Dangerous Game

      Она неслась по узким вечерним улицам так быстро, как могла. Одежда промокла под проливным дождем и липла к телу. Лёгкие горели. В спину летели крики и свистки полицейских.       Вылетела на дорогу, где тут же заскрипели шины и раздались гудки. Черный кэб несильно пнул её капотом, водитель выскочил, но она уже понеслась дальше. Полицейские не отставали. Неширокие улочки стали ещё уже, на земле валялись мешки с мусором, о которые она от усталости спотыкалась, нещадно их отпихивала. Подпирающие стены баки были переполнены. Воняло мочой и помоями. Где-то разъярённо лаяла собака.       Внезапно из боковой улочки на неё кто-то налетел и сбил с ног. Упав на мокрую землю, она выронила сумку, из которой выпали батончики мюсли и пачка орешков. Испуганная, встретилась взглядом с настолько же взволнованным, тяжело дышащим мальчишкой. Полицейские нагоняли. В улочке, из которой на неё вылетел незнакомец, послышались крики, на стенах замелькал свет от фонариков.       За ним тоже погоня?       К свисткам и крикам добавился собачий лай. Она вскочила на ноги, хватая сумку, и вновь побежала. Судя по шлепкам, парень последовал за ней, потому что бежать было больше некуда.       Сил не оставалось, и внезапно за поворотом показался высокий сетчатый забор.       Вот дерьмо!       Обернулась, заметив всё того же парня. Кажется, он тоже оценил характер ситуации: оглянулся, посмотрел по сторонам и грязно выругался.       Лай и крики приближались.       Пришлось лезть. Учитывая все навыки детства, для нее это было несложно — а парень в этом ей явно уступал. Когда она уже перекинула ногу и начала спускаться, из поворота выскочили полицейские, слепя фонариками.       Сквозь шум дождя и лай собак один заорал им:       — А, ну, стоять! Немедленно слазьте! Слазьте, кому говорю!       — Пошли нахер! — огрызнулся пацан.       Другой полицейский на эти слова резко выдернул пистолет и направил на него.       — Сейчас же. Спускайтесь. Вниз, — медленно и угрожающе проговорил он. Дождь звучно барабанил по козырькам.       Парень, сидя наверху, даже не дрогнул, а она испуганно замерла, вцепившись пальцами в холодные прутья.       — Джефф, успокойся, это всего лишь дети, — попытался вразумить коллегу другой полицейский.       — Дети, не дети, это преступники! И их следует карать, — он зло усмехнулся и безумно добавил. — Так заповедует нам Кира!       — Ах ты, ублюдок… — прорычал сверху парень.       — Джефф, стой!..       Раздался оглушительный выстрел. Она вскрикнула и сорвалась с забора, упав на землю. Сердце гулко стучало в груди. За забором двое полицейских сдерживали третьего. Тот кричал и матерился. Сетка зашумела: парень шустро спускался вниз. Вроде, он был цел, значит, безумный полицейский промахнулся. Однако внезапно, несдерживаемые больше собаки сорвались с места и вцепились в забор, как раз там, где держался парень. Он закричал и упал на землю. В носок правой ноги намертво вцепилась овчарка. Вторая собака пыталась просунуть пасть в кольца и схватить парня за штанину. Тот в отчаянье забил свободной ногой по сетке.       По-хорошему, она должна была убежать, спасать свою шкуру. Но противное чувство сострадания заскребло внутри.       Его поймают, его имя попадет в базу, о нём узнает Кира, парень умрёт…       Выхватив из кармана перцовый баллончик, она подскочила к забору и брызнула им в морды собак, одновременно хватая парня под руку. Псины заскулили, парень сумел выдернуть ногу.       — Эй! Стойте!       Максимально быстро они стали отступать.       — Вот зараза! — пухлый полицейский полез на забор. Ещё один последовал за ним. Зашипела рация.       Они быстро завернули за угол, впереди за проулком показалась освещённая улица. Парень сильно хромал и в какой-то момент грубо оттолкнул ее.       — Давай проваливай! — рявкнул он и резко махнул рукой. — Чего встала? Вали, говорю!       В полумраке было сложно различить его лицо, но было ясно, что он злиться.       — Ты псих? — голос дрожал от холода и адреналина.       — Это ты идиотка, раз думаешь, что выберешься со мной! Проваливай!       Она замерла в отчаянии, не в состоянии сдвинуться с места. Проклятое чувство солидарности к себе подобному скребло внутри. По сути, он ей никто, даже имени его не знает, но само чувство, что он такой же подросток, как и она, ворующий еду из магазинов, без дома и без будущего, обреченный на смерть — не позволили бросить.       Должен быть какой-то выход.       — Чё встала, дура?! — незнакомец злился, казалось, он был в ярости.       Внезапно взгляд выхватил пожарную лестницу. Не задумываясь, она кинулась к ней.       — Давай сюда! — с разбегу подпрыгнула, хватаясь за нижнюю ступеньку. От её веса лестница со скрежетом поехала вниз. Она полезла вверх, краем глаза замечая застывшего парня и не удержавшись, съязвила. — Чё встал, идиот?       Тот злобно фыркнул и направился к лестнице. Послышался крик и мат полицейского, который, похоже, преодолел забор.       Она взобралась на первый пролет и помогла залезть парню, буквально втащив его.       Полицейские были уже близко. И как только она подняла лестницу, переулок осветили фонарики.       — Замри! — шепнула, припав вниз.       Пролёт состоял из мелких прутьев и легко просвечивался насквозь. При свете дня их бы легко заметили. Но ночью, в ливень, в закоулке без фонарей, у них был шанс. Только если намеренно не засветят фонариками.       — Удрали, засранцы! — сплюнул пухлый полицейский и опёрся о колени. — Зря только лезли.       К нему подбежал второй.       — Стелла пацана в ногу зацепила, сам видел: он хромал. Не могли далеко уйти, — он поднес рацию к губам и заговорил о возможном перехвате.       Первый полицейский с трудом выпрямился.       — Да ладно тебе. Это всего лишь дети, их как-то даже жалко на приговор Кире отдавать.       — Серьезно? Этот пацан оружие украл! А если он застрелит какую-нибудь бабулю в переулке, тебе не жалко будет?       Она скосила удивленный взгляд на парня, но в темноте его лица не было видно.       — Воу-воу, успокойся! Я не это имел в виду, ты же знаешь. Давай лучше попробуем узнать, куда они могли деться.       Полицейские пошли дальше по улочке, освещая округу фонариками. За углом всё ещё лаяли собаки.       — У тебя есть пистолет? — тихо зашипела она.       — Тц! — парень приподнялся и повернулся к окну. В руках слабо блеснуло лезвие ножа.       — Ты что задумал?       — В заборе была дверь, если пропустят собак, они нас или почуют, или услышат, — и словно в подтверждение послышался отдаленный шум забора, отчего фонарики полицейских повернулись в их сторону. Они замерли. Один фонарик заскользил дальше. Оба полицейских о чем-то разговаривали, но один из фонарей чётко указывал на них. Любое резкое движение — и их тут же заметят, если посмотрят. Но, несмотря на риск, парень просунул лезвие ножа под створку окна и, плавно надавив на рукоять, приподнял раму вверх. Под светом фонаря осветилось и его лицо: он оказался совсем еще мальчишкой — примерно её возраста, довольно худой, со светлыми волосами, прилипшими к хмурому лицу.       — Помоги мне, — прошептал он. — Только медленно.       Просунув пальцы под раму, она медленно потянула её вверх. В комнате было темно, это оказалась кухня. Владелец квартиры либо уже спал, либо его не было дома.       — Давай, сначала ты.       — Спятил? Они светят прямо на нас!       Вдруг лай овчарок стал приближаться.       — Полезай в чёртово окно! — сквозь зубы процедил парень.       Ответив ему хмурым взглядом, она аккуратно скинула с плеча сумку и влезла в окно. Овчарки вбежали в переулок. За ними светили фонариками оставшиеся два полицейских.       — Куда они делись? — громко спросил один из них. Судя по лаю, собаки ушли чуть вперед.       Парень ногами вперед влез в окно. Она тут же поспешила его закрыть. Лай собак и шум дождя притупились. Она осела на пол, облокотившись о тумбу и ощущая призрачную безопасность. Хотелось хоть немного переждать.       Парень сидел напротив. Они молчали, слушая лай и крики за окном. Вскоре и они стихли, остался только дождь.       