Старый греховодник

То был ужасный год. Холодный сухой ветер уже несколько лет дул только с запада, принося с собой бурые облака, наполненные частичками почвы. Пыль скрипела на зубах и оседала в лёгких, заставляя людей прикрывать лица плотной тканью. Некогда обширные леса умирали, и их место занимала сначала голая земля, а затем, неизбежно, мёртвый песок. Но всё равно лучше, чем сейчас торчать в Аду. Кроли всегда сам был источником своих бед. В миллионный раз он наблюдал, как Харон делал свою работу: протягивал руку, ожидая, что усопший положит свою пару монет, помогал зайти в лодку и не перевернуть её, а затем, мерно отталкиваясь шестом от дна Стикса, переправлял грешника на другую сторону. Работа казалась монотонной, но Кроли всё равно хотелось попробовать хоть разок проделать все те же операции — мало ли какой опыт в жизни пригодится. Он ходил вокруг Харона кругами, заглядывал ему в глаза и ежечасно требовательно гундел во все уши, пока обычно равнодушный лодочник не устал от всего этого и не сунул ему в руки шест. Демон чуть не упал от переданного импульса, но тут же с энтузиазмом принялся за дело. Харон разрешил перевезти ему пятерых, и Кроли собирался наслаждаться каждым заплывом. Первые два прошли отлично. Усопшие были свежими, пахли маслами, монетки, которые они опустили в протянутую ладонь демона, были ещё даже немного тёплыми. Кроли только смущала и несколько расстраивала их молодость и красота — умирать должны только старые или очень больные люди, но никак не эти юноши, на лицах которых едва начинали пробиваться усы. Жизнь беспощадна. Точнее, Смерть беспощаден, но если об этом много думать, то можно перестать быть демоном. Третий усопший был ужасным. Тучный сверх меры, с красной тонкой паутинкой сосудов на обрюзгшем лице. Несложно было предположить причину смерти и точно определить, на каком кругу окажется этот бывший человек. Лодка еле плыла по мутноватым водам, и демон уже устал толкаться шестом в дно. На ладонях, кажется, начали зарождаться мозоли, но Кроли не был уверен, поскольку никогда ему ещё не приходилось заниматься физическим трудом. Он решил, что надо ускорить эту пытку греблей, толкнулся шестом посильнее... и пробил дно. Шест сначала застрял, потом с хлюпаньем вырвался из плена донного ила, а на его месте появилась стремительно расширяющаяся воронка. Большой беды для Стикса в этом не было — река всегда самовосполнялась. Беда была для всего остального Ада, который очень быстро залился водой по самых еретиков на шестом круге, а затем эта вода начала промерзать от Коцита, ломая всю отлаженную систему наказаний. Кроли быстро сориентировался в обстановке и метнулся к Вельзевул как к непосредственному руководству. Он красочно расписал весь ужас текущего положения: происходящее в Аду вызвано, разумеется, пустотами на всех уровнях Преисподней из-за отсутствия непрерывного и обильного потока человеческих душ — что там эти жалкие сто человеков в день, унылой толпой болтающиеся у переправы. Кроли вызвался обеспечить целый фестиваль бодро заряженных грешников, если его прямо сейчас выпустят на Землю. И, конечно, его отпустили. С такой-то саморекламой. *** И вот Кроли сидел на тёплом камне неподалёку от города, подтянув колено к груди. Ветер трепал его подол, призывая встать и отправляться работать. Об ногу демона ластилась кошка с такими же жёлтыми глазами, как у него, и он чесал её за ухом, когда она удачно подставляла рыжую пыльную голову. Их любили, даже обожествляли, здесь, в Абджу. Не демонов, кошек. В Та-кемет* почему-то вообще любили символизм и зверушек, предоставляя простор демоническому воображению. Кроли всерьёз размышлял о том, что мог бы попытаться стать местным божеством, если бы пришёл в виде полузмея. Его привлекала мысль о коленопреклонённых людях, верящих в его мощь и несокрушимость, делящихся с ним своими проблемами и просьбами, которые он не стал бы даже рассматривать. В этом мероприятии он видел только две проблемы. Во-первых, было сложно выбрать, какую половину сделать змеиной. Если верхнюю, то ему было бы крайне сложно общаться: местный язык был грубый, горловой, а у змей определённые трудности с речью в принципе. А если выбирать мускулистый хвост, то его могли бы и не посчитать божеством — они тут, по большей части, предпочитали животные головы прочим частям тела. Ладно, предположим, змеиная голова и скромная титаническая работа над речевым аппаратом. Но была и вторая проблема: с каждым превращением в змея Кроли всё сложнее становилось возвращаться обратно. У змеиной сущности почти не было мыслей и тревог — они утекали из головы, как песок сквозь пальцы, — и это страшно соблазняло остаться в длинном гибком змеином теле. Как змею ему просто нравилось греться на солнышке и изредка съедать какое-нибудь крупное животное, чтобы потом днями переваривать его до последней мельчайшей косточки. Он начал побаиваться превращаться, потому что, несмотря ни на что, человеческое тело и сознание ему нравились всё-таки больше. Если бы он стал местным божеством, он бы хоть как-то поразвлёкся, но лучше придумать что-нибудь более безопасное. Демон очень устал. Смертельно устал. От холода, от толп людей, бегущих к спасительным водам Нила, от кашляющих детей. Ему совершенно не нравилось, как в Та-кемет идут дела, но мелкие задания, раз уж он здесь, поступали регулярно, из-за чего он не мог покинуть регион. Однако, больше всего Кроли устал от отчаянной скуки. В эти времена люди легко поддавались искушению, лишь бы он не мешался им своим присутствием. Конечно, он поднялся в глазах руководства Преисподней, перевыполняя план, который сам же и придумал, но это не отменяло ежедневную муку, заключённую в поиске развлечений для себя любимого. Кроли очень льстило, что его скромные придумки уходили "в народ" и оседали в людских умах как что-то естественное, что существовало с начала времён. В очередной ужасный холодный ветреный день Кроли шёл вдоль прилавков рынка, когда увидел ослепительно белое нечто. Люди в этом регионе были смуглыми, одежды носили яркие, но не белые. Все люди в белых одеждах сидели во дворцах и выходили из них всего несколько раз за свою, обычно довольно короткую, жизнь. А значит, это могло быть только одно существо, о присутствии которого на Земле его предупредили заранее — тот ангел, Страж Врат. Кроли не знал, где обитает его природный враг, но был весьма рад его видеть: такая компания лучше никакой, да и в Саду они общались довольно дружелюбно. У Кроли были исключительно приятные воспоминания о той встрече с глуповатым ангелом. Кажется, стало возможно найти способ развлечься, если немного напрячь воображение. Ну или хотя бы упражняться в подтрунивании. Демон догнал представителя Другой Стороны (как его там звали-то?), на последних метрах крикнув: "Ангел!", чем заставил белое пятно резко обернуться. В серых глазах промелькнули недоумение, сомнение, узнавание и снова сомнение, но уже другого рода. Ну да, всё логично и честно, он ангел, Кроли — демон: чего ещё ожидать? Но вдруг все морщинки потенциальной неприязни разгладила робкая, но абсолютно искренняя улыбка, украсившая и без того симпатичное лицо. И Кроли снова, как на стене Первого Сада, почувствовал приятное покалывание внутри, натянутые согревающие шерстяные нити под кожей, связавшие все и каждую клеточку. Он быстренько себя одёрнул: ангелам положено дурковато радоваться всему