О заблудшей любви.

      Всё равно, что идёт дождь. Он увеличивается с каждой минутой, но нас это никак не колышет. Маска как вцепился, так уже на минуты полторы. Бедный… Как же он долго хотел этого... Дам ему время полноценно насладиться.       — Спасибо за понимание, — выпалил он, на мгновение оторвавшись от меня.       — Стоп, что?       — У меня получилось кое-что... Довольно интересное…       — Ч-что получилось?...       — Я услышал твои мысли. Так же, как я могу читать их у других людей.       — Странно… — именно этот контакт нужен, чтобы читать мои мысли? Серьёзно?! Как-то слишком глупенько задумано…       — Ты наверное замёрз? Пошли домой, а то заболеешь чем-нибудь, пострашнее Поветрия.       — Уже этим болен, — сказал я ему, взяв за руку. Тем временем мы уже сошли с моста.       — Да ну? Правда, шоль?       — Я, п-пожалуй, закончу попытки вылечить всех от, кхм, б-болезни… Изучать не перестану, интересно ведь. Но лечить… Н-нет смысла лишать людей и животных таких т-тёплых чувств…       — Ты сейчас не шутишь, да?       — Не шучу.       — Ну наконец-то до тебя дошло, ёб твою мать!!! — закричал он, что было сил.       — Не кричи, я тебя слышу… Может кому-нибудь завтра нужно рано вставать.       — Даже не знаю, так плакать хочется, су-у-ука!       — Не надо! Оно того не стоит. Просто идём домой, греться. Там заляжем, отдохнём, ты наверное устал от выступления?       — Солнце ты моё! Как же… Как же сильно тебя люблю, ты бы знал!       — Знаю, знаю, — улыбнулся я, прижавшись к его плечу, — И я тебя т-тоже л-л-ллюблю. Главное, чтоб Фонд н-не пронюхал нашу с тобой чрезм-м-м-мерную близость.       — Это точно. ЭсСиПи ноуль три пьять, атвичайте на вопроус, кагда вам приходилоусь в паследний раз вступайть в кантакт с ЭсСиПи ноуль сорак деувять? Атвечайте на вопроусы!!! Уа-а-а-а!!! Нам нужны отве-е-еты!!!       Я просмеялся.       — А какой вопрос от них тебе п-п-показался самым… Т-тупым?       — Хм… Какого я пола?       — Ха… Эм… И… И ч-что ты ответил?...       Маска вздохнул.       — На самом деле я бесполый! Всё зависит от носителя. Если носитель — женщина, то и я женщина! Если мужик, то мужик! Маска, которая на лице, то бишь я, не имеет пола!       — П-понял, понял!... Ну… А кем тебе комфортнее быть? Или… Душевно кем ты себя чувствуешь?       — Петухом Гамбургским себя чувствую! Мужчина. Чаще всех мне приносили в жертву мужиков. Ну, как-то вжился в роль. Если раньше мне было всё равно, кем быть, то сейчас я стараюсь выискивать именно мужчин.       — П-п-понятно…       Мы пришли домой. Дождь усилился, раскатился гром. Так хорошо в такую погоду быть в надёжном укрытии, где тепло и уютно… Хотелось бы сказать Маске спасибо за то, что заставил меня наводить порядок, но также и набить рожу, что разбудил для «верного деяния» в ранний час.       Было бы неплохо для начала переодеться в домашнее. Что мы имеем? Неужели я был таким шмоточником? Так много одежды…       Чтож, почему бы не одеться, как на пижамную вечеринку? Мне нравится этот свитерок… Чёрненький… А на низ можно… Такого же цвета пижамные штаны. Не лучшее сочетание одежды, но я же не в мир иду, а в кровать.       — Там ещё, кстати, в одном ящичке прибран запасной балахон чумовой. Я так говорю, на заметочку, — сказал Маска, когда я зашёл в спальню.       — А т-тебе к-как больше нравится? К-когда обычная одёжа, как у л-людей, или балахон?       — Мне без одежды больше всего нравится, — промурлыкал он.       — Ах ты ж… Извращуга п-похотливый.       — Раскаркался… Пойдём в кровать.       — М-маньячина! Я узнаю этот тон! Ты с-снова хочешь ЭТОГО?!       — Ты о чём, Каркуш?       — То, что б-было на пароходе!       — А-а, ты про это… Так бы сразу и сказал. Но разве ты не хочешь?       — Н-нет! Не хочу. Это больно и п-п-противно. Помнишь, сколько тогда крови пролилось?       За время всего разговора мы подошли к постели.       — Ох, хотелось бы забыть. Мне правда жаль за своё поведение тогда. Не знаю, что за комар меня укусил…       — Я тебя прощаю, — сказал я, одновременно целуя того в нос, — Давай лучше просто полежим, обнявшись?       — Ну пока можно и просто полежать. Скажешь, пожалуйста, когда будешь готов?       — Ориентиров-вочно ожидай п-полной готовности к д-декабрю…       — Доктор! Не всегда же больно! Если ты мне дашь шанс, ты не пожалеешь. Поверь, я умею быть нежным. Конец Pov 049.       