Вода ручьем стекала с одежды на пол, образуя лужу. Тело била мелкая дрожь. Тишина в квартире немного радовала, но, тем не менее, нужно было выбираться.       Поднявшись на ноги, она покосилась на наблюдающего за ней парня, опасаясь поворачиваться к нему спиной. У него был пистолет, и он был таким же беспризорником, как она. Только вот, замешан явно в чем-то слишком уж нечистом. Не хотелось вдруг оказаться ненужным свидетелем.       — Нужно проверить квартиру, — прошептала она, проскальзывая в темный коридор.       Тихо передвигаться не получилось: в кедах компрометирующе хлюпала вода. Первыми попались ванная и туалет, света там не было — очевидно, никого тоже. В конце коридора еле виднелась входная дверь. Левее — белый прямоугольник ещё одной.       Приблизившись к единственной комнате, она замерла, прислушиваясь. Свет там не горел, и было тихо. Со стороны кухни раздался скрип ботинок: парень замер у прохода, вцепившись в косяк и опираясь только на одну ногу. В случае чего, вряд ли он сумеет убежать.       Немного помедлив, унимая колотящееся сердце и подрагивающие от холода руки, она повернула ручку и медленно приоткрыла дверь. В абсолютной тишине раздался предательский скрип. Замерев, полностью обратилась в слух, но было всё так же тихо. Тогда она украдкой просунула голову и заглянула в комнату. Белый свет от фонаря освещал гостиную: маленький диван у стены с парой подушек и скомканным пледом, столик, шкаф напротив, с углублением под старый телевизор-ящик, и засохший на подоконнике цветок.       — Всё чисто, никого нет, — чуть громче шепнула она парню и полностью скрылась в комнате, сразу же направившись к шкафу. Нужно было найти какую-нибудь одежду, иначе запросто заболеет. А для беспризорника нет ничего страшнее, чем заболеть или получить какую-нибудь травму, как этот парень.       Она замерла на секунду, думая, что с ним теперь будет, если рана окажется серьёзной. Вряд ли он пойдет в больницу, тем более, имея при себе оружие. Повезет, если у него есть место перекантоваться. Впрочем, это не её дело. В Мать Терезы не записывалась, и так уже помогла ему.       В шкафу нашлись большеватые для неё джинсы, кофта и майка. Носки — в нижнем шкафчике, рядом в сваленной груде обуви — летние кеды на пару размеров больше. Но ничего, она просто наденет больше носков.       Только сейчас она заметила слабую полоску света, тянущуюся из коридора. И прерывающийся шум воды. Парень ушел в ванную. Хорошо, что хоть в коридоре свет включить не додумался.       Она быстро переоделась в сухое, чувствуя как холод начинает отпускать и думая, куда девать свою мокрую одежду. В рюкзаке места не было. Оставлять здесь — улика. Ладно, избавится где-нибудь по дороге.       Немного подумав, она продолжила обшаривать комнату уже более осознанно, ища что-нибудь ценное. Раз уж вломились, и им так повезло не наткнуться на хозяина, нужно было этим воспользоваться.       Факт того, что уже глубокая ночь, а жильца всё ещё нет, немного нервировал. Тут только два варианта: либо он где-то зависает и вернётся с минуты на минуту, либо куда-то уехал и как минимум до утра можно не беспокоиться. Но с этим никогда не угадаешь.       Судя по всему, хозяином был парень или мужчина лет до тридцати. Особых аксессуаров не было, заначек тоже. На столике под книгой нашлось несколько десяток. Собственно, и всё. Телек не вынесешь, а, кроме него, ничего ценного нет. Наручные часы казались дешёвкой, но она всё же кинула их в сумку.       Нужно было ещё проверить кухню на наличие еды и ванную — на лекарства. Застряв на пороге и кинув хмурый взгляд на полоску света из ванной, она потерла лицо, тяжело выдохнула и вернулась к шкафу. Нашла ещё одни джинсы, кофту и кожаную куртку — это единственное, что осталось из маломальской теплой одежды. А вот обуви не было. Шлёпки, тапочки и мокасины.       Времени на церемонии не было, поэтому она просто ввалилась в ванную, сталкиваясь с недовольным взглядом полуголого парня. Он сидел на бортике ванны, закинув раненную ногу на колено, и бинтовал стопу. За ним валялась мокрая куртка с майкой, на кафельном полу растянулись кровавые следы, смешиваясь с водой, вытекающей из ботинок. Рядом на стиралке стояла открытая аптечка, а в раковине валялись кровавые куски ватных дисков.       