сущему (хотя бы первое время) — нечего придумывать, что тут есть личное отношение. — Здравствуй, ангел. — Здравствуй, Кроли, — от этого простого приветствия покалывание как-то усилилось. Ангел помнил его имя спустя столько лет. Хотя, у него просто могла быть не слишком насыщенная событиями жизнь. — Ты чего-то хотел? — Да нет, просто увидел тебя и удивился. Сколько лет прошло? Сто? Ты давно здесь? Что ты здесь делаешь? Хорошая туника, непрактичная только. Новый меч, смотрю, не дали? — Кроли почувствовал, что пора остановить этот поток, и задал последний вопрос: — Не хочешь прогуляться? Ангел продолжал мягко улыбаться и сказал просто: "Пойдём". *** — Знаешь, мне тут не нравится, — сказал Азирафаэль после того, как распросил Кроли о его жизни. Демон отвечал кратко, но неконкретно, ведь за внешней простотой на самом деле могла скрываться тактическая хитрость. — Сейчас так холодно и душно одновременно, что я совершенно теряюсь в ощущениях. Я не так давно, в общем-то, покинул Эдем, а там всё было по-другому. Мне нужно нести людям свет и добро, а я даже не понимаю, чего они хотят, и куда, собственно, нести. Вижу, что они сейчас в несколько бедственном положении, но не могу придумать, как помочь. Я даже не знаю, чем их можно воодушевить, только начал разбираться в их характерах и стремлениях. Да уж. Нет тут никаких тактики и хитрости, просто слишком молодой ангелок, ни капли опыта работы с душами. Зачем его вообще сюда закинули? Они прошли несколько шагов в молчании. — Ха! — резко каркнул Кроли, напугав ангела. Его жёлтые глаза, казалось, совсем загорелись расплавленным золотом, а лицо стало выглядеть как-то немного острее, чем мгновение назад, и приобрело неповторимое выражение, слова для которого Азирафаэль ещё не знал. Сам Кроли называл его "азартное". — Спорим, я придумаю, как поддержать и воодушевить людей, быстрее тебя и при этом запишу в свой лист свершений чёрное деяние? — Спорим? — брови ангела пошевелились в недоумении. — Ты не знаешь, что такое спор? У одной стороны есть мнение, у другой стороны есть мнение, — Кроли изобразил руками чаши весов: — и каждая сторона желает быть правой. — Но это не спор, это сама жизнь. Но только смысл не в том, чтобы быть правым, а в том, чтобы найти согласие. — Ой, не занудствуй... — Кроли сделал небольшую паузу и пару раз круговым движением взмахнул кистью руки с намёком. — Азирафаэль, — произнёс ангел, правильно поняв намёк. — ...Азирафаэль, — Кроли подумал, что никогда больше не будет называть ангела по имени. Оно ужасно звучит, как долгий, с оттяжкой, щелчок хлыста по спине. Прямо как местный язык, хотя имя древнее его. — Итак, спорим? — Но какой в этом смысл? Просто делай, что считаешь нужным, а я буду делать то, что считаю нужным я. Можем потом встретиться и обсудить результат. Если ты хочешь. — Но это же не интересно. Тогда это будет просто работой, которую мы и так должны делать. Где твой вкус к жизни? Ангел задумался, слегка надувая губы. Через пару секунд он быстро высунул острый кончик розового языка и облизнулся. — Хм. Вкус... Тогда у нас должен быть какой-то ценный приз, за который стоило бы бороться. — Да, так интереснее. Может быть, поспорим на желание? Проигравший выполняет всё, что захочет победитель. — Ох, но у меня, пожалуй, нет никаких желаний. А твоих я опасаюсь. — Значит, желание обсудим позже. Азирафаэль недоверчиво поджал губы и нахмурился, но согласился. Внутри него зарождалось какое-то новое чувство и стремление научиться желать. *** — Азирафаэль! Чёрт, теперь, когда воздух был пропитан предгрозовой влагой и было не так сухо как в Абджу, имя ангела настолько приятно прокатилось по рту туда и обратно гладкой освежающей волной, что Кроли даже мысль потерял на секундочку. Он увидел это белое пятно в толпе зевак, наблюдающих за Ноем, и в животе что-то перевернулось. Захотелось подойти, взять за руку, чтобы ангел не сбежал, и быстрее похвастаться победой в их споре, который случился около восьмиста лет назад. Именно так, пока есть азарт. Неизвестно, когда произойдёт новая встреча с такими-то перерывами. Кроли быстро осмотрел ангела издалека, и тот был в такой тревоге, что прямо сейчас, кажется, тяжело воспринял бы поражение. Оно и к лучшему: унижение врагов было одной из демонических обязанностей. Определённо надо было в срочном порядке подойти и низвергнуть врага. Кроли решил начать с маленькой шалости, чтобы ещё больше рассеять уверенность ангела, если она у него осталась, конечно. Он похлопал Азирафаэля по правой руке, а сам выскочил с другой стороны. Демона невероятно распирало изнутри от гордости, но как только он встретил взгляд Азирафаэля, демон сразу переключился на этот пустой разговор про меч, Бога, животных, китайцев, план, про радугу эту дурацкую, да про что угодно, просто потому, что ему хотелось как можно дольше видеть этот взгляд. Немного взволнованный, ожидающий утешения и мягкий, как грива единорога. Конечно, Кроли просто нравилось видеть своего врага в потерянном состоянии, что же ещё это могло быть? Всегда лучше, когда расклеился не ты, а кто-то другой. Но он почему-то не мог торжествовать открыто, не находил в себе сил поступить так с Азирафаэлем прямо сейчас, когда тому настолько неловко за чьи-то чужие решения. Демон решил наступить себе на горло и даже не слишком сильно дразниться. В этот раз. Всегда может предоставиться шанс получше, и он получит свой выигрыш сполна. *** Как и за две тысячи лет до этого, центр цивилизации превращался в руины цивилизации. Даже не из-за бездумия людей, которые всегда разрушали всё, к чему прикасались, а из-за того же самого ветра, который вновь настырно задувал с запада вот уже пятьдесят лет. Было холоднее. Было суше. Было теснее от толп знатно расплодившегося народа, стёкшихся к Нилу даже из других стран. Кроли искал ангела в этой толпе, потому что где же ему ещё было быть, как не в Та-кемет, утешая страждущих. Но ангел нашёлся не в толпе, а в тихом тёмном углу домика рядом с любимой пивоварней Кроли. — Здравствуй, ангел, — и бледное лицо засветилось приветливой улыбкой. Кроли с трудом сдержал ответную — у него всё-таки были принципы. — Здравствуй, Кроли. Давненько мы не виделись? Что ты здесь делаешь? — Пришёл насладиться пивом. Не против компании? Кроли видел, как в ангеле борются долг и хорошее настроение, и был рад, когда настроение победило, и Азирафаэль приглашающим жестом провёл рукой над столом, а затем предложил свою кружку с пивом в ожидании ещё одной посудины и, возможно, ещё одного кувшина. Ангел сменил, наконец, выбеленные одежды на простые светлые. Кажется, он всё-таки развивается и учится быть ближе к людям. По работе это полезно. Наконец, принесли второй кувшин с пивом, ещё одну глиняную кружку и заказанные демоном лепёшки с травами. Он не собирался их есть, но ему очень нравился их островатый запах, надолго оседающий в носу. — Мне кажется, — Азирафаэль произносил это, смакуя каждое слово: — ты проиграл в нашем споре. Помнишь, в том, почти две тысячи лет назад. Так вот, я придумал то, что отлично отвлекает людей от проблем и дарит утешение и радостные впечатления. По крайней мере, детишки рады сверх меры. Тонкие губы ангела изогнулись в улыбке, которая была совершенно не похожа на ту, робкую, которую Кроли видел в прошлый раз. Эта была дерзкой, придавала пряные нотки ангельскому пресному облику. Демону она понравилась. Ангел