Another Love

19 февраля 2019 (6 курс) - Да блять, я так грандиозно проебусь, когда Слизнорт заставит нас практиковаться в приготовлении противоядия, - шипит Хосок, пока собирает вместе с Чонгуком и Чимином учебники и бредет на выход из кабинета зельеваренья, - я вообще не понимаю, о чем он толкует большую часть занятий. - Я тоже, дружище, для меня третий закон Голпалотта звучит как непереводимый бред на гоблинском. Но, к счастью для нас, есть Чимин и его прекрасные конспекты, которые непременно помогут, - беззаботно хихикает Гук, закидывая сумку на плечо и хватая Чимина за руку. Тот бросает на него колкий взгляд и недовольно тянет: - Вот как? И что же, у меня только конспекты прекрасные? - Конечно, нет, - тут же теряется Чонгук и торопится чмокнуть его в щеку, - малыш, ты во всем идеален, - крепче сжимает ладонь своего парня и обезоруживающе улыбается. Ни для кого не секрет, что он обожает Чимина. Обожает обниматься с ним, обожает вдыхать его аромат, пусть и довольно слабый сейчас. И не может дождаться, когда учебный день окончится занятием по трансгрессии, а затем они смогут провести немного времени наедине. - Мерлин праведный, я бы не хотел повторять то же самое. Но если это действительно необходимо, чтобы ты побыл хорошим другом и одолжил мне свои писульки, да, Чимини, ты хорош во всем. Мне кажется, я слышал от Гука одну довольно пикантную историю, чтобы сделать вывод, что ты и впрямь хорош, - хихикает Хосок, покачивая бровями. - Не верь ему, я ничего не рассказывал, - спешит оправдаться Чонгук, свободной рукой отвешивая другу звонкую затрещину. - Я тебе хен, между прочим, - задыхается притворным возмущением Хосок. - Так вот, Чимин-а, этот неуважительный малец советовался, чем бы еще тебя удивить после вашей новогодней феерии в постели. - Ради всего святого, хен... - смущенно бормочет Гук, сверкая раскрасневшимися щеками. Как он мог довериться этому болтливому негодяю, который теперь сдает его с потрохами Чимину? И тут даже не понятно, от чего бросает в жар: то ли от неловкости всей ситуации, то ли от воспоминаний. - Как думаешь, Чон Хосок, если невербально наложить Остолбеней на твой член, тебя расщепит ровнехонько по нему в момент трансгрессии? - ухмыляется Чимин, пока они с хохотом выходят из кабинета в коридор. Впрочем, последняя фраза заметно снижает уровень веселья в Хосоке. - Чимин, не говори такого даже в шутку! - нервно смеется парень, невольно прикрывая ладонью промежность. - Ой, радуйся, что я не лишаю тебя баллов. Слышал, у Гриффиндора все совсем плохо в соревновании факультетов. - Слышал, что некоторые омеги всерьез думают, что их мнение что-то значит, - доносится до них ледяной тон, и трое парней оборачиваются на высокого темноволосого бету-гриффиндорца. Разумеется, его хорошо знает Хосок, будучи с того же факультета, остальным он знаком разве что шапочно – Сокджин, семикурсник и бывший Намджуна, разбивший ему сердце. Чимину до сих пор остро жаль своего товарища по собранию старост. - Прошу прощения? - удивленно тянет Чимин, а Гук внимательнее приглядывается к этому высокомерному типу. За все годы учебы в Хогвартсе он и словом с ним не обмолвился, но уже невзлюбил. - Привет, Джин, - неловко приветствует его Хосок. - Что ты здесь делаешь? - Пришел договориться со Слизнортом об отработке пропусков. И уж совсем не думал встретить тут тебя в компании слизеринцев, - Сокджин бросает пренебрежительный взгляд на Чимина и Чонгука. - Все никак не найдешь себе компанию получше, Хосок? Печально видеть, как ты по-прежнему якшаешься с этой парочкой извращенцев. Чонгук чувствует, как все его тело содрогается от гнева лишь от того, как этот парень отзывается о них. - Что ты сказал? - он выпутывается из рук Чимина и шагает ближе к гриффиндорцу, игнорируя попытки удержать его на месте. - Ого, так ты все-таки знаешь, как должны вести себя альфы? Или это просто попытка доказать, что ты вовсе не жалкий щенок, которым вертит омега? - усмехается Джин. - У тебя какие-то проблемы? - голос Гука угрожающе понижается, одна рука сжимается в кулак, а вторая ныряет в карман мантии, где скрывается палочка. - Мы вообще знакомы, чтобы ты так говорил с нами? - Оо, я знаю вас обоих. Мой бывший прожужжал все уши хвалебными речами про сильного и независимого омегу, - закатывает глаза семикурсник и поворачивается к Чимину, - а на деле ты ничтожество, которому всего лишь позволили побыть старостой. Понятия не имею, почему тебя кто-то слушается. Зачем вообще подчиняться омеге? - недоумевает он и обращается уже к Чонгуку. - А ты чудаковатый альфа, которого никто не воспринимает всерьез, потому что тобой верховодит омега. Проблема в том, что вы слишком уж задираете нос, прогуливаясь под ручку по замку. Будто все вокруг просто должны принять ваши закидоны. У Чонгука шумит в ушах вскипевшая от возмущения кровь. Конечно, не стоит принимать близко к сердцу сказанное Джином, но он не может – просто не может сдержать себя, глядя, как какой-то незнакомец так презрительно говорит о них, судит их отношения, будто имеет на то право. Это злит, это обостряет все чувства и инстинкты, особенно первозданные – необходимость защищать Чимина и показать, что является настоящим альфой (возможно, сказывается близость надвигающегося гона, но Гуку действительно очень тяжело контролировать свой нрав). - Закрой свой рот и не смей так говорить о нем! - он выхватывает палочку из мантии, нацеливая ее на надменное ухмыляющееся лицо. Чон готов без колебаний проклясть его. - Чонгук, - парень вздрагивает, чувствуя мягкое прикосновение к своему плечу. Тихий голос успокаивает, нежная ладонь расслабляет. - Не обращай внимания, он того не стоит. И я не хочу отнимать у тебя баллы, малыш. - Вот об этом я и говорю, - хихикает Джин. - Омега управляет тобой. И Чонгук не может справиться с эмоциями, стряхивая с себя руку Чимина и шагая ближе к Сокджину. Кончик палочки почти касается груди этого раздражающего беты. - Чонгук! Да что с тобой? Он просто пытается вывести тебя из себя! - Чимин повышает голос и отталкивает его в сторону, сам вставая лицом к лицу с гриффиндорцем. - Что такое, Сокджин? Завидуешь, что у меня есть значок, а ни одного беты среди старост не значится? Или завидуешь, что мы счастливы, а ты проебал единственного парня, который испытывал к тебе искренние чувства и терпел все твои выходки? - Пошел нахуй, Пак! - Джин выхватывает свою палочку. У Чонгука даже нет времени оценить ситуацию и обдумать – только вытянуть руку и шепнуть «Фурункулус». Он жаждет увидеть, как лицо неприятеля вспыхнет отвратительными нарывами, но Сокджин прежде успевает выкрикнуть «Петрификус тоталус» и пустить голубоватый луч в Чимина. Тот изящно отводит заклинание от себя, зато рикошетит оно прямиком в Гука. Тело парализует, и весь мир вокруг переворачивается. - Проклятье, Джин... - Чонгук может только безмолвно и бездвижно наблюдать, как Хосок тянет сокурсника за рукав прочь, пока тот потрясенно ощупывает подпорченное личико. - Да что это за парад тщеславия? Какое тебе дело до их отношений? Может, я и не староста, но я позабочусь, чтобы МакГонагалл узнала об этом, - они медленно бредут по коридору, а Джин безуспешно пытается высвободиться из хватки второго гриффиндорца, который, к слову, оборачивается и кричит. - Ребят, увидимся на трансгрессии? - Конечно, разберись только с этим товарищем, а я позабочусь о Чонгуке, - машет ему Чимин, а Гук стонет, когда он подходит к нему. - Сними заклятье...* - О, погоди, малыш, - Чон видит, как Чимин в одной руке сжимает палочку и наводит на него, а второй подпирает бок. Очевидно, грядет, отповедь. - Сначала позволь сказать, что вел ты себя как идиот. - Это я идиот? Он сам это начал, Чимин! Я не мог позволить ему оскорблять тебя! - Конечно, ты идиот. Я сказал то, что ударило по нему покрепче любого заклинания, но нет – тебе все равно надо было его сглазить, - Чимин присаживается подле него. - Я не кисейная барышня, Гукки, тебе не нужно ограждать меня от любого злого слова. - Не надо? Ты серьезно? - Чонгук испытывает необъяснимое недовольство от того, каким спокойным и беззаботным кажется Чимин после всего. Он ничего не воспринимает серьезно. - Чимин, ты слышал, что он сказал? Блять, он говорил, что я не альфа... Закончить ему не дают – Чимин опускается на колени и накрывает его губы своими. Угол для поцелуя, прямо скажем, странный, а еще Гук вроде бы чувствует, как мышцы всего его тела расслабляются от прикосновения сладких губ, сердце ускоряет свой бег, но пошевелиться по-прежнему не может. В этом весь Чимин: он всегда проделывает такие штуки с ним и всегда знает, как поставить на место, когда ему это нужно. А Чонгук даже лизнуть его не может в ответ, не то что углубить хоть как-то поцелуй и почувствовать больше. - Ты закончил? - Чимин прерывает поцелуй, глядя с нежностью. - Да, ты идиот, потому что никогда не можешь контролировать себя перед гоном и ведешься на провокации каких-то бет, - он любовно щелкает Гука по носу. - Я не виню тебя за желание защитить меня. И мне нравится, когда ты так делаешь, нравится видеть моего альфу на грани, но эта ситуация того не стоила. - Чимин... - скулит Чон то ли от утраты пухлых губ, то ли от осознания правоты своего парня. - Ты действительно вертишь мной как хочешь. Я ненавижу это, и под ненавистью я подразумеваю то, что мне это до безумия нравится... - он неожиданно бесстыдно улыбается. - Знаю, что я идиот, знаю, что должен всегда прислушиваться к тебе. Но ты же понимаешь, что я не всегда могу подавить собственные инстинкты, когда кто-то при мне так говорит о тебе. Извини. - Не нужно извиняться, малыш, это наша сущность. Это только доказывает, что Сокджин ошибается, считая наши отношения чем-то неправильным, - Чимин ласково поглаживает его скулу. - Я даже не собираюсь снимать с тебя баллы. Хотел бы снять с Джина целый миллион за его глупость, но у Гриффиндора столько нет. - Если ты не планируешь наказывать меня, так, может, хотя бы поставишь вертикально? Пожалуйста... Чимин хихикает и резко взмахивает палочкой, шепча «Фините Инкантатем». Чонгук наконец может свободно подняться на ноги, потянуться и поправить одежду. - Как себя чувствуешь? - спрашивает Чимин, подходя ближе и коротко чмокая в губы. - Неплохо, но повторять я бы не стал. Видишь ли, немного неудобно целовать тебя, будучи парализованным, - шутит Гук, подхватывая свою сумку с пола. - А мне понравилось, - подмигивает ему Чимин, - давай еще раз попробуем, ну, знаешь, чтобы разнообразить любовную жизнь. Чонгук глубоко вздыхает, пытаясь не представлять образы себя же обездвиженного и обнаженного Чимина на нем. - Будто нам не хватает разнообразия, - бурчит он, но тут же добавляет. - Хотя я не против, но не сейчас. Пожалуйста, не подкидывай мне таких идей, пока я и так едва сдерживаюсь, чтобы не обнимать тебя постоянно. Чимин закатывает глаза, но улыбается, щипая Гука за щеку. - Я просто пытаюсь отвлечь тебя, чтобы ты успокоился до занятия трансгрессией. А то не сможешь сосредоточиться и потеряешь какую-нибудь конечность. Мне бы не хотелось этого... - Ох, Мерлин, - смеется Чонгук над нелепостью сказанного. Ну серьезно? Обсуждать с ним секс и надеяться, что это поможет ему сконцентрироваться? - Но я постараюсь. Сделаю все возможное, чтобы остаться в целости и сохранности для тебя. - Хорошо, потому что мне кажется, что этим вечером ты заслужил что-то приятное, что поможет тебе еще больше расслабиться, да? - хмыкает Чимин и берет его за руку. А Чонгук... А что Чонгук? Он любит Чимина. Любит его заботу и его поддержку. И если кто-то говорит, что их отношения странные и для альфы и омеги неестественные, то эти люди их просто не знают. Они идеально дополняют друг друга. Чон никогда не видел рядом с собой никого, кроме Чимина. И это взаимно. Они не странные. То, что они вместе, – не ошибка. Они – это они, и все у них отлично. Гук гордо улыбается Чимину и крепче сжимает его ладонь, пока они идут по коридору. Подземелья остаются позади, вокруг снова кишат ученики, и некоторые из них посматривают с неприязнью. Это естественно, когда один из пары староста, которого кто-то побаивается, а кто-то откровенно ненавидит. Это естественно, но совершенно не важно. 01 сентября 2019 (7 курс) С самого момента поступления в Хогвартс Чонгук всегда с нетерпением ждал начала учебного года. Оно стало для него символом воссоединения с друзьями после почти трех месяцев каникул и, что самое важное, воссоединения с Чимином. Но если возвращаясь из школы в июне, Гук и говорил о своем беспокойстве и преждевременной тоске, то действительности это не совсем соответствовало. Это лето они провели вместе – половину дома у Чимина, половину у него, вместе трансгрессировали на Кингс-Кросс и, прямо скажем, времени на то, чтобы соскучиться друг по другу у них и не было. Каникулы прошли воистину идеально и только подкинули парням представлений о том, как потечет их совместная жизнь после учебы. Даже последний год в Хогвартсе их уже не пугал, даже ужасные выпускные экзамены, что маячили на горизонте, не страшили. А еще назначение Чимина старостой школы. Вот это нагоняло легкой неуверенности, но никаких причин для негативной реакции окружающих просто не существовало. Пак сделал все возможное, чтобы стать лучшим старостой Слизерина, и это при том, что друзья периодически доставляли ему неприятностей. Пусть некоторые не воспринимали его всерьез, свой новый статус старосты всего Хогвартса он получил неслучайно: большинство учеников уважали его и признавали острый ум и организационный талант. Не осталось это незамеченным и руководством школы. У Чонгука дыхание спирало от гордости за своего парня и за его достижения. И это, безусловно, было прекрасным поводом для праздника (кучи празднований) этим летом. У них было множество чудесных дней, когда они забывали обо всех заботах и просто наслаждались возможностью побыть вместе. Впрочем, последний сюрприз Гук оставляет до возвращения в Хогвартс, и сама перспектива его скорого осуществления заставляет его дергаться и нетерпеливо ерзать во время поездки в экспрессе (особенно, учитывая то, что Чимин всю дорогу провел в купе старост, а не с ним), да и на торжественном ужине в честь начала учебного года (когда Чимин уже рядом). Чонгук даже думает пропустить ужин и предложить побыть еще немного наедине, но сдерживается, прекрасно понимая, что один из двух главных старост школы не может исчезнуть на несколько часов (или на всю ночь) в первый же день после назначения на высокий пост. У Чимина действительно много дел. В итоге Гук просто отчаянно ждет окончания праздничной трапезы, а Чимин терпеливо выполняет свои обязанности по введению в курс дел новеньких старост факультетов и помощи первокурсникам, потерянным и совершенно не ориентирующимся в огромном замке. Тем не менее, выходя из-за слизеринского стола, Чонгук не забывает шепнуть на ушко своему омеге, что будет ждать его на пятом этаже, когда тот наконец освободится. И по усилившемуся запаху Чимина и по тому, как покрылась мурашками его шея, легко можно определить, что сюрприза от своего альфы он ждет не меньше. Чон вздыхает с облегчением и украдкой пробирается в условленное место, убеждаясь, что все старосты разбрелись по гостиным факультетов, ученики готовятся ко сну, а профессора и Филч тоже попрятались по своим уютным кроваткам. Только парень замирает во тьме коридора, надеясь остаться незамеченным, как кто-то выдвигается в его направлении. Движущая лестница замирает перед еще одним ночным гулякой, и Чонгук выглядывает из-за угла и успокаивается. - Привет, красавчик, - шепчет он Чимину и подходит ближе, широко улыбаясь и крепко обнимая его за талию, - или я должен обращаться к тебе «господин староста школы»? - Гук быстро чмокает парня в щеку и разворачивает, пытаясь перевести поцелуй на губы. - Ты до конца года будешь меня дразнить? - хмыкает Чимин, поднимая на него недовольный взгляд. - Я не дразню, тебе такое обращение действительно подходит, - подмигивает Чонгук, снова сводя их губы вместе. - Очень смешно, - закатывает глаза Чимин, зарываясь пальцами в отросшие пряди Гука, - но клянусь, я могу показать тебе, кто здесь главный, - хрипло шепчет на ухо, прикусывая мочку. - Сегодня ты ничего не показываешь, - чуть отстраняется от него Чон и озорно улыбается. - Это твоя ночь, и все внимание будет сосредоточено на тебе. - И в чем же заключается это внимание? - хмыкает Чимин, позволяя утянуть себя вглубь темного коридора. - Для начала ты воспользуешься своими привилегиями и впустишь нас в ванную комнату старост, - подмигивает Чонгук, минуя статую Бориса Бестолкового и замирая перед дверью этой самой ванной. - А то я раньше ими никогда не пользовался... - Раньше ты был обычным слизеринским старостой, - Гук притягивает Чимина ближе, одной рукой сжимая его талию, а второй легко скользя по вздымающейся груди и крепче затягивая изумрудный галстук на шее, - а теперь ты самый главный. Мы войдем и на полных правах присвоим это место себе, - нашептывает он, нависая в паре дюймов над замершим старостой. - Но сначала я в очередной раз присвою тебя себе – снова и снова, - парень все-таки наклоняется, прикусывая полную нижнюю губку и выбивая из Чимина короткий стон. - Блять, Чонгук, ты не представляешь, что я себе уже нафантазировал, - выдыхает он, обвивая руками шею Чонгука, - я еле высидел этот ужин, думал, уже все заметят, что я вот-вот начну себя наглаживать, - хихикает ему в губы. - Так и знал, что ты не принимаешь подавители, - Гук сжимает его талию и утыкается носом в шею, чувствуя, как аромат омеги усиливается и отдает возбуждением. - Должен же я тебя как-то подстегнуть, - Чимин гладит его по волосам, и тело альфы реагирует даже на такое незамысловатое прикосновение, - невероятно занимательно наблюдать за тобой, когда тебе чего-то нестерпимо хочется. - Засранец, - слегка прикусывает его Чон, прежде чем отстраниться, - но мы так и будем топтаться под дверью или я наконец-то получу желаемое? - Какие мы грозные и нетерпеливые, - хихикает Чимин, отходя ко входу и тихо бросая «банановое молочко». Он проскальзывает в ванную и одной рукой тянет за собой Чонгука, другой же выхватывает палочку, чтобы запечатать дверь. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь их потревожил. Гук немало раздумывал на эту тему, но пришел к выводу, что вероятность того, что другой староста или какой-нибудь капитан команды по квиддичу полезет сюда в первую же ночь после каникул, довольно мала. У них есть прекрасная возможность уединиться. Чимин продолжает тянуть его за руку, параллельно взмахивая палочкой и открывая разом все золотые краны. Наконец Чонгук может поцеловать его так, как хотелось с самого утра: обхватить довольную мордашку ладонями и углубить поцелуй, окунувшись в счастье и не замечая ничего вокруг. Он и впрямь не замечает, приходя в себя, лишь когда они сталкиваются с одной из колонн из слоновой кости, но это только на руку – Чимина можно прижать к ней, а заодно и почувствовать, что он уже такой же твердый, как и сам Чон. Поцелуй глубокий, но не до отчаяния, просто они наслаждаются близостью, нежностью прикосновений и яркостью запахов. Их ароматы смешиваются в воздухе, сливаются в единый, полный желания и страсти. Они уже знают тела друг друга, как свои пять пальцев, но все равно не торопятся, оценивая и прочувствуя каждый момент. Парни не спешат добраться к кульминационной части. Можно было бы воспользоваться заклинанием и мгновенно избавиться от одежды, но так неинтересно: Чимину нравится медленно стягивать мантию с Чонгука, дразняще распускать галстук и расстегивать рубашку. И брюки. Особенно брюки. Нравится неторопливо обнажать его, гладить идеальное тело и наблюдать, как нежная кожа реагирует на каждое прикосновение, ласковый жест или крошечный поцелуй. Они выступают на середину комнаты, и по мере приближения к просторному мраморному бассейну, почти полному разноцветной густой пены, Гук оказывается совершенно голым. Очередь за Чимином. Это тоже процесс неспешный: Чонгук бросает на пол его мантию, расстегивает белоснежную рубашку, с минуту любуясь изумрудным галстуком на фоне открытой гладкой груди и затвердевших сосков, а затем переходит к брюкам, стягивая их вместе с бельем и убеждаясь, что его омега уже потек. Чон без колебаний опускается перед ним и медленно ведет языком от колена вверх – греховно не уделить внимания этим прекрасным бедрам, да и упустить возможность расчувствовать вкус Чимина. А тот только вздрагивает, когда одна ладонь по-прежнему придерживает его за бедро, а вторая чуть сжимает ягодицу. - Гиппогриф тебя затопчи, Чонгук, - шипит Чимин, цепляясь за его плечо и подаваясь навстречу языку. Чонгук ненадолго задерживается на яйцах и добивается придушенного всхлипа, а затем подбирается к текущей дырочке. Ныряет в нее пальцем, проверяя влажность и степень готовности к его члену – но еще рано, сейчас время раздразнить ее языком. Он смотрит на Чимина, чьи глаза крепко зажмурены, а пухлые губы приоткрыты, и принимается усыпать его кожу короткими частыми поцелуями. - Малыш, повернись, - просит он омегу, совершенно не ожидая, что голос так его подведет и захрипит. - Гукки, а мой член? Ты хочешь мне сказать, что собираешься и дальше его игнорировать? - тяжело вздыхает Чимин, но все-таки выполняет просьбу. Вида на его задницу – мокрую и немного раскрасневшуюся от недавних сжатий – достаточно, чтобы Гук вспомнил как раз о своем члене, но придется подождать. - Ложись на ступеньки, - он сжимает руками талию Пака и подталкивает его к спуску в бассейн. Чимин оглядывается и, кажется, смущается. - Ты собрался меня трахать на полу? Вообще-то у нас целый бассейн для этого... - Я сначала тебя вылижу на полу, а потом возьму в воде, - твердо обещает Чонгук, и с таким планом как-то и не поспоришь. Омега просто понимает, что так оно и должно быть, вздыхает с притворным недовольством и перегибается через невысокие ступени: грудь оказывается на их верхней площадке, согнутые колени – на нижней. А задница – прямо перед альфой. Тот придвигается и обеими руками обхватывает половинки, стартуя поцелуями с ямочек на пояснице и перебираясь сначала на левую ягодицу, а затем и на правую. Слегка прикусывает каждую и раздвигает их, открывая вид на влажную и скользкую дырочку. На секунду Чонгук стопорится, а затем принимается кружить вокруг нее, дразня и иногда чмокая. Он сжимает половинки и толкается внутрь языком, старательно вылизывает, а затем и подключает палец. Плавно вводит его несколько раз, но снова возвращается к частому вылизыванию, чтобы помочь Чимину расслабиться. Тот стоически терпит ласки, изредка срываясь на мольбы. Гук любит, когда его просят. Палец он вытаскивает, зато со всем усердием ныряет в Чимина языком, наслаждаясь его влажностью и теплом на кончике. С каждым толчком альфа все больше чувствует, как омега выгибается ему навстречу и дергает бедрами в том же темпе. - Гукки... малыш, да... твой язык... просто продолжай... вот так... - он пытается что-то сказать, но среди стонов мало осознанного. Чимин заводит одну руку за спину и впивается в чужие волосы мертвой хваткой. Чонгук глубоко вздыхает и в последний раз толкается в него языком. Судя по вкусу смазки и пронзительному аромату, что напрочь дурманит разум, Чимин готов. - Я не дам тебе кончить от одного языка, - шепчет парень, попеременно чмокая каждую из круглых ягодиц. Чимин стонет, пряча пунцовую мордашку в сгибе локтя, и потряхивает задницей у него перед глазами. - А я думал, ты меня любишь... - выдает он протяжно. - И заботишься о моем удовольствии... Ладони Гука ползут по его бедрам снизу вверх, подбираясь к очень уже твердому члену. - Люблю и забочусь, - признает он, невесомо проходясь по напряженной плоти, - просто думал, что самое большое удовольствие тебе доставляет мой узел, а не язык, - добавляет, чуть надавлявая большим пальцем на головку. - Мерлин всесильный, ну конечно, я хочу узел... - Чимин выпускает его волосы и оглядывается, пронизывая горящим шальным взглядом. Гук ухмыляется, напоследок еще раз сжимает его член и шепчет заклинание, которое выучил минувшим летом, но так и не успел в нем попрактиковаться. Теперь Чимин сможет кончить только после того, как он ему позволит. Он чувствует, как омега вздрагивает под чарами и очевидным давлением на основание члена. - Это что такое? - потрясенно шепчет Чимин. - Подумал, что ты захочешь попробовать что-то новое, - в тон ему отвечает Чонгук, попеременно целуя каждую из ягодиц. - Раз ты так хочешь мой узел, то ты кончишь только с ним внутри и только после того, как я сниму заклинание. У Чимина перехватывает дыхание. - Проклятье, Гукки, зачем ты меня мучаешь? - он пытается приподняться и Гук помогает ему, обнимая за талию. - Не мучаю. Разве я сказал, что ты не кончишь? Но сначала давай залезем в бассейн, - уговаривает Гук и опускает подбородок на плечо своему парню, часто покрывая его шею поцелуями. Так и не разрывая объятий и прижимаясь друг другу, они медленно спускаются внутрь глубокой мраморной чаши. Она уже почти до краев наполнена теплой водой и воздушной пеной. Чонгук приваливается к бортику, предполагая, что Чимин устроится перед ним и прижмется спиной к его груди. Но у омеги свои представления о продолжении. Он седлает бедра альфы и, не дав ему даже опомниться, приподнимается и усаживается прямо на стоящий член. Чонгук крепче прижимает его к себе, чувствуя, как заполняет до конца, и наслаждаясь тянучим и сладким стоном Чимина. - Собираешься сам руководить процессом, малыш? - задыхается Гук, покусывая ключицы начавшего плавно двигаться на нем Чимина. - Делай все, как тебе нравится – медленно, быстро – как тебе хочется. Делай со мной все, что тебе только вздумается, но помни, что кончишь только тогда, когда я тебе позволю. - Блять, Чонгук... - сбито шепчет Чимин, покачивая бедрами и баламутя воду вокруг них. - Я люблю командовать, но твой повелительный тон... Мой альфа... - стонет Чимин, утыкаясь лбом в его плечо и предоставляя полный доступ к шее. Гук тут же пользуется возможностью, вонзая зубы в нежную кожу. Он уже потерял счет меткам, оставленным им когда-либо на Чимине, но каждая последующая будто еще сильнее единит их. Чимин его. Только его. Сейчас и навеки. Они – одно целое, Чимин принадлежит Чонгуку, а Чонгук Чимину. - Ты мой, - шепчет Чон в метку и закрывает глаза, чувствуя, как узел начинает наливаться внутри омеги. Руки сами собой крепче сжимают тонкую талию Чимина, а тот ускоряется и запускает пальцы в влажные от пота и пара волосы альфы. - Твой, - стонет Чимин в ответ, и это все, что необходимо Чонгуку, чтобы окончательно сцепиться с ним. Дар речи и способность трезво мыслить, кажется, выливаются из Гука вместе со спермой, слезы тоже льются соизмеримо с интенсивностью оргазма, и Чимин нисколько не облегчает положение, вылизывая его шею и медленно выпутывая пальцы из перепутанных прядей. - Малыш, - сквозь шум в ушах к Чонгуку пробивается слабый скулеж и постепенно возвращает его с неземных высот. Чимин цепляется за его руку и кивает на свой нисколько не опавший член. - Гукки, пожалуйста... Чонгук позволяет притянуть его ладонь к изнывающей плоти, и обхватывает ее. Движения поначалу легкие и ленивые, но затем он набирает темп, и Чимина пробивает дрожь. - Я так близко, Чонгук, пожалуйста... дай мне кончить, - молит он, извиваясь, и это только усиливает ощущения от сцепки. Такая болезненная гиперстимуляция, вероятно, доставляет ему неудобства, но он все равно ерзает на члене и только в еще большее бешенство впадает от нужды. - Альфа, пожалуйста... - слабо стонет омега, давя на его самые низменные инстинкты. Конечно, Гук не может не поддаться. Он щелкает пальцами левой руки, и Чимин в тот же миг изливается ему в правую. - Так лучше? - шепчет альфа на ушко упавшему ему на грудь омеге. - Прости, но мне так хотелось увидеть, как ты трясешься от удовольствия с моим узлом в тебе. Хочу, чтобы ты всегда помнил, что доводит тебя до беспамятства. Он чувствует, как Чимин замирает, пораженный его словами, и пытается выровнять дыхание. - Мне хорошо только с тобой, - признает Чимин, переплетая их пальцы и обвивая его талию ногами. Чонгук же в свою очередь крепко обнимает его обеими руками. Они слишком тесно прижаты друг к другу и по-прежнему в сцепке, но неудобное положение нисколько не мешает им слиться в жарком поцелуе. - Это лучшее начало учебного года, - доверчиво сообщает Чимин, отдышавшись и снова устроив голову на его плече. - Потрясающее. Люблю тебя. Гук улыбается и чмокает его в лоб, сжимая в объятиях и заставляя немного сместиться. Узел еще не опал, но плотность сцепки уже начинает снижаться. - И я тебя люблю, - шепотом отвечает он и зачерпывает немного воды, чтобы вылить на разгоряченного Чимина и ласково пробежаться влажными пальцами по его груди. Они в месте, где впервые осознали принадлежность друг другу, они в моменте полного единения. И оба не сомневаются, что их последний год в Хогвартсе станет таким же запоминающимся, как и эта ночь. *по классике, под парализующим заклинанием говорить – невозможно. Но так неинтересно, так что Чонгук говорит)