Часть 3
19 мая 2020 г., 14:47
— А ну иди сюда! Быстро! — Каратов с половником в руке рванул за мной из цеха в коридор, я отпрыгнул зайцем в сторону, метнулся к офису. Мой шоколатье оказался быстрее и уже через секунду вжимал меня в коридорную стену. У моего носа торчал обмазанный белым шоколадом черпак. — Ты невозможен!
Я рассмеялся, дернулся, пытаясь уйти из захвата. Половник качнулся, проехался по моей щеке и носу.
— Вот черт! — я поднял руку, чтобы стереть шоколад, но Каратов перехватил мою руку и потянулся ко мне губами. Я замер. Горячий язык сначала облизал мне кончик носа, а потом пошел к виску. Я сначала замурчал, закрыл глаза от этой ласки, а потом опомнился и вздрогнул. Толкнул Алешку. — Ты с ума сошел! У тебя же аллергия! Тебе же будет плохо!
Каратов замер, непонимающе на меня глядя. А потом расплылся в улыбке.
— Чего ты смеешься? Ты же... Шоколад… А если ты будешь задыхаться?! — я паниковал, а он усмехался. — Алеша! — Я топнул ногой, а он опять облизал мою щеку. И зашептал тихо прямо на ухо:
— Я тебя обманул… Нет у меня никакой аллергии.
Теперь я задохнулся от возмущения. Я переживал за него. Сам снимал пробы. Следил, чтобы он… А он, оказывается…
— Ах ты… жулик! Ты… — не подобрать было слов. Он соврал. И… — О-о-о, — протянул я, расплываясь в коварной улыбке, — я знаю, как ты мне заплатишь за этот обман.
Каратов нервно сглотнул.
***
Вечером того же дня я вошел в нашу спальню — мы уже месяц снимали вместе квартиру недалеко от нашей мастерской — с мисочкой растопленного шоколада и тарелочкой с клубникой в руках. Алешка поднял на меня взгляд от книги, и я увидел, как расширились его зрачки. Я облизнулся в предвкушении. Обмакивать клубнику в шоколад, а потом возить ею по своему и чужому телу и слизывать друг с друга эту клубнично-шоколадную смесь было чертовски грязно, сладко и липко и напоминало дешевый порнофильм, но нам обоим это жутко нравилось. И мы наслаждались процессом, дразня и себя, и друг друга. В конце концов, когда вся постель была уже в пятнах, Каратов завалил меня на спину и вылил остатки шоколада мне на низ живота и на уже стоящий член. И принялся вылизывать меня, урча как большой кот. Я задыхался от восторга. Впускал испачканные в клубнике и шоколаде пальцы в светлые волосы любовника, тянул за них, заставляя его шипеть и прикусывать кожу на моем животе, вызывая тем самым толпы мурашек по всему телу. Хватал его за плечи, когда он с живота перешел на член и принялся ласкать его. Немного неумело, но очень старательно. И стонал, стараясь войти еще глубже в этот чудесный рот. А потом кончал. Долго и обильно, выгибаясь на постели. И уплывал куда-то, обессиленный и опустошенный. — Послушай, Алеша… — он лежал у меня на плече, тоже получивший свою дозу ласки — он говорил, что еще не готов к настоящему сексу, а я не торопил его, — и я гладил его по спине, а сам думал о том, чего не мог понять все эти несколько месяцев нашего знакомства, — а почему тогда… Ну в первый день… Почему ты не использовал для слепка свой собственный член? Он же у тебя прекрасен! — Я не лукавил. Член Каратова можно было занести в Палату мер и весов как эталонный. Довольно хорошего размера. Приятной формы, ровный и ухоженный. Каратов вздрогнул, приподнялся, посмотрел мне в глаза. Облизал губы. Я уже знал, что это могло значить: что он нервничал. Потому вскинул брови, ожидая объяснений. Он замялся. И все же Алешка был еще таким недоверчивым в отношении меня. Хотя, мне казалось, что я уже доказал свою любовь. И то, что это действительно серьезно, а не просто разовая похоть. — Каратов, — я обожал его фамилию. И мысленно, и вслух часто называл его именно так, — не морозься. Отвечай на вопрос. — Потому что! — буркнул он. Но я уже увидел в его глазах то, что он хочет, но боится сказать настоящий ответ. Пришлось надавить. Во всех смыслах. Я крутанулся, подмял его под себя, навис сверху, погладил по бедру. — Это не объяснение. Скажи. Я хочу знать… Я не буду смеяться или… — я нагнулся и поцеловал его в нос. Каратов чуть прижмурился. — Понимаешь, я… Я вообще не собирался делать эти члены. Так, так, так! А вот это уже было более чем любопытно. Я внимательно смотрел на любовника, ожидая продолжения. — Я… ну… Понимаешь, мне же уже столько лет, а ни одного нормального романа с девчонками не выходило. Я задумался. Понял, что меня больше тянет к парням. Но ты же понимаешь, как тут… Ну не очень просто у нас тут найти парня. Нормального. В кафе не подкатишь. Да и по кафе я не хожу. На улице — тоже. С партнерами или клиентами — исключено. И я к тому же не был уверен, что я… Что это правда то, что мне нужно. Решил вот проверить. Просто вызывать проститута… Ну как-то… Я был не готов, — он смутился, замялся. Я погладил его по щеке, подбадривая. — Ну и вот решил придумать легенду, пригласить модель. Я подумал, что модель же не надо будет… Ну ты понимаешь, заниматься с ней сексом. Я хотел просто посмотреть, потрогать. Понять… Убедиться. А потом уже… Если это правда окажется то, что мне нужно… Я молчал. Он тогда понял, что это то, что ему нужно. Понял! Но почему потом так долго это скрывал? Ведь я же... пытался пойти с ним на контакт! Не был уверен, что я хочу тоже? Или… просто боялся?.. Не меня, а отношений вообще. Вот оно что! И сейчас он еще боится. Секса со мной, хотя я предельно с ним нежен и верен ему — о моей карьере порно-модели забыто в тот самый день, когда мы признались друг другу в наших чувствах, — выйти со мной в свет, хотя этого я и сам опасаюсь немного. Боится признать, что все это серьезно. Боится опять ошибиться, обжечься. — Алешка… — я вновь склонился к нему, коснулся губами губ. — Ты — самое лучшее, что у меня было. Не то чтобы у меня много кого было. По правде сказать, ты — первый настоящий. И я готов на все ради тебя. На бухгалтерию, на подъемы в семь утра. Готов ждать, сколько нужно. Таиться, если ты этого хочешь… На все-все-все. Верь мне. И не бойся. Все это правильно. Я знаю... Он поймал мои губы поцелуем, обнял, завалил на себя. Я крепко прижался к нему, обвивая, как лиана, руками и ногами. Мой Каратов. Мой сладкий рай.