определённо менялся. С этой улыбкой Азирафаэль казался не просто миловидным, но красивым. — Ого, — Кроли изобразил крайние заинтересованность и удивление. Он опёрся подбородком на руку, подавшись вперёд, чтобы усилить эффект деланного любопытства. Ему также очень понравились порозовевшие щёки довольного ангела. Пока довольного. — И что же это? — Я придумал, чему можно научить людей, — ангел шире улыбнулся и сделал паузу: — магии! Ещё капелька гордости собой — и Азирафаэль мог бы затмить своим светом Солнце. Но пока просто блестели его глаза и из-за розовых губ сверкали белые зубы. — Надо же, — усмехнулся Кроли. — И как ты этого добился? Люди не имеют естественной способности к чудесам, ты ведь в курсе? — О, это просто иллюзии. Мы много работали над этим. Демон видел несколько магических представлений и разгадал почти все трюки. Они, конечно же, смотрелись топорно по сравнению с настоящими чудесами, но людям действительно нравилось. Вокруг площадок, окружённых факелами всегда толпился народ, и Кроли показывал воришкам, где подрезать кошелёк пожирнее (помимо своего собственного). — И людей это правда воодушевляет? — ангел кивнул в ответ. — Что же... А когда ты это придумал? — О! Вскоре после того ливня. Помнишь, Ной, чудесный ковчег? Я подумал, что раз уж человек способен справиться с такой напастью, то и с простыми иллюзиями справится. Меня вдохновила радуга, такая яркая, чистая и прекрасная. Ты видел? Мрачное небо тогда ещё не успело побледнеть, как появилась эта полоса, разноцветный мост от горизонта до горизонта, — Азирафаэль мечтательно прикрыл глаза и замолчал на мгновение. — Она не настоящая, но даёт людям столько надежды и радости... Сначала мне было сложно не творить чудеса, а заменять их, но потом я поднаторел и обучил пару человек. Моя книга про магию очень популярна в последнее время. Казалось, что выглядеть ещё более довольным было невозможно, но Азирафаэль постарался. Он был похож на местного кота, который объелся рыбы и теперь лежал сытый в противоположном углу помещения. Хотелось погладить ангела по кудрям и проверить, замурчит ли он. — Ты молодец, ангел. — Я уже могу загадывать желание? У меня есть небольшая идея, тебе даже может понравиться. — Не спеши. Давай выпьем за чудеса? — Давай выпьем, — Азирафаэль был на самой вершине душевного подъёма, и, наверное, согласился бы на что угодно, не противоречащее его внутренним установкам. Да и на противоречащее, что уж там, тоже бы согласился — ведь какой повод: посрамить врага. — Прекрасный напиток, не правда ли? — сказал Кроли, сделав пару глотков. Азирафаэлю понадобилось несколько секунд на ответ, потому что он как раз сделал щедрый укус от ещё не остывшей лепёшки с ароматными травами и теперь старательно её пережёвывал. — Великолепный! Я слышал, люди наслаждаются им. Пьют его повсеместно и даже варят во имя богов. И пиво дешёвое! Сейчас оно так славно помогает утешиться бедным страждущим здесь, в Та-кемет. Настоящее спасение человечества. Я, признаться, давненько его пью, мне нравится. Вкус разнится от пивоварни к пивоварне, я многие обошёл. Кроли вытянулся в струнку и загорелся в предвкушении бури эмоций ангела. — А как давно ты пьёшь пиво? И вообще, тебе разве можно пить алкоголь? — У нас не поощряется потребление любой человеческой пищи. Но и не возбраняется. Я, знаешь ли, вообще люблю поесть, в целом. А пиво... Полторы тысячи лет я его точно пью, до Ноя ещё начал. Человечество сильно продвинулось в этом вопросе. — Хочешь секрет? — ангел закивал. — Подвинься поближе. Азирафаэль послушно пересел ближе и даже наклонился в сторону демона. — Так вот, ангел, секрет в том, что пиво придумал я и желание буду загадывать тоже я!