Смутившись совсем немного, она кинула на стиралку свою находку.       — Советую переодеться, если не хочешь слечь с бронхитом, — парень выгнул бровь. — Это лучшее, что было, — взгляд опустился на бинт, который так или иначе всё равно медленно пропитывался кровью. На мгновение возникло желание помочь, но что-то внутри неприятно сжалось от этой невидимой раны. Стало не по себе, и она поспешно вцепилась в аптечку, принявшись рыться среди коробочек с лекарствами, отбирая потенциально полезные. Не то, чтобы она сильно в этом разбиралась, но места в её сумке было мало, так что взять всё бы не вышло.       Парень лишь хмыкнул, продолжив свое занятие.       Она уже сгребла себе в руки целую кучу и собиралась выйти, как вдруг замерла.       — Ты даже не возмущаешься, — заметила удивленно, смотря на завязывающего узелок парня. — Тебе ничего из этого не нужно?       Он поднял на неё глаза и едко хмыкнул:       — Если ты не заметила, мне некуда это всё класть.       — А пистолет есть куда? — не выдержала и поддела она.       Парень нахмурился, выпалив раздраженно:       — Какое тебе вообще до меня дело? Я не просил мне помогать. Так что, сгребай свое добро и проваливай, пока цела.       Это задело. Она хмыкнула и вышла в коридор, подходя к своей сумке.       Вот и помогай после этого людям. Все равно ему не выбраться в одиночку, хромому, да пусть даже с тремя пушками. Он подросток, один, ночью, на него определённо обратят внимание копы, если он на них наткнётся. Убежать не сможет, достанет пистолет — схватят, не достанет — всё равно повезут в участок выяснять личность, будет упираться — обыщут, найдут пистолет и всё. Так что, сам виноват.       Оставалось только обследовать кухню.       Запихнув всё добро в сумку, она поднялась с корточек и испуганно замерла, услышав звук поворачивающегося замка. Сердце ухнуло куда-то в пятки, паника застелила мысли.       Едва ли отдавая себе отчет, она схватила сумку и влетела в ванную, на бегу щелкая выключателем. Развернувшись и закрыв дверь, спиной врезалась в парня, тот в темноте поскользнулся на коврике и едва не упал, вцепившись в её руку.       — Какого черта? — злостно прошипел он.       — Тихо! — шикнула она, замирая.       Послышался звук открывающейся двери, приглушенный смех и голоса. Мужской и женский.       — Проклятье, — она развернулась и наощупь пихнула парня в сторону ванны, подмечая, что он успел переодеться. — Полезай в ванну! Скорее!       Сердце гулко стучало где-то в горле, руки начинали подрагивать. К счастью, спорить тот не стал. В кромешной тьме ничего было не разобрать, зато запросто навернуться и поднять шум.       Наощупь забираясь в ванну и затаскивая сумку, медленно потянула шторку, закрывая их.       Щелкнул выключатель, тонкая полоска света под дверью смутно очертила пространство. Парень сидел в ванной на своей мокрой одежде, натягивая ботинки. Схватив её за кофту, насильно потянул вниз, заставляя сесть.       — Там всё в твоей кровищи, — испуганно прошептала она, вспоминая загаженную раковину и пол.       — Тише, — шикнул парень.       Послышался женский фальшивый смех и мужские пьяные заигрывания.       Интуиция просто вопила, заставив ее высунуться из ванной и потянуться к раковине, сгребая мокрые диски и выкидывая в корзину с бельем. Перегнувшись через бортик, подтянула темный коврик ближе к ванне, закрывая кровавые разводы.       Послышались шаги, и парень потянул её за ремень, затаскивая обратно в ванну. Шторка дернулась, и она испуганно попыталась её поправить.       Щелкнул выключатель, и яркий свет ненадолго ослепил. Парень дернул её на себя, и они оба буквально утонули в ванне. Шторка слабо колыхалась.       — Я быстро, — хихикнула дамочка, закрывая дверь. Судя по всему, она обернулась, застыв на месте.       Вместе с этим застыло и её сердце. Это конец, сейчас их заметят…