тому времени темный дух покинул его тело. Умирая, после укуса альфы, лис словно в насмешку подарил парню воспоминания о том, как медленно и с удовольствием задушил Лидию. Как его пальцы стиснули горло девушки, в которую Стайлз был влюблен с третьего класса, не отпуская до тех пор, пока силы не покинули ее. Девушку, ради которой парень готов был отдать свою жизнь. Это стало настолько невыносимо, что, пролежав тогда под успокоительными почти в коматозном состоянии пару недель, он затолкал все это так глубоко, насколько это было возможно. Отогнал так далеко, что мог видеть ее, говорить с ней. Но… это было не так… Видимо, аконит, что поступал в его кровь последнюю неделю, сделал свое дело. И все, что так тщательно пряталось в темных закоулках души, вырвалось на свободу. Как можно вынести это, как можно жить с этим… как можно было жить в мире где нет ее… Его тошнило, от боли, разрывающей грудь, хотелось выть. Внутри поселилась пустота, которую нечем было заполнить. В тот день он так и не нашел в себе силы встать с постели, впрочем, как и на следующий и тот, что после него. Стайлз перестал есть, сон тоже не приходил, заменяясь редкой полудремой, в которой он видел, как Лидс пишет, что-то на листе бумаги, видимо оставленном кем-то из стаи. На второй день Питер силой заставил есть, он не понимал, что именно, не чувствовал вкуса. Если бы его увидел таким кто-то другой, он уже был бы в доме Эха, но Хэйл не хотел отвлекать их предстоящей битвы. Несколько раз звонил телефон, сил поднять трубку не было. Приходящие смс так и оставались непрочитанными. Еще в начале недели он собирался любыми способами спасти Скотта, оборотней, людей, мир. Кого он может защитить, если даже Лидию уберечь не смог? Кого можно спасти, если сам себе помочь не в состоянии? Собственное сумасшествие, наградившее подростка бесценным забвением, спасало от падения в пропасть. И вот его нет, ее нет, и только кровь на руках и посиневшие губы Лидии страшным напоминаем стоят перед глазами. Сейчас в его видениях она пыталась что-то сказать, но он слышал только крик… ее последний крик безжалостно резал барабанные перепонки. И тогда она ушла, просто растворилась в свете восходящей на темное небо луны. Сегодня бой с древними полубогами, сегодня все, кого он любил, умрут, и он останется один. Сейчас он жалел, что его не будет с ними, он бы хотел умереть. С этими мыслями он тяжело встал и нанегнущихся ногах, затекших от однообразной позы, подошел к окну. Свет он не включал, темнота больше не пугала, теперь уже ничего не было страшно. Душой завладело странное равнодушие. Дрожащими пальцами мальчик поднес к окну лист бумаги, на котором в обрамлении нежных нарисованных лилий было красивым подчерком написано: «Тебе не в чем себя винить. А мне не за что тебя прощать. Л.» Недавно остановившиеся слезы снова заблестели в выразительных карих глазах, размывая буквы. Рухнул мир, разбитый на такие мелкие осколки, что собирать их можно было бы целую вечность, и они все равно не сложились бы. Хаос в душе — вот теперь его реальность. Из оцепенения выдернуло очередное смс. «Не знаю, жив ли ты еще. Но мы выдвигаемся к неметону. Все случится там. Элла.» Стилински посмотрел на часы, было уже за полночь. Прямо сейчас стая сражается за свои жизни, а он … а что он может? Ничего. Однако, когда его это останавливало? Если не сделать хоть что-то, сын шерифа никогда себя не простит. Хватит смертей, сегодня он положит этому конец. Он опустил взгляд на лист бумаги, который все еще держал в руках и, скомкав, отправил в стоящее в углу ведро. Лист был пуст. На ходу Стайлз читал сообщения от Эллы, говорящие о том, что для ритуала необходим меч Гефеста, который у Медузы уже есть, а также о последнем ингредиенте. Ради своей мести она готова была отдать собственное сердце. Отговорить ее им не удалось. А самое главное, в них сообщалось, что обращенных в камень людей расколдовать невозможно, во всяком случае об этом нигде не упоминается. Нужно было торопиться, с каждой минутой на поле боя появлялись статуи, которых никому уже не спасти.

***

Вся ставшая немаленькой стая истинного альфы собралась перед лофтом. Кто-то воодушевленно говорил о победе, кто-то лишь уныло покачивал головами, не веря в то, что у них есть шанс на победу. Большинство же просто немного лихорадило в ожидании боя. За поясом у волков были повязки, всю неделю они тренировались полагаться только на собственный слух. Помощи ждать было неоткуда, сегодня они или перегрызут Горгонам горло, или навечно застынут безжизненными изваяниями. В сторону проклятого дерева двигались в тишине, надеясь на эффект неожиданности. Они так и не узнали о том, что сестры, получившие от Стайлза достаточно информации, рассказали обо всем Медузе. Это сильно облегчило ей задачу, с тех пор как волки сплотились, стало тяжело забирать их силу по одиночке, а ночь возмездия приближалась. А тут такая удача. Их не надо было искать, сами придут к назначенному часу. Оставшееся время она посвятила созданию пары тройки ловушек, чтобы не дать подобраться слишком близко. В лесу было темно, стрекотали сверчки, где-то тяжело ухнула сова. Вдали показались огни, подготовившаяся ведьма всюду разожгла костры и факелы, осветив поляну, чтобы никто не ушел от ее смертоносного взгляда. Когда огни стали четко различимыми для острых глаз оборотней, Скотта посетила предательская мысль о том, что он зря затеял этот заранее проигранный крестовый поход. Но отступать было поздно. Больно сдавило сердце воспоминание о Кире, возможно, навсегда застывшей по вине змееголовой твари. Может, смерть Горгоны не вернет любимую, но он хотя бы отомстит за нее. О том, скольких еще жизней может стоить месть, он не думал. Жестом дал сигнал надеть повязки. То, насколько большой ошибкой было прийти, стало понятно довольно быстро. Почти беспрепятственно войдя на поляну, прислушивающиеся к каждому звуку — а их от топота почти шести десятка пар лап было немало — оборотни на несколько секунд замерли в нерешительности. Ничего не происходило. Ощетинившиеся волки аккуратно двинулись к центру поляны, в которой находился надежно пустивший корни неметон. Раздалось несколько резких вскриков. Это первые оборотни попали в ловушки, выкопанные по всему периметру. Поле боя наполнилось шумом. Идея с повязками провалилась сразу, потому что различить шаги Горгоны среди суматошно передвигающихся по поляне оборотней оказалось невозможно. Она смело сновала между дезориентированными оборотнями, то и дело сдергивая повязки, защищавшие глаза, наполняя пространство каменными фигурами. Кто-то бросился от проклятого места, но и бежать оказалось поздно, поляна была окружена пеплом рябины, заботливо уложенной Медузой в первую же минуту затишья перед боем. Многие в панике снимали повязки, пытаясь хоть как-то сориентироваться. Увиденное поражало воображение, она предстала перед ними в истинном обличье. Змеи на голове шипели, кусая зазевавшихся бедолаг, лишая возможности двигаться, пусть всего на несколько секунд, но этого хватало, чтобы поймать проникновенный взгляд колдуньи. Зубы и когти не уступали волчьим ни в размерах, ни в остроте. Слепили отсветы факелов, отражавшиеся от чешуи, покрывавшей тело женщины. Почти весь молодняк выкосило в первые десять минут, оставляя, пожалуй, самых сильных противников. Итан сорвал маску сам, услышав жалобный всхлип Лиама неподалеку. В общей суматохе кто-то из своих прошелся когтями по плечу, обернувшись на звук, он увидел, как пособие по древнегреческой мифологии приближается к мальчику, он не успел подумать, что делает, все произошло на уровне инстинктов. Бросившись наперерез, он столкнул Лиама в яму, подставляясь прямо под страшные глаза, мгновенно замерев с занесённой для удара лапой. Выбраться из ямы молодому бете было не суждено, склонившаяся над ней Медуза оставила его в этой своеобразной могиле навеки, вместе с еще тремя угодившими туда же оборотнями. Тут же можно было заметить Питера, к всеобщему удивлению, пожелавшего в последний момент присоединиться к походу. Не то чтобы в нем внезапно проснулась любовь к ближнему, просто от депрессии, которую источал Стайлз последние несколько дней, он уже готов был лезть на стену, в итоге решив, что умереть на поле битвы — не самый худший вариант. Он не спешил открывать глаза, за довольно долгую жизнь чувства у него были развиты отменно. Безошибочно отличая четкие шаги Горгоны от метавшегося в хаосе молодняка, подкрался к ней со спины. Сверкнули когти, снеся сразу несколько змеиных голов до того, как она успела снять повязку, он успел садануть еще раз, распарывая чешую у шеи, буквально чуть-чуть не дотянувшись до горла или сонной артерии. Разозленная ведьма, обратив мужчину в камень, собиралась разбить закостенелую фигуру врага, которому почти удалось лишить ее права на месть, но слева налетел Джексон. Нанести ей хоть маломальский ущерб не вышло. Колдунья упала в собственную яму, на излете поймав взгляды еще пятерых членов стаи, включая самого экс-капитана школьной команды по лакроссу. Приземлившись на дно собственноручно выкопанной ловушки, она встретилась с Малией и Дереком. Быстро сориентировавшись, что для ее магии тут слишком темно, чудовище резким движением выкинуло обоих из ямы, выбираясь на поверхность вслед за ними. На этот раз ее ждали, оба оборотня смотрели только в ноги, благо отличить ее чешуйчатые конечности от остальных было несложно. Горгона постепенно отступала в сторону неметона, по пути метко стреляя глазками в оставшихся членов стаи. Скотт напал со спины, однако набравшаяся к этому времени сил колдунья ловко перекинула альфу через себя, сбив его бренным телом Дерека и Малию. Быстро оглядевшись, они поняли, что их осталось втроем. Медуза уже стояла у магического пня, не отрывая глаз от земли, ребята приблизились к неметону, одновременно бросившись на чешуйчатого монстра. Но и тут ждала последняя ловушка, вокруг него тоже был рассыпан пепел рябины, очевидно, не доставляющий самой ведьме никаких неудобств. Их отбросило назад. Сгруппировавшись и приземлившись на все четыре лапы, Скотт зарычал и бросился к преграде. Волчий рык разнесся по полю брани, глаза его горели красным. Закрыв их, он начал продавливать преграду, слыша, как рядом тщетно пытается пробиться оставшаяся пара волков. Обратить их в камень не составило труда, распалившиеся от злости и влияния полнолуния, они забыли об осторожности, получив смертельное послание. Скотт остался один. Ему почти удалось прорвать защитный круг, когда он перестал слышать последних оставшихся в живых волков. Страшная волна осознания мурашками пробежала по телу. Он привел свою стаю на верную смерть, и ради чего? Ради призрачной надежды снять чары с Киры и других пострадавших, или все же из чувства злости, обиды и мести? Теперь это уже не имело значения. Все было кончено. Когтистая рука, сильно распоров щеку, подняла голову Скотта и установила последний контакт, вбирая в себя силу истинного альфы.