Малый двигатель сюжета

Наверное, Шэнь Цинцю действительно притягивала одни только неприятности. Зачастую, конечно, лишь на свою бедовую головушку. Сначала в Цзиньлане была, когда кто-то подстроил ту сцену с демоном, потом обвинения за всё подряд (причём они все относились к оригинальной Шэнь Цинцю, а нынешней приходилось это в гордом молчании сносить), потом заявился господин Цю, и всякая надежда отстоять свою репутацию была растоптана в пух и прах. Потом она оказалась в Водной тюрьме, и её едва не истерзала маленькая госпожа Хуаньхуа. А сейчас… её защитил Ло Бинхэ. Ло Бинхэ спокойно, будто это ему не стоило никаких усилий, перехватил шипастый хвост плети и воззрился на свою сестричку настолько ненавидящим взглядом, что она испугалась и задрожала. От этого зрелища даже у Шэнь Цинцю перехватило дух, а в груди что-то неопределённо дрогнуло и упало куда-то вниз. Не сердце ли? Она не слушала разговор между парочкой. Она уставилась на лицо Ло Бинхэ и пыталась понять, что же вызвало такую волну ненависти к его — вдумайтесь только! — будущей жене. Она не слышала ничего вокруг, лишь внимательно следила за его мимикой и взглядом: холодным, призрачно-красным. От этого взгляда воистину становилось не по себе. Когда шипованная плеть отправилась прямиком в кислотное озеро и с длительным шипением растворилась там, Шэнь Цинцю вышла из транса, напрягшись и сжавшись. От страха перед учеником или от холода? Наверное, от всего сразу. Ледяная вода капала с кончиков волос на тело и пол, а жутчайшее зрелище подвешенной под потолком человеческой палки снова всплыло перед глазами. Маленькая госпожа в слезах убежала из темницы. Проём за ней захлопнулся. Шэнь Цинцю осталась наедине с Ло Бинхэ. На самом деле она бы предпочла снести сто восемьдесят ударов этой шипованной плетью, чем ощущать на себе пронзительный взгляд Ло Бинхэ. Мысленно она материла все и вся, на деле же с невозмутимым и бесстрастным видом стояла и молча смотрела на него. Удача явно покинула её в тот момент, когда она оказалась в теле главной антагонистки. Они молчали какое-то время. Достаточно долго, чтобы Шэнь Цинцю мысленно вспомнила все виды пыток из треклятого романа братца-Самолёта и представила, с каким маниакальным удовольствием её пытает Ло Бинхэ. Этого молчания хватило, чтобы она неосознанно сделала шаг назад, когда он — вперёд. И всё-таки лучше держать какую-никакую дистанцию. Ло Бинхэ протянул было руку, но, внезапно замерев, опустил её. Взгляд у него больно тоскливым был, будто что-то болезненное осознал… Да ну, бред же! Как он, гроза двух миров, мог таким тоскливым взглядом смотреть на человека, которого, между прочим, мечтает пытать до смерти? Вздор, право слово! — Почему наставница вновь убегает от меня? — буркнул он. — Если бы я хотел с ней что-то сделать, мне бы не понадобилось до неё дотрагиваться. А ведь верно. Демоническая кровь, которая теперь в теле Шэнь Цинцю, даже в количестве одной капли, могла стать весьма ощутимой проблемой. Стоило Ло Бинхэ только пожелать, как все внутренности начнут переворачиваться, тело будет неподвластно Шэнь Цинцю. Ужасающая боль заставит пасть перед ним на колени и молить о смерти. Не сказать, конечно, что напоминание о подобной зависимости порадовало, но слабая надежда на минимальные физические контакты появилась. Шэнь Цинцю села на платформу в подобающей для медитации позе и подняла взгляд на Бинхэ. Страх немного отступил, но не полностью. А отступит ли он полностью вообще? С его-то быстрыми перепадами настроения и жуткой демонической силой на это рассчитывать не приходится. Однако и подавать вида, что страшно, нельзя. Последние крупицы собственного достоинства сохранить всё-таки хотелось. Месяц под его надзором. Месяц. Зря она согласилась на этот срок, а не на предложенные десять дней. Это было бы не так страшно, будь Ло Бинхэ тем самым маленьким мальчиком, которого иначе как булочкой не назвать. Эх, было время… …Да прошло, уничтоженное самой Шэнь Цинцю три года назад. — Убивать меня сейчас, знаешь ли, будет слишком скучно, — бесстрастно изрекла Шэнь Цинцю, будто не о ней речь. — Через месяц моя репутация, достоинство и статус будут растоптаны в пыль, и вот тогда начать меня пытать будет куда интереснее. Не торопись. Она сказала это, почти не осознавая, что делает. Просто в какой-то миг безысходность навалилась на хрупкие плечи, а тишина стала слишком сильно давить. Пусть она и дала себе клятву продержаться весь этот месяц, чтобы потом выпорхнуть на свободу, как молодой птенец, последние события всё-таки дали о себе знать. Не сдержалась. У Шэнь Цинцю были все причины полагать, что Ло Бинхэ её люто ненавидит. Даже не знай она о столь жестокой и поджидающей её расплате, всё равно считала бы так. Изначально, до переселения Юань в это тело, Ло Бинхэ подвергался несправедливой жестокости со стороны оригинальной Шэнь Цинцю, а потом наставница вдруг резко изменилась и стала к нему весьма благосклонна. А три года назад скинула его в Бесконечную бездну, где он вдоволь настрадался. Что, помимо ненависти и обиды, он мог испытывать? Как бы противно ни было признавать, но в глубине души Шэнь Цинцю знала, что заслуживала смерти. Но умирать не хотелось, она ещё планировала жить и наставлять неугомонных и шумных учеников, давать затрещины непослушным и слышать приятное слуху «наставница Шэнь Цинцю». Ло Бинхэ нахмурился. — Почему наставница так уверена, что приговор будет не в её пользу? — Это я должна задавать тебе этот вопрос, не так ли? — парировала Шэнь Цинцю, сохраняя вид абсолютно спокойного и невозмутимого человека. — Мне? — переспросил Бинхэ. — Опять я, — ухмыльнулся. Шэнь Цинцю чётко слышала горечь в его голосе. Она подивилась, что такое вообще возможно, и на какой-то миг её уверенность в том, что это всё было подстроено Ло Бинхэ, пошатнулась. Хотелось верить, что он не притворялся, а она не ослышалась. Но верить было слишком тяжело — подставлять её больше некому. Заложив руки за спину, Ло Бинхэ начал мерить широкими шагами комнату. Мрачный и откровенно раздражённый взгляд блуждал по темнице. Шэнь Цинцю всего на мгновение показалось, что скоро он выйдет из себя окончательно разнесёт Водную тюрьму вместе с наставницей в пыль. — Могу я спросить наставницу, действительно ли она считает, что все преступления и убийства, совершаемые демонами в Царстве Людей, моих рук дело? — спросил он нетерпеливо, отрывисто, остановившись на минуту. «Что за идиотская привычка додумывать чёрт пойми что! Я лишь сказала весьма очевидную и наверняка правдивую вещь. Насколько же вольная у него мысль, что он смог приплести сюда все преступления?!» Шэнь Цинцю смолчала. Она была совершенно не согласна с этим утверждением хотя бы потому, что за всеми злодеяниями Ло Бинхэ физически не мог уследить. Как бы аура главного героя ни была сильна, хоть какая-то логика в его действиях и реакциях должны были прослеживаться. Наверное. Шэнь Цинцю в этом не была уверена по многим причинам. Не получив ответа, Ло Бинхэ сжал кулаки. — Когда-то ты мне верила, а теперь считаешь, будто всеми моими действиями движет злой умысел. Неужто разница между нами столь велика, что ты теперь так думаешь обо мне? Шэнь Цинцю изначально хотела смолчать. Её выводила из себя вся эта обстановка, очередные выдуманные Ло Бинхэ вещи, которые никак не вязались с тем, что говорила она. Однако решила не терять эту запутанную нить диалога. — В таком случае у меня тоже один вопрос. — Этот ученик готов внимать со всем почтением, — ответил Ло Бинхэ, склонив голову набок. — Если твоим внедрением во дворец Хуаньхуа руководит не злой умысел, то, позволь спросить, каковы твои истинные мотивы? Ло Бинхэ замер, смотря на наставницу несколько ошарашенно. Он начал двигать губами, пытаясь что-то сказать, но слова так и не были озвучены. Шэнь Цинцю впервые так искренне растерялась, удивляясь, что он не может дать ответ. «Что с ним? Куда делась самоуверенность главного героя?» — Наставница всё равно мне не поверит, — неохотно отозвался Ло Бинхэ. — Какая разница, что я скажу? Шэнь Цинцю мысленно только усмехнулась. Да, куда лучше промолчать, нежели сказать правду. Откуда в его голове берутся иногда совсем уж вздорные догадки? Пламя факелов затрепетало, и Шэнь Цинцю чуть вздрогнула, ощущая напряжённость атмосферы. Тишина снова затянулась, игра в гляделки начинала давить. Ей совершенно не нравилось то, как на неё смотрел Ло Бинхэ. Что-то в этом взгляде отдалённо напоминало того робкого и послушного мальчика, который с трогательной преданностью смотрит на наставницу. Сейчас становилось страшно, когда он так смотрел. Казалось, что это лишь притворство, и маленький котёнок через мгновение превратится в опасного тигра и порвёт на части человека. — Но, я надеюсь, наставница даст мне искренний ответ на один вопрос, — Ло Бинхэ поджал губы, будто нервничал. — Один-единственный вопрос. — Говори, — бросила Шэнь Цинцю. — Ты сожалеешь об этом? Она вздрогнула и опустила взгляд. Её лицо совсем не изменилось, так и оставалось беспристрастным и спокойным, будто совершенно ничто её не волновало. Только в груди всё снова и снова переворачивалось. Точной формулировки, о чём она должна была сожалеть, не было, но было ясно как белый день, что Ло Бинхэ говорил о Бесконечной бездне. Сожалела ли она? Да, чёрт возьми! Первые полгода не чувствовала почти ничего, натягивала всё чаще доброжелательную, но фальшивую улыбку. Почти всё это время она была фальшивой: смех, улыбки, проявление активности на заданиях — всё, абсолютно всё! Совесть терзала и грызла, боль от утраты того, к кому действительно привязалась, разъедала сердце. Хотя, наверное, после того события можно было сказать, что сердца у неё и нет. Ответить искренне она не могла. Чего хочет Ло Бинхэ добиться этим ответом? Перед глазами высветилось диалоговое окно. Система. [Пожалуйста, выберите ответ из следующих опций: А: Я сожалею. Наставница глубоко сожалеет с того самого дня. За истекшие года не было ни одного момента, когда бы я не сокрушалась об этом. Б: (злобно усмехаясь) Видя, во что ты превратился, я ничуть об этом не сожалею! С: Промолчать] «Заебись…» «Система, в твоём обновлении произошёл сбой? У нормальных Систем обновление приводит к улучшениям операций, а не к попытке убийства её пользователя! Кто-нибудь, верните Систему версии 0.1!» Как бы мысленно ни сокрушалась Шэнь Цинцю, решать что-то было нужно. Первый вариант был слишком пафосным (даже для неё), второй бы просто ускорил её смерть, а третий… А третий был самым адекватным и, откровенно говоря, канонным. «С, С, С!» [Вам начислено 10 баллов за художественную и философскую глубину.] «Мне кто-нибудь объяснит, как работает эта хрень?» — взорвалась Шэнь Цинцю. Опасливо, но стойко смотря прямо в глаза Ло Бинхэ, она хранила предписанное молчание. Правда, стоять с приподнятой вверх головой было неудобно, но он был слишком высок. Не получив ответа, Ло Бинхэ медленно разжал кулаки. — На самом деле, я всегда знал ответ, — с горечью бросил он. — Но всё равно задал наставнице этот вопрос. Я такой идиот. Изумлению Шэнь Цинцю действительно не было предела. Она на мгновение даже потеряла вид недосягаемой и невозмутимой леди: вопросительно приподняла тонкую бровь, чуть приоткрыла рот, но сдержалась от вопроса. Благо, самообладание вернулось быстро, и она села на платформу спиной к стене, приняв соответствующую медитации позу. Молчание — золото. Чем меньше она говорит, тем меньше собирает проблем. Прикрыв глаза, она предалась медитации. Тишину прервал тихий голос Ло Бинхэ: — Наставница всегда так сдержана и скупа на слова. Прежде бы вы удостоили меня хотя бы парой фраз, однако нынче не желаете бросить этому ученику и слова, — после паузы его тон резко переменился. — Что ж, на самом деле это не имеет значения. Я знаю много способов, которые могут заставить тебя говорить. Глаза Шэнь Цинцю испуганно распахнулись. Сердцебиение внезапно участилось, и внизу живота зародилась тянущая боль. Пришлось сдержать рвущийся рваный выдох, стиснув зубы и наклонившись вперёд. Казалось, что по венам перемещались полчища насекомых. Они рвали и кусали вены, пытались вкусить плоти и сделать из Шэнь Цинцю кошмар тропофоба. Всё тело отекло, было будто не её. Болело совершенно всё: голова, руки, ноги… — Селезёнка, — принялся лениво перечислять Бинхэ. — печень, лёгкие… Казалось, её разрывает на части. Назвать боль невыносимой было нельзя, но она постепенно увеличивалась и скоро должна была стать достойной такого «звания». Сидеть в позе для медитации дальше не представлялось возможным, Шэнь Цинцю завалилась вперёд и уткнулась лбом в платформу, скрипя зубами и сжимая кулаки. Сердце защемило так, что в горле стал кровавый ком. На самом деле она боялась, что сейчас придёт её конец. Страх перед человеком, который может тебя полностью контролировать и убить, даже не касаясь — это же нормально? Это ненормально для неё. Для госпожи пика Цинцзин это просто возмутительно. Бояться ученика — что за вздор! Она с трудом подняла взгляд на Ло Бинхэ. Зачем? Пыталась то ли испепелить его взглядом, то ли понять его настроение. Точнее, то, насколько он зол. Он надменно ухмылялся, явно наслаждаясь предстающим перед ним зрелищем. Надменность в мгновение ока сменилась на милость, когда он поймал взгляд Шэнь Цинцю. Полчища насекомых из вен исчезли, боль отступила. Шэнь Цинцю смогла наконец выдохнуть спокойно. — Наставница… боится меня? — севшим голосом неуверенно спросил Бинхэ, сделав шаг к ней. Шэнь Цинцю замерла, обдумывая эти слова, и мысленно ударила по блоку Системы. Будь всё проклято! Где её носит, когда она так нужна?! «Эй, Система, ты слышишь меня?!» [Система оказывает свои услуги 24 часа в сутки. Желаете использовать «Малый двигатель сюжета?»] «Если это меня не убьёт, валяй». Шэнь Цинцю разогнулась и опёрлась спиной на стену. Она смотрела на обеспокоенное — какое, простите? — лицо Ло Бинхэ и никак не могла понять, что ей делать. В чём заключается этот малый двигатель сюжета? В том, что она сейчас буквально загнана в угол? — А что, если да? — сдержано поинтересовалась она, пронаблюдав, как по запястью стекает кровь: вервие бессмертных, чтоб его. Ло Бинхэ боязливо замер, во все глаза смотря на наставницу. Даже сейчас, признав свой страх перед ним, она смотрела на него свысока, будто, связанная и мокрая, не сидела в темнице. Он осторожно сел перед ней и протянул ладонь к лицу Шэнь Цинцю. Едва коснувшись подушечками пальцев холодной щеки, чуть нахмурился. Наставница… боялась. Теперь он видел это отчётливо. Спокойное выражение лица и упрямо поджатые губы не выражали и толики страха, а глаза, — такие красивые, серые — следили за конечностью, словно за ядовитой змеёй, которая может в одночасье впиться ядовитыми клыками. — Я бы никогда не причинил вреда наставнице, — тихо проговорил он, убирая руку. «То есть то, что я пару минут назад согнулась пополам из-за твоих паразитов, ты вредом не считаешь?» — скептически отметила Шэнь Цинцю. Она почти не отреагировала, когда Ло Бинхэ с невиданной аккуратностью и бережностью взял её запястья и осмотрел, проводя большим пальцем по стёртому участку кожи. Опять что-то задумал и затих? Не похоже. Он казался побитым щенком, который пытался выпросить ненавязчивой лаской прощения у хозяина. Даже смотрел так же: то в самую душу, то куда-то в сторону, не на Шэнь Цинцю. Когда горячий язык Ло Бинхэ коснулся кожи на запястье и слизнул кровь, Шэнь Цинцю окончательно выпала в осадок. Щёки неосознанно потеплели, а голова начала раскалываться от столь быстрого развития сюжета. Малый двигатель сюжета, говорите?! А может, это было бы лучше назвать «малым двигателем фанбазы»?! «Э-э-эй! Оригинальный сюжет! Ты когда успел так сильно отклониться?! Я что-то не припомню, чтобы Шэнь Цинцю резко стала одной из сестричек его многочисленного гарема!» — мысленно вопила наставница, не смея и пошевелиться. Собравшись с мыслями, она резко выдернула руки из захвата Ло Бинхэ. Нет уж, спасибо, ей такое «счастье» не нужно! — Я никогда не причиню наставнице вреда, — невозмутимо (когда только у него самообладание появилось?) повторил он и встал. Темница опустела. — Когда-то я тоже так думала… — огорчённо прошептала Шэнь Цинцю в темноту и прикрыла глаза.

***

В стене осталась здоровенная вмятина, с потолка посыпалась штукатурка, и вся комната, казалось, сотряслась от этого удара. Пламя свечей всколыхнулось и едва не затухло, помещение погрузилось в полумрак на несколько секунд. Ло Бинхэ, стиснув зубы от горечи и боли, осел на пол. Его трясло настолько сильно впервые за долгие годы, он даже успел подзабыть, каково ощущать это. В душу закралось душащее, гнетущее чувство. Оно сжигало, уничтожало. От старой несправедливости и обиды горло сдавливали тиски, от свежего ощущения собственной никчёмности хотелось выть волком. Ублюдок. Он ожидал чего угодно от встречи с Шэнь Цинцю: нескрываемой ненависти, порицаний, криков, проклятий. Он был готов принять любой её выпад в свою сторону. Ло Бинхэ даже всё время «свидания» ждал, когда же она попытается сбежать, ударить его, уколоть. Но нет. Этого не было. Он видел, как любимый человек боялся его. Он видел, как она согнулась от боли пополам и смотрела на него полным страха взглядом. Однако ж даже в таком положении, в такой позе она казалась ему чем-то возвышенным и недосягаемым, божественным. Он желал узнать у Шэнь Цинцю, сожалеет ли она о содеянном. В глубине души билась паническая мысль, что нет. И после молчания она укрепилась, принося нестерпимую боль Ло Бинхэ. Он желал изменить её мнение о себе, поговорить спокойно — не смог. Нервы сдали, едва не наговорил лишнего и дал лишний повод себя ненавидеть и бояться. Когда он коснулся языком её гладкой белоснежной кожи, почувствовал несравнимое наслаждение. Даже металлический привкус крови, смешанный с ледяной водой, был необычным. Ло Бинхэ пытался таким образом успокоить наставницу, дать ей понять, что он действительно не причинит ей вреда, но, кажется, сделал только хуже. Она резко выдернула руки, красная и злая, явно не настроенная на продолжение разговора. Он не стал настаивать и просить. Нестерпимая боль в груди заставила отступить, чтобы не предстать перед Шэнь Цинцю в неприглядном виде. Хотя хуже уже не будет, — думал он, смерив уничтожающим взглядом стражу. По щекам текли слёзы. Ло Бинхэ не хотел её пугать, не хотел причинять боль. Он лишь желал, чтобы она не питала к нему ненависти и была рядом. Наверное, он слишком много желал. И Небеса заслуженно обрекли его сердце снова сжаться до предела и разбиться на тысячи мелких осколков. …Которые снова будут собраны нежной рукой Шэнь Цинцю.