Старый греховодник

Эта история началась с сада. Самого первого сада. Страж Восточных Врат осторожно вышагивал по сочной зелёной траве к самому его центру. То, что он был стражем, не означало ведь, что он не может сходить погулять, не правда ли? Множество раз он проходил вдоль стен, проводя ладонью по шершавому камню, вслушиваясь в пение птиц и приглядывая за Адамом и Евой. Ангел называл это обходами, но сейчас это была целенаправленная прогулка. Каждый шаг был приятен и мучителен одновременно: острые травинки кололи и щекотали ступни и как-то по-особому скользили между пальцев. От этой непрекращающейся пытки шея ангела у самой линии роста волос покрывалась мурашками. И странно свербило в районе копчика. Ангел в любой момент мог ускориться, вернуться обратно к Вратам или даже взлететь, но он хотел как-то отвлечься от недавних событий, и щекотка в этом помогала. Только что он проводил двух (с половиной) самых первых людей в иссушающую пустыню и встретил странного демона Кроли. Их небольшой разговор на стене, прерванный дождём, занимал все мысли. Страж был ещё молодым ангелом, многого не знал, но инструктажи прослушал внимательно. Или просто прослушал. В любом случае, демон не показался ему таким уж мерзким созданием, как их описывали в брошюрах и на лекциях. Скорее, просто настороженным в присутствии врага, но от этого они не менее мирно беседовали. Понятие красоты ещё только формировалось в сознании ангела, но он подумал, что Кроли, пожалуй, был красив со своими огненными волосами и блестящими ухоженными крыльями. Снова не такой, каким должен был бы быть: без язв, отметин и хвоста. Впрочем, с хвостом, но в другой форме, которую Страж заметил только мельком. Ангел был уверен, что ему нельзя было бы произносить такое вслух (или хотя бы даже задумываться), но где-то в сокровенных глубинах души он считал, что демон высказал правильные вещи. Люди были любознательны (он и сам считал себя любознательным, но это не приветствовалось и поэтому он не демонстрировал это качество) и даже без дурного влияния конкурирующей стороны, вероятно, атаковали бы яблоню. Древо Познания всегда привлекало всё живое, а теперь, когда яблоки созрели и налились так, что, казалось, они разорвутся и покроют сладким соком весь сад, устоять было бы практически невозможно. Адам и Ева достаточно много времени проводили у яблони, чтобы вскоре заинтересоваться ей больше, чем просто умозрительно. Собственно, к Древу ангел и шёл. Не противостоять любознательности и искушению, а просто насладиться игрой солнца на трепещущих листиках. Сквозь щекотку травы Страж, наконец, добрался до Древа. Он сел на траву, прислонился к широкому шершавому стволу и почувствовал затылком дорожки на коре. Приятно и горьковато пахло живым деревом, и ангел даже закрыл глаза от удовольствия. Он круговым движением развёл руки в стороны и наткнулся на что-то. Повернувшись, он увидел надкусанный фрукт. Откушенное место, затянувшееся тонкой бурой плёнкой, было относительно небольшое, меньше трети яблока, а ему всегда было так любопытно, каковы плоды — хоть какие-нибудь — на вкус. Разумеется, он бы не стал сам срывать плоды Древа Познания, но раз кто-то уже сделал это за него... Ангел сделал свой первый укус. Четвёртый на этом яблоке. *** Азирафаэль не мог остановиться. Все плоды в Эдеме были необычайно вкусными. Особенно, ему нравились сочные груши, все их сорта, каждый укус. Они растворялись на языке, оставляя медовое послевкусие. Мёд ангел попробовал до груш. Теперь, когда у Азирафаэля не было, в целом, никаких обязанностей, он целыми днями слонялся по саду и наблюдал за природой во всём её многообразии, путаясь ногами в подоле своей туники, когда засматривался. Сейчас он следил за тем, как неуклюжий медвежонок карабкается на высокое дерево за неизвестной пока целью. Выше и выше, и очень упорно. Должно быть, что-то достойное. Азирафаэль заметил большое дупло, возле которого роились пчёлы. Они тихонько гудели, и если бы не медвежонок, ангел бы просто прошёл мимо, не зная, где они обитают. Медвежонок добрался до дупла и наотмашь ударил по нему лапой, взбередив пчёл. Они взвились толпой и повергли бурого в беспорядочное бегство на трёх лапах, атакуя его уши и нос. Отбежав в сторону на достаточное расстояние, медвежонок с огромным удовольствием облизал лапу, чуть ли не жмурясь в восторге. Азирафаэлю тоже захотелось попробовать лакомство, ради которого стоило так напрягаться. Расправив крылья, он взлетел на уровень дупла и протянул руку, собирая с коры жёлтую липкую жижу. Мёд ему очень понравился, но ангел остался недоволен из-за последовавшей борьбы с настырными пчёлами. Он и предположить не мог, что они на него нападут точно так же, как на медвежонка до него. Одно дело медведь — и совершенно другое ангел. Он пробовал и пробовал. И пробовал снова. В саду было слишком много всего. Ангел радовался, что ему не приходится прилагать усилий для выращивания всего этого многообразия. Всякий раз, проходя мимо кустов и деревьев с ягодами, Азирафаэль срывал несколько, а иногда, увлёкшись, объедал и весь куст. Терпкие ягоды вишни заставляли язык неприятно подсыхать, поэтому он ел их, обильно запивая кристально чистой водой. Черника, выпадающая из пальцев, покрыла белые одежды ангела мелкими синими пятнышками. Но он это быстро исправил, добавив нежно-розовых отпечатков клюквы. Репа Азирафаэля не впечатлила. Картофель Бог ещё не придумал. Однажды ангел увлёкся выстриганием полянки с щиплющей язык и нёбо кислицей и случайно съел клевер. Было не слишком вкусно (пресный, фе), да и пасшаяся рядом овечка подсказала, что это, скорее, её территория. Азирафаэль не стал с ней спорить. В итоге в саду не осталось ни единого неиспробованного фрукта, овоща или травки. Азирафаэль, наблюдая за детёнышами, начал доить коров, коз и овец. Первое время, он, правда, испытывал лёгкое неудобство с ёмкостью, точнее, с её отсутствием, но потом стал делать, выскабливая сердцевину, небольшие одноразовые чаши из яблок, и молоко приобрело новые сладкие оттенки вкуса. Азирафаэль, разглядывая оленей, с неловкостью ловил себя на мысли, что у него набор зубов похож на медвежий, и, вероятно, он может есть не только растительность, но и мясо. Да что уж, он хочет попробовать мясо, но атаковать созданий божьих не имеет ни малейшего желания. Это было бы неправильно для ангела. Да он и не хищник в полном смысле этого слова. Он вспомнил демона, которого встретил месяц назад. Интересно, где Кроли сейчас: в Аду? Питаются ли демоны, точнее, конкретный этот демон? Ест ли он мясо? А если ест, то как он его добывает? Если они когда-нибудь встретятся вновь, нужно будет выяснить эти вопросы. Встретятся ли они снова вообще? Демон, кажется, был интересным персонажем, но вряд ли он вернётся в Сад. Порой Азирафаэль возвращался к этим мыслям, но относительно скоро был от них отвлечён. Как Страж Врат он стал бесполезен, и его отправили охранять человечество в целом. Ангел всё никак не мог решить, понижение это или повышение, очень переживал и терзал себя из-за этого. До первого укуса зажаренного на вертеле над открытым костром кролика. Люди, чудесные славные люди! Как же быстро они развились, научились варить пиво, делать пышные лепёшки и всеми возможными способами разогревать любой вид потенциальной пищи, до которой только могли дотянуться их умелые ручонки! Восторг-восторг-восторг! *** Азирафаэль перепробовал всё. Буквально. Через некоторое время он подумал, что можно бы попридержать коней, потому что заметил в себе некоторые изменения. Ангел всё ещё был мощен и силён — он ведь воин и защита человечества (хотя и слегка слабохарактерная), — но его руки пополнели, слегка потяжелели бёдра, а щёки стали прямо существенно круглее. Он встречал демона несколько раз и видел, что тот всё так же гибок и строен как в первую их встречу на стене. Неужели он совсем не ест? Может, даже не пьёт? Впрочем, если Кроли не пьёт воду, ничего удивительного — Азирафаэль её тоже не пил (всегда есть более вкусные напитки). Но завязать с едой было выше его сил. Первая возможность узнать, питается ли чем-то демон, выпала только в Риме, примерно через четыре тысячи лет знакомства. До этого Азирафаэль однозначно выяснил только то, что демон пил. Ох, да и зовут его теперь Кроули. Он никогда не пробовал устриц, несчастное создание! Вероятно, поэтому он был так печален и недружелюбен. Нужно было обязательно это исправить и поделиться с ним потрясающими ощущениями от нежных устриц с лимонным соком. Демоны ведь должны ценить чувственные удовольствия? "Позволь искусить тебя" было встречено таким глумливым выражением лица, что Азирафаэлю мгновенно захотелось провалиться под землю, что однако увеличивало шанс снова встретить там ту же самую усмешку того же авторства. Но демон "искусился". Правда, ненадолго: после первой же устрицы Кроули вернулся к распитию вина. А затем вновь "искусился" уже самостоятельно: персиком. Азирафаэль думал, что Кроули будет есть персик так же, как он сам их обычно ел, вгрызаясь в сочную мякоть и высасывая сок. Но демон поступил по-другому: он взял нож и порезал фрукт на несколько долек, а затем съел несколько, но не все. И где же тут, спрашивается, удовольствие? Но Кроули остался доволен, и Азирафаэль, потихоньку доедая оставшиеся кусочки, с улыбкой подумал, что искушение всё-таки удалось. Слизывая с кончиков пальцев остатки вкуснейшей мякоти, ангел пропустил удивлённый взгляд золотистых глаз. Искушение удалось настолько, что теперь уже Кроули звал его отобедать при любом удобном случае каждые несколько десятилетий. Сам демон не особо что-то ел, скорее перехватывал кусочки то там, то сям, или в ходе беседы расковыривал еду и размазывал её по тарелке, приводя в некондиционное состояние. Честно говоря, Кроули, в основном, пил. И смотрел обжигающим взглядом поверх тёмных стёклышек очков. Первое время Азирафаэлю было неловко от этого гастровуайеризма, затем он научился это игнорировать, прикладывая значительное усилие мысли, а затем... боже, в какие великолепные места стал звать демон в шестнадцатом веке. Пальчики оближешь! Чем ангел время от времени и занимался, совсем перестав обращать внимание на прилипший к нему намертво взгляд демона. *** То наваристые, то почти прозрачные супы. Салаты и закуски из всех возможных сочетаний овощей, выпечки и мяса. Божественная дичь, нежнейшая телятина, пряная свинина, копчёная рыба. Широчайший выбор напитков. Десерты тают на языке. Азирафаэль был уверен, что лучше, чем во Франции восемнадцатого столетия уже не будет. Но ужины оказывались пустой тратой времени без демона. Азирафаэль так привык к его компании и непринужденным беседам обо всём на свете, что почти не представлял открытие нового ресторана в отсутствие своего вечного собеседника. Более того, теперь, после всех этих лет обедов и ужинов, при виде Кроули у Азирафаэля начинала вырабатываться слюна во рту (через два с половиной века это назвали "павловским рефлексом"), и ангел непременно звал его перекусить вместе. И Кроули непременно соглашался. — Ты так и не притронулся к еде, — сказал Азирафаэль, хищно поглядывая на разломленное, уже встревоженное, но ещё не до конца растерзанное вилкой Кроули, запечённое филе окуня. Белая рыба манила, обещая упругие пряные ощущения на языке. Рыба была дополнена запечённым же картофелем, и всё это служило закуской к элю, который распивали ангел и демон. Простая пища, модно имитирующая близость к простым людям, но всё равно потрясающе вкусно. Кроули, молча и не отрывая от лица Азирафаэля взгляд, подвинул ему свою тарелку и только через секунду, как будто через силу, произнёс: "Угощайся, это должно быть очень вкусно", — и рука вернулась на простую глиняную кружку, которую обхватывала до этого. Когда Азирафаэль, прикрыв глаза для остроты вкусовых ощущений, аккуратно поместил в рот первый небольшой кусок окуня, ему послышалось, что кружка стукнула об стол. Наверное, показалось. Вечер проходил дальше в поглощении еды, молчании и созерцании. Под конец, когда Азирафаэль опустил на язык последний кусочек картофеля, Кроули нарушил молчание. — Ангел... Ты будь осторожнее. Поговаривают, что скоро здесь будет опасно. Особенно, подобным тебе. И демон ушёл, не прощаясь. *** Сбежав от накаляющихся французских страстей в Британию в восьмидесятых годах восемнадцатого века окончательно, Азирафаэль сразу же разочаровался. Вот ничегошеньки не поменялось с двенадцатого века, когда он в последний раз продолжительно жил в Уэльсе. Ни-че-го. Нельзя, просто противоестественно и противозаконно так ужасно готовить — и даже не пытаться что-то с этим сделать. Одна сплошная требуха, странные пудинги, пропитанные бараньим жиром или наполненные колбасой, многоразовые пироги, служащие сами себе кастрюлей. Чем они вообще там занимались на этом своём острове всё это время? Бррр. Ангел обнаружил, что если не посещать рестораны, то питаться, в общем-то, нечем. Не есть же по-босяцки зажаренные рыбу с картошкой. У Азирафаэля не было потребности в пище, но это же форменное безобразие — так сбиваться с привычного распорядка жизни. Ангел решил приготовить что-нибудь сам. Естественно, без чудес: если разбрасываться ими ради личных интересов, можно было получить нагоняй. Не страшно, но морально не слишком приятно. Азирафаэль решил начать с чего-нибудь относительно простого. Например, потушить замаринованную телятину. Он старательно следовал рецептуре: смешал в нужных пропорциях горчицу, мёд и ароматные травы, положил в них дольки лука и кусок мяса, который заранее слегка отбил для пышности, и оставил всю заготовку пропитываться маринадным пряным вкусом. Ангел решил привычно занять себя чтением на это время. — Ангел! — Кроули, с которым они не виделись уже полдюжины лет, зашёл так бесцеремонно и порывисто, что, казалось, вышиб дверь скромного жилища Азирафаэля. Он тут же с порога замер и скривился. — Чем у тебя тут воняет? Ты всё-таки не выдержал в этом унылом месте и кого-то убил? Азирафаэль поднял голову. У его ног лежала целая стопка книг, а взгляд был настолько потерянным, что сразу стало понятно: Кроули вырвал его из какого-то большого многодневного путешествия по причудливой ассоциативной цепочке романов. Азирафаэль часто попадал в эту ловушку, когда ему не нужно было выполнять конкретные задания Рая. — Ангел... Что случилось? Всё в порядке? Лицо Азирафаэля приобрело выражение глубочайшей задумчивости и недоумения, пока он возвращался в реальный мир. Через секунду на него снизошло озарение. — Телятина! — ангел всплеснул руками, уронив книгу на пол, и побежал на кухню. Там его ожидало безвременно усопшее мясо. Зато оно хорошо пропиталось. В тот вечер они пошли в ресторан, и оказалось, что есть всё-таки в Лондоне приличное место, которое отыскал Кроули. Жаль, что оно было только одно. Азирафаэль ещё несколько раз пытался готовить еду сам, что-нибудь попроще и уже следя за собой, но без чудес выходило на уровне британской кухни. Спасал только демон, всегда приносивший вкуснейшие блюда и с тонкой коварной усмешкой не говоривший, где он их добыл. Впрочем, один раз под влиянием вина демон проболтался, что готовит сам. Азирафаэль был поражён до глубины души, но его благодарности были встречены недовольным шипением, и Кроули с едой перестали навещать его. В 1793 году под настойчивое бурчание живота в поисках достойной пищи Азирафаэль отправился всё-таки во Францию. — Ангел, я же говорил, что здесь будет опасно. Азирафаэль попытался ответить, вдохнул и подавился кусочком блина. Получив пару твёрдых хлопков по спине, ангел вернул себе дыхание. — Откуда ты знал? — Я всегда в тесном контакте с людьми, ты же в курсе. Они разносят новости, нужно только уметь слушать. Иначе как бы я нашёл тебя в Бастилии? Азирафаэль подцепил очередной нескромный кусок блина вилкой, обмакнул его в джем и придирчиво осмотрел. Затем перевёл взгляд на демона. — И как же? — кусочек блина переместился с вилки в рот. — Кто-то сказал, что сегодня будут казнить самого блистающего, вежливого и нервного аристократа, который только может существовать. Кто ещё это мог быть, кроме тебя? И блин снова отправился не в то горло. *** Девятнадцатый век вышел голодным. Азирафаэль предпочитал не поддерживать тесных