Чумной доктор лишь промолчал на упрёки Маски заняться долгожданным делом. Он бухнулся на кровать, укутался в рулет из одеяла, тем самым показывая свой протест 035 на «отымение». Комедиант грустно глянул на Доктора, но что-то в нём пробудилось, и он улыбнулся, прилёгший рядом с 049. Насилие, как он ещё давно понял — не выход. Эту особенную птичку нужно добиваться. Долбить её, как дятел дерево. Ну, раз Доктор пока не хочет, тогда лучше отложить процесс на потом. На час другой.       Маска всей силой обнял Доктора, носом уткнувшись в его затылок. Так, в позе ложечек, они лежали около получаса. Комику показалось, что прошло гораздо больше времени, чем на самом деле.       — М-мас-ска, — сдавлено пробубнил Доктор.       — Что, милый?       — Я тебя люблю, — он перевернулся к Комедианту и прижался к его груди.       — Вау, ни единой запинки, надо же… — это его наиграно удивило, — А я сильнее.       — М-мы любим друг друга равно. Никто не сильнее, н-никто не слабее.       — Ну да, да, гармоничные отношения между партнёрами — залог успеха.       — Равновесие — одна из с-самых г-главных вещей в н-нашем м-мире.       — Минуточку философии, мой маленький Доктор? — Комик погладил Доктора по макушке.       — М-можно вопрос?       — Можно.       — Д-действительна ли инф-формация о п-прошлом? Т-то есть, о семнадцатом веке… Н-наша первая встреча в театре, п-п-потом в этом же самом доме… В этой же с-самой к-к-кровати… Типа я приютил тебя н-на ночь… Можешь поклясться, что это всё — чистая правда?       — Могу. Я клянусь тебе. Честно говоря, я много раз обманывал людей. В Фонде, в обычной жизни… Но тебя я изо всех сил стараюсь не обманывать. Да и то, что получается — вовсе не обман, а мелкая пакость. Так что я своей честью могу поклясться, что всё сказанное было. И заблудшая любовь таки вернулась из потёмок средневековья. Наша задача просто приголубить её, приласкать. Взамен она может преподнести приятные сюрпризы. Например, какая-нибудь душевная или физическая болячка заживёт.       — Сколько недоступного м-мне с-смысла в твоих с-словах.       — Ха-ха, ладно уж. Поймешь, когда почувствуешь… — его рука скользнула Доктору на щеку, отчего последний поднял глаза на 035. В миг воспроизвёлся поцелуй, на сей раз гораздо медленнее и нежнее, нежели там, на мосту. В этом деле Маска безусловно профессионал. За свою необычайно долгую житуху, он натренеровался, это приятно ощущается. К тому же 035 научился подбирать идеальную скорость поцелуя, смешивать грубость и ласковость в лучших пропорциях, следить за движением своих рук, надавливать ими на мягкие точки тела, заставляя его «жертву» стонать от наслаждения. Что ещё этот многоспособный Комедиант может вытворить?       — Х-хах… В-волшебно… — оторвавшись наконец от Маски выдохнул Доктор. Воздуха в последние секунды поцелуя обычно становится к пределу мало. Вполне нормальное явление.       Маска, пока Чумной доктор был в «трансе», успел развернуть одеяло, высвободив дескать начинку рулета, и оказаться над ним. Лицо заворожённого не выявляет никаких признаков отказа, значит можно попробовать продолжить действо. С губ он перебрался на шею. Тут-то Доктор дёрнулся. Стоит ли сдаться этому настойчивому объекту? На самом ли деле он умеет делать это безболезненно? Не проверишь, как говориться, не узнаешь.       — Будет больно, я б-боюсь…       — Не боись, сладкий, я осторожненько… — промурлыкав эти слова на ушко, он прикусил мочку и вновь опустился на ключицы, страстно покрыв их очередным поцелуем. Одна его ладонь проникла под свитер Доктора, выискивая чувствообильные точки. 049 так и не подал жеста сопротивления, так что Комик, не церемонясь, снял надоедливый верх одежды Доктора, обнажая его торс.       Первая шмотка полетела на пол.       Оказывается, это дело может быть довольно приятным. Доктор всячески изворачивался, иногда постанывал от неожиданно нахлынувшего экстаза. Правдоподобно считать, это сейчас ему нравится, а через несколько секунд это уже не будет так клёво.       Комедиант помечал своей слюной каждый сантиметр кожи, частенько оставляя на ней пятна, с виду похожие на ожоги. Доктор же, чего и стоило ожидать, предвкушал худший момент, который вот-вот произойдёт. Он хотел, чтобы Маска перестал тянуть резину и сделал это в конце концов. Вообще действия 035 казались ему дофига извращёнными, становилось даже немного жутковато. Доктор уверен, что безболезненно тут никак не выйдет, с таким-то бешеным партнёром… И его не покидала паранойя, что сейчас придут МОГ и обосрут им всю малину. Конечно, это вряд ли произойдёт, но процент вероятности их появления не так уж и мал.       Доктор отвернул голову в сторону, чтобы глянуть в окно, как почувствовал, что Маска резким движением стянул с него оставшуюся на ногах одежду. При чём этот нахал сам ещё в полной «экипировке», ничего с себя не снял. Доктор занервничал. Тогда 035, словно прочитав его мысли, снял и свою одежду.       Вторично шмотки полетели на пол.       Доктор заелозил, без одежды он чувствовал себя крайне неуютно. Холодно, стыдно. Он понял, что всё лицо уже полыхает от смущения. Сам он весь трясётся и тяжело дышит, неотрывно смотря в окно. Что он пытается там увидеть? Фары подъехавших к дому машин?       Этот жест Маске не понравился, тогда он развернул его лицо к себе и снова поцеловал. На сей раз более страстно и жестоко. Не отрываясь от губ, он придвинулся к Доктору и проник одним пальцем в его тело. От непредсказанной заранее манипуляции, 049 пискнул и сам разорвал поцелуй, обиженно глядя уже в потолок.       В комнате абсолютно темно и довольно жарко. Каждая милипиздрическая часть кислорода здесь пропиталась теплом их тел. 049 обнял Комика за шею в попытке получить его тепло.       Настало время, в Докторе очутилось уже два пальца, всё быстрее двигающиеся внутри него. Они то сгибались, то разгибались, то принимали форму ножниц. Доктор всё ещё старался не подавать звуков отвращения. В какой-то момент Маска вытащил пальцы и придвинулся к 049 ещё ближе.       — Постарайся расслабиться, очень не хочу тебе делать больно…       — Больно б-будет в любом с-случае.       — Да, но хотя бы не так сильно.       Доктор громко вздохнул. Он отвернул голову в сторону и зажмурился.       Медленно, осторожно, но наполовину 035 уже внутри. Самая первая секунда доставила неприятную колющую боль, но прошла она так же быстро, как и появилась. Доктор не выдержал и сжал пальцы, поцарапав спину Комедианта. Тот, кажись, даже не почувствовал.       Теперь Маска вошёл по самое основание. 049 мало-помалу привыкал к этому ощущению.       — Как самочувствие? — спросил Комик, заглядывая в заслезившийся глаза Чумного доктора.       — Самое в-время сп-прашивать… З-знаешь, бывало и лучше…       — Милаха. Люблю тебя, красивый… — 035 опустился на шею Доктора и совершил первый толчок. Последний выпучил глаза и напрягся. После второго толчка он невольно айкнул от боли. На это Маска посоветовал Доктору просто расслабиться.       Толчки повторялись снова и снова, 049 вполне освоился и даже смог получить некое наслаждение помимо боли.       Тихие, блаженные стоны сами слетали с его уст. Доктор это контролировать никак не мог. 035 двигался интенсивнее, с нарастающей силой.       Процесс шёл от силы полчаса. В последнюю минуту Доктор почувствовал, как внутри сделалось слишком жарко. Будто его внутренности облили бензином и подожгли это дело спичкой. Стало очень, ну очень хорошо. Чумной доктор выгнул спину и глубоко вдохнул, закатив глаза. Как раз в этот момент Маска пустил в его кудри свою руку с целью задеть эрогенную зону. У него это получилось: 049 от этого вжался в Комедианта, заскулив при этом. Предел его сил был достигнут, Доктор закончился. Да, можно и так сказать. Маска последовал его примеру. Всё. Весь пыл, который стоял в сердце 035 комом, наконец рассосался, и только сейчас он чувствует себя… По-настоящему счастливым. Теперь можно и отдохнуть.       Комик без сил упал рядом с Доктором, накрыв его и себя одеялом. 049 прильнул губами к щеке Маски, после чего лёг к тому под крылышко.       — Какую бы ты оценку поставил за мою работёнку? — с некоторой усмешкой спросил Комедиант       — Ещё н-не знаю… Д-дай мне время п-подумать.       — Конечно, конечно… — Маска вздохнул, с улыбкой, глядя в потолок, — Спасибо.       — За-з-за что?       — Просто. Спасибо, что ты появился в моей жизни. Ты лучший среди лучших. Недостатки, откровенно говоря, есть. Но и я не подарок. Впрочем… Люблю тебя, и всё тут.       — О-ох… Да что там… Для меня ты очень много значишь. Особ-бенно м-мне нравится, к-когда ты обнимаешь м-меня. Не хочу говорить, н-но учёные утверждают, что у т-тебя аура н-негативная. По-моему, они преувеличивают. Во время объятий м-мне становится так сп-п-покойно… Вечно бы держал тебя.       — Хах… Ну это я специально эффект запускаю, чтоб они не заходили ко мне. Видеть их не могу, тварей бездушных. Если передо мной нормальный челик, то я не выпускаю негатив.       — Буду знать.       — Что ж, время баюшки. Спи давай, завтра ранний подъём.       — Опять?!       — Не опять, а снова! Мы каждый день будем встречать рассвет и полоть сад!       — О-о-о-о-о-о-ох!!! — завыл Доктор.       — Ладно, ладно. На выходных дрыхни хоