В поисках пропавшего неба

Иногда Айзава задавался вопросом, не является ли Мидория Изуку порождением хаоса, предназначенным нарушать покой самим фактом своего существования. К сожалению, во всех своих поступках юный герой руководствовался безопасностью и интересами окружающих его людей и всегда впутывался в неприятности хоть с каким-то подобием плана действий, поэтому многострадальный учитель не мог серьёзно наказать мальчишку — у него, о ужас, просто не поднялась бы рука. И всё же, несмотря на все свои положительные качества, Мидория Изуку был самым проблемным учеником класса 2-А, смещая с этого пьедестала даже незабвенного Бакуго Катсуки. — Ещё раз и медленнее, — замогильным голосом произнёс Айзава, с грустью извлекая себя из своего любимого спального мешка. Совершенно неудивительно и абсолютно ожидаемо, компанию, потревожившую его драгоценный сон, возглавляла ранее упомянутая катастрофа с веснушками. — Айзава-сенсей! — взволнованно и с той самой непреодолимой решимостью заговорил Изуку. Об этом его убийственно-убедительном взгляде среди героев, которым довелось с ним пообщаться, уже ходили слухи и самые настоящие легенды: на интернатуру Мидорию Изуку приглашали только самые смелые и отчаянные, — с неба упал человек! Мы едва успели словить его и отнесли к Исцеляющей девочке! Судя по всему, это особь мужского пола примерно нашего возраста, возможно, даже младше нас, особенно если судить по одежде, похожей на школьную форму, также примечательным является наличие… На этот моменте Айзава решил в кое-то веки поберечь свои несчастные нервные клетки. За более конкретными объяснениями Шота обратился к Ииде, стоявшему у Изуку за плечом. — Возвращаясь в общежитие после окончания учебного процесса, мы обнаружили объект, неизвестно каким образом оказавшийся на территории Юэй! Юноша был без сознания и, насколько нам известно, до сих пор не очнулся. Исцеляющая девочка сказала сообщить вам об этом. — Очень информативно, спасибо, — без доли сарказма поблагодарил Айзава. Иида, судя по всему, был настоящим голосом разума и рационализма в этой проблемной компании. Шота ценил это, — что ж, уверен, Незу будет держать учителей в курсе. В конце концов, это может быть попытка вторжения или завуалированная атака. Возвращайтесь к классу. — Приятных снов, сенсей! — счастливо помахала ему Урарака. Молчаливый Тодороки лишь кивнул, занимая свою извечную позицию по правую руку от Изуку. Сам Мидория яростно пожелал ему спокойной ночи, трижды извинился за беспокойство и пол часа кланялся, остановленный лишь тем, что Иида бескомпромиссно перехватил его поперёк туловища и унёс. Наконец оставшись в тишине, Айзава снова вернулся в тепло своего спального мешка. Из груди вырвался тяжёлый вздох, обозначающий невероятную степень усталости, но, тем не менее, теперь он не мог не думать — что же это за неизвестный субъект и какие изменения он принесёт с собой в их скромную обитель? Серьёзно, кто восстановит Айзаве все его утерянные нервные клетки?

***

Шузенджи Чиё отвлеклась от рассматривания рентгеновских снимков, когда услышала копошение на единственной занятой кровати в медпункте. За тихим шуршанием одеяла последовало едва слышное сонное бормотание, которое героиня, даже постаравшись, вряд ли смогла бы разобрать. Она повернулась к незнакомому мальчику, наблюдая за его пробуждением и ещё раз рассматривая. Перед ней был совершенно обычный подросток, возможно, довольно симпатичный — но Чиё не решалась судить, учитывая, что во времена её молодости стандарты красоты значительно отличались. Парнишка был слишком худ, по скромному мнению Шузенджи, — при осмотре на предмет ранений она обнаружила, что основную массу его тела составляют мышцы и кости. У него были тёмные пушистые волосы, спадавшие на лоб, и довольно трогательное умиротворённое личико. Никаких явных травм она не заметила, поэтому решила просто дождаться, пока он очнётся. Героиня с интересом наблюдала, как мальчишка медленно разлепил глаза, оказавшиеся глубокого каштанового оттенка, и спустя пару секунд словно замер, впитывая всю окружающую его информацию. Всё его тело незаметно напряглось, словно готовясь к нападению, но между тем не выдавая ни малейшего признака движения. «Интересная реакция», — подумала Чиё с любопытством. Видимо, осознав, что никакой сиюминутной угрозы нет, мальчик начал осматриваться. Когда их взгляды пересеклись, медсестра улыбнулась своей самой располагающей и доброй улыбкой, чтобы мгновенно продемонстрировать отсутствие враждебных намерений. Незнакомец смотрел на неё без особенного опасения, а спустя пару секунд он даже робко улыбнулся, принимая сидячее положение. — Доброе утро, молодой человек, — поприветствовала его Шузенджи, соскакивая со своего стула и приближаясь неспешным шагом. Мальчик моргнул пару раз, склонил голову к плечу, словно птенец, и снова молчаливо улыбнулся. Чиё поняла, что разговаривать, очевидно, придётся ей. — Ты находишься в медпункте старшей школы Юэй в Мусутафу. Я героиня, ты можешь знать меня под псевдонимом Исцеляющая девочка, — по мере своих объяснений она подметила, что выражение парнишки остаётся всё так же невинно доброжелательным, только немного недоумённым, — как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? — Нет, мэм, всё в порядке, — ровным тоном ответил незнакомец. В его голосе чувствовалось хорошо замаскированное напряжение, словно натянутая струна. То, что сперва показалось ей расслабленным любопытством, на деле оказалось мучительным ожиданием подвоха. Чиё едва упустила, как мальчик молниеносным взглядом обозначил все возможными пути отступления. Она бы даже не заметила этого, если бы не её многолетний стаж работы в тылу во время самых опасных и серьёзных операций за последние пол века. Спустя несколько минут знакомства героиня с уверенностью могла заключить, что мальчик был далёк от обычного беззаботного образа жизни. — Что ты, никаких «мэм»! — фыркнула Чиё, скрещивая руки на груди, — можешь обращаться ко мне по моему геройскому имени или просто Шузенджи-сан, как тебе удобнее. — Хорошо, Шузенджи-сан, — подросток улыбнулся уголками губ. Его умильное личико, ещё не утратившее следов детской невинности, вызывало у Чиё исключительно покровительственные чувства. — А твоё имя? При тебе не было никаких документов, поэтому я не знаю, как тебя называть, — доброжелательно и осторожно продолжила диалог медсестра. — Ах! Простите мою грубость, — очаровательно спохватился незнакомец, — меня зовут Савада Тсунаёши. Шузенджи-сан? Могу я спросить… как я сюда попал? Имя было приятным слух и совершенно точно японским. — Это забавно, потому что мы как раз надеялись, что ты прояснишь нам эту немаловажную деталь, Савада-кун. Всё, что нам известно — ты в прямом смысле свалился с неба. Тебя спасли наши ученики, Мидории-кун и Урарака-чан. — Вот как? — вдумчиво пробормотал Тсунаёши. Несколько секунд он напряжённо молчал, очевидно, что-то тщательно обдумывая, а потом робко поднял взгляд на Чиё, — мне обязательно нужно поблагодарить их за своё спасение, если это будет возможно. — О, всенепременно, — обрадовалась вежливости мальчика героиня, — несмотря на то, что это их будущая профессия, услышать слова признательности никогда не может быть лишним, не так ли? Савада, кажется, испытывал недоумение от её слов, но до того, как он успел что-либо спросить, после двух стуков дверь в медпункт распахнулась. На пороге стоял офицер Тсукаучи Наомаса, который часто тесно сотрудничал с героями, особенно в последнее время. Учитывая механизм его причуды, Чиё полагала, пригласить его в этой ситуации было единственным логичным решением. — Здравствуйте, Шузенджи-сан. Я могу зайти? — с улыбкой поприветствовал детектив, почтительно снимая свой головной убор. Его цепкий взгляд быстро прошёлся по мальчику, и Чиё не упустила то, как вздрогнули руки Тсунаёши. — Нет-нет, ты как раз вовремя, заходи, милый. Савада-кун только очнулся, и я собиралась с тобой связаться, — засуетилась Шузенджи, пододвигая свободный стул ближе к кровати и указывая на него Тсукаучи, чтобы он поскорее присаживался. Сама она, напевая навязчивую мелодию, снова расположилась за своим столом, усыпанным многочисленными бумагами и снимками. — Савада-кун, верно? — улыбнулся Тсукаучи, извлекая из своей сумки блокнот с ручкой, — меня зовут Тсукаучи Наомаса, я офицер полиции. Если тебя не беспокоит плохое самочувствие, я бы хотел, чтобы ты ответил на несколько моих вопросов. Тсунаёши молчал, тщательно вглядываясь в лицо детектива. Это был прямой взгляд, лишённый опасений и предубеждений; подобный взгляд офицер видел лишь на лицах детей, ещё свободных от сковывающих реалий взрослого мира. Мальчик больше не улыбался; он снова накрылся одеялом и осторожно кивнул. — Перед тем, как мы начнём, я обязан предупредить тебя: моя причуда позволяет мне определять ложь, поэтому для достижения наилучшего результата от нашей беседы я рекомендую оставаться предельно честным. Как думаешь, у нас получится? — улыбнулся детектив. Недоумение подростка показалось ему странным: мальчик нахмурился, зачем-то взглянул на свои ладони, потом подозрительно посмотрел Тсукаучи в глаза. Наконец, он снова кивнул. — Итак, полное имя, место жительства? — Савада Тсунаёши, — правда, — я… жил… живу в Намимори, префектура Мияги, — детектив не упустил эту любопытную заминку. Ответ снова был правдивым, что не могло не радовать, однако Тсукаучи никогда не слышал о таком населённом пункте, как Намимори. Что ж. — Причуда, имена родителей? Савада нахмурился снова: — Моя мать — Савада Нана, и отец — Савада Емитсу. Простите, Тсукаучи-сан, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду под словом «причуда». Если это касательно моего ментального здоровья, то никаких отклонений за мной не замечено, — кристально честно и абсолютно верно ответил Тсунаёши. Тсукаучи испытал то самое леденящее чувство, когда не получается поверить в происходящее. Он решил попробовать опять: — А что ты знаешь о героях? Всемогущий, Старатель, Ястреб? Тсунаёши скомкал в ладонях одеяло, всячески стараясь казаться меньше. — Вы говорите о героях каких-то комиксов, верно? Мне жаль, но я не знаком с этими именами. Под шокированный вздох Исцеляющей девочки Тсукаучи буквально физически ощутил, как у него формируется новая головная боль.

***

Незу был в абсолютном восторге. В сущности, он был так воодушевлён, что предложил всем присутствующим любой напиток на выбор и дорогие сладости из своего огромного буфета. Загадочный юноша робко заварил себе самый крепкий зелёный чай, который Айзава видел в своей жизни, и компактно устроился в кресле по обратную сторону стола Незу. Первое впечатление о Саваде Тсунаёши у Шоты было неоднозначное: с одной стороны, подросток был почтителен и молчалив, в его движениях чувствовалась достойная физическая подготовка; с другой, обстоятельства его появления в самой известной геройской школе страны были настолько из ряда вон выходящими, что он не мог не относиться к нему с крайним подозрением. — Тсукаучи-кун. Ты абсолютно точно можешь поручиться за то, что все слова, сказанные Савадой-куном, правдивы? — в голосе непонятного существа было столько довольства ситуацией и ужасающего любопытства, что Айзаве поскорее хотелось скрыться и никогда больше не появляться в этом кабинете — это был общеизвестный эффект Незу на своё окружение. — Это так, Незу-сан, — нервно подтвердил детектив. — Замечательно, — прощебетал директор, складывая лапки перед собой, — итак, предлагаю ещё раз пройтись по известным нам фактам: Савада-кун, семнадцати лет от роду, не знает о существовании причуд, геройской индустрии и нашего учреждения в том числе. При неизвестных обстоятельствах он упал на территорию Юэй прямо с неба, не имея ни малейшего понятия, как это произошло. Пока что всё верно? — Да, — решительно кивнул Тсунаёши, наслаждаясь своим напитком. Айзава видел опасливое напряжение в каждой его мышце, болезненную готовность, как в последние несколько секунд перед взрывом. Тем не менее, это не бросалось в глаза и не было очевидным. Тот, кто воспитывал этого мальчишку, явно был профессионалом своего дела. — Что же, напрашивается совершенно очевидный, но, тем не менее, невероятный и поражающий воображение вывод, — торжественно объявил Незу, одаривая всех своих собеседников ожидающим взглядом. — Поделитесь своими домыслами или нам угадывать? — саркастично протянул Айзава. Савада смерил его аккуратным взглядом, словно увидел что-то знакомое. — Непременно поделюсь, Айзава-кун, — не обиделся Незу, — посмотрим на вещи логически: такого человека, как Савада Тсунаёши, в наших базах данных нет. Города Намимори, удивительно, так же не обнаружено, как и людей, которых Савада-кун обозначил в качестве своих родителей. Все ответы Савады-куна были честными и правдивыми, и также он не представляет собой никакой видимой угрозы, которой нам следовало бы опасаться. Таким образом, Савада Тсунаёши прибыл к нам из другого мира! В кабинете повисла неловкая тишина. Незу наслаждался произведённым эффектом, а Чиё, Тсукаучи и Айзава отнеслись к этому заявлению с разной степенью скептицизма. Самую странную реакцию продемонстрировал сам виновник беспокойств: он испустил самый тяжёлый вздох, который Айзава когда-либо слышал от детей его возраста, и продолжил пить свой отвратительно крепкий чай, создавая впечатление абсолютного смирения с происходящим. — Видимо, от судьбы не уйти. — Неужели для тебя такое в порядке вещей, Савада-кун? — аккуратно, словно приближаясь к загнанному в угол дикому зверьку, спросил Тсукаучи. Тсунаёши смерил его долгим взглядом. Его лицо приняло созерцательное выражение, особенно глубинное смиренное спокойствие. Что-то решив для себя, мальчик улыбнулся, и его глаза блеснули янтарём. — Нет, Тсукаучи-сан. Просто, как говорит мой учитель, со мной вообще не может быть по-другому.

***

Спустя несколько часов общения Айзава всё ещё не мог отнести Саваду Тсунаёши ни в одну из категорий, в которые он для удобства разделял всех окружающих его людей. Сначала этот ребёнок показался ему уважительным и воспитанным, но в то же время не боязливым и вполне уверенным в себе: он встречал взгляды взрослых прямо, без сомнений и колебаний, и был готов, казалось, к любому повороту судьбы. Однако по мере продолжения оживлённой дискуссии на тему того, что, собственно, делать с этим товарищем, Тсунаёши становился всё более неловким и неуклюжим во всех смыслах этого слова. Шота был не в силах понять это. Обычно люди чувствовали себя некомфортно в обществе незнакомцев, тем более при таких таинственных и откровенно пугающих обстоятельствах. Лишь потом, убедившись в своей безопасности, они могли быть спокойны и вести себя соответствующе. Здесь же всё происходило в точности до наоборот: от завораживающей стати, которой не ожидаешь от миловидного подростка, до абсолютной нелепости. — Что же, Савада-кун, — миролюбиво подвёл итог этой интересной беседы Незу, — на данный момент мы никак не можем отправить тебя в твой мир, но и оставить ребёнка без присмотра в чужой вселенной нам не позволит ни один из наших моральных принципов. Соответственно, единственное очевидное решение — поместить тебя в класс 2-А! — директор, кажется, был настолько доволен собой и своим моментом славы, что взобрался на стол и раскинул лапки в стороны. Айзава не оценил его предложение: — Каким образом он будет учиться на геройском курсе без причуды и не зная ничего об этом мире? — пробурчал Шота из-под стола, куда он со временем неминуемо сполз от скуки и отчаяния. Конечно, главной причиной его протеста было нежелание заниматься чужими проблемными детьми — ему и своих хватает — но директору он говорить это, конечно же, не стал. — Ха-ха-ха! Очень мило с твоей стороны беспокоиться о благополучии своего будущего ученика, Айзава-кун, — существо хитро блеснуло глазами-бусинками, — чтобы этот молодой человек не отставал от развития в своём мире, я готов лично подготовить его к урокам! «Смотрю, у вас слишком много свободного времени», — мысленно прошипел Айзава. — Э-эм, — подал голос Тсунаёши, открывая уже вторую пачку сушёных фиников. Он, очевидно, времени не терял и в полной мере воспользовался предложением Незу осмотреть его запасы еды для перекуса. Айзава одобрял такой подход к кризисной ситуации, — я могу просто остаться где-нибудь, пока всё не решиться… Я был бы благодарен, если бы вы просто выделили мне маленькое пространство или палатку, я не занимаю много места и не использую много ресурсов, и могу спать на полу… Не нужно так беспокоиться по поводу моего содержания, — закончил мальчик с улыбкой. Говорил он это без малейшей жалости к себе, а просто излагая факты, и Шота невольно задумался, как часто ему приходилось пользоваться подобными навыками выживания. — Ерунда! — яростно возмутилась Чиё, — как я смогу относиться к себе как к человеку, герою и медработнику, если позволю ребёнку спать на полу?! Подобное недопустимо, молодой человек! Недопустимо, Шота-кун, слышишь? — О-ох, — Тсунаёши улыбнулся, и было в этой улыбке что-то болезненно ностальгическое, что быстро скрылось за непробиваемой стеной вежливости, — в любом случае, я не хочу приносить вам никаких неудобств. Вы уже очень мне помогаете… — Итак, решено, — заключил Незу, не слушая больше никаких расшаркиваний и прелюдий, — со следующей недели ты официально ученик класса Айзавы-куна! Так ты сможешь быть ближе к одному из героев, кто в курсе твоей ситуации. А насчёт причуды… — директор задумался на секунду. Несмотря на своё изначальное возражение, Айзава знал, что хотел сказать Незу: вопреки всеобщим убеждениям, беспричудный индивидуум мог, на самом деле, быть частью геройского курса — достаточно было просто обладать достаточной целеустремлённостью и терпением, а также знать некоторые нюансы. Однако Тсунаёши опередил Незу и заговорил первым: — Вообще-то… я не знаю, насколько это подойдёт, но в моей семье со стороны отца… — Савада замолчал, словно раздумывая о своих жизненных выборах, а потом заговорил снова, уже гораздо более решительно, — в нашей семье сильнее, чем у обычных людей, проявляется интуиция, её даже называют «гипер-интуиция». Не знаю, можно ли представить это как мою причуду, чтобы всё не выглядело странно?.. Айзава краем глаза заметил, как вздрогнул на этих словах Тсукаучи. Он выглядел недоуменным, словно что-то не сходилось, но, Шота полагал, если бы это была ложь, у детектива не было бы оснований не сообщать об этом. Он знал, что Незу тоже заметил эту заминку, и закатил глаза, когда улыбка директора приобрела откровенно дьявольские нотки. — Какая интересная особенность, Савада-кун, — протянул Незу, — можешь рассказать нам подробнее, как именно она проявляется? Савада осторожно взглянул из-под длинных ресниц сначала на директора, а потом на Айзаву, и поджал губы в какой-то неясной эмоции, которую Шота не смог распознать. — Ну… как бы объяснить. По сути, гипер-интуиция — это усиленное восприятие мира вокруг меня, и ещё просто способность предугадывать вероятности. Это не как предвидение, и вовсе не так интересно, обычно даже, наверное, по сравнению с вашим миром, но если будет возможность представить это как… Чувство дежавю неотвратимо настигло Айзаву. Помнится, сегодня он уже сталкивался со схожим бормотанием. Ему отчего-то показалось, что предстоящее знакомство этого непонятно ребёнка с Мидорией Изуку ознаменовывало начало не просто проблем, а проблем в квадрате. — Если всё так, как ты говоришь, Савада-кун, — Тсукаучи кивком ответил на неозвученный вопрос, — тогда это более чем невероятная способность! Ты уверен, что в вашем мире нет причуд или хотя бы магии? Савада тонко улыбнулся: — Не знаю насчёт магии, Незу-сан… Мальчик говорил правду, подсказывала Тскаучи его причуда. Поэтому он абстрагировался от чувства неуёмного подозрения и тревоги, которое почему-то упорно не отпускало его. — Теперь это официально! — Незу театрально плюхнулся назад в своё огромное кресло, — добро пожаловать в Геройскую Академию, Савада Тсунаёши.