контактов с людьми без крайней на то необходимости, но подвывающий живот олицетворял собой такую необходимость. Поэтому он, конечно, ходил на званые ужины в приличные дома, если благодарный объект его работы приглашал к себе. И, несомненно, ангел имел расписание, по которому посещал все свои любимые заведения, которые как-то разом открылись в последнюю дюжину лет. Вот только теперь, в одиночестве, он не мог позволить себе заказать половину меню для себя и "для друга" и потихоньку съесть всё в одно лицо. Он пробовал пару раз, но официанты проявляли слишком много внимания и заботы о его пищеварительном тракте. Это раздражало. Брать горячие блюда с собой не имело смысла, поскольку за каждый лишний разогрев чудом пришлось бы отчитываться в ближайшем отчёте, а вручную вышла бы полная британская кухня. Так что Азирафаэлю оставалось только тоскующим взглядом читать пункты меню, мысленно помечая, что бы он хотел отведать в следующий раз. Впрочем, через некоторое время ангел заметил, что аппетит его как-то спал без достойной компании своего вечного недруга. Аппетит вновь вернулся, когда Азирафаэль начал навещать Кроули. Появилась даже надежда на божественную (или дьявольскую, как посмотреть) кухню от Кроули в будущем. *** — О, дорогой мой, поздравляю тебя с большим успехом, — Азирафаэль отвечал на звонок, игривыми круговыми движениями насаживая завитушки провода-пружинки своего телефона на указательный палец левой руки. Всякий раз, когда он только слышал голос Кроули (не говоря уже про личные встречи), ему срочно становилось нужно занять чем-то руки. — Не могу сказать, что моя сторона одобряет подобные вещи, но всё-таки вступление строительства М25 в завершающую фазу — очень важная веха твоей карьеры. Мы могли бы отметить, если ты хочешь. Я хотел бы предложить тебе угоститься бутылочкой Бордо 1928 года. У меня осталось две или три. — Я чувствую какой-то подвох, — довольный голос только что хвалившегося Кроули в трубке звучал уже в согласном тоне, но пока ещё не произнёс "Выезжаю". Он чего-то ждал. — Нет никакого подвоха! Приезжай, дорогой. — Хорошо, — демон почти поверил и повесил трубку, когда услышал оклик "Постой!" на другом конце провода. Он широко улыбнулся. — О, а вот и подвох, да? Последовал глубокий несколько смущённый вздох. Наверняка, Азирафаэль потупил глаза. Может быть, даже немного покраснел. Кроули нравилась напускная стыдливость ангела, когда он думал, что делает что-то плохое, но совершенно не мог этому противостоять. — Привези, пожалуйста, тех чудесных мясных нарезок, которые ты иногда приносишь, — ангел мог быть вежливым с "исчадием ада", когда хотел, поэтому он повторил: — Пожалуйста. Нам же нужна закуска к вину. — Ангел, — рассмеялся Кроули: — тебе не кажется, что ты пытаешься оправдать алкоголизмом своё обжорство? — Просто приезжай уже с шейкой! — и под заливистый смех ангел бросил трубку на рычаг. На следующий день Азирафаэль стоял перед большой полузеркальной витриной магазина с телевизорами и смотрел на своё отражение. Он положил руки по краям живота, чувствуя его приятную округлость, натягивающую жилет, который сто сорок лет назад сидел ещё довольно свободно. Ангел чувствовал, что всё-таки пора завязывать. На обильной и местами синтетической пище двадцатого века, к восьмидесятым, его животик достиг исторического максимума, но, слава всему сущему, дальше уже не рос. Диеты звучали глупо (ну что это такое: пять палочек спаржи, чёрный кофе и никого десерта), да и силы воли всегда хватало не больше, чем на три дня, а затем ангел обнаруживал себя с горящими глазами в кафе с третьим чайником чая и позорными следами брусничного соуса на щеках. А Кроули, вовлекавший его в это, довольно улыбался и заказывал ещё чайник. Еда приносила слишком много удовольствия для необязательной вещи. Азирафаэлю казалось, что это почти грешно, но он — ангел, и не может быть грешен по определению. Что ж, по-видимому, это просто прописано в Великом Плане. "Так тому и быть", — повторил для себя Азирафаэль в миллионный раз, как и тысячи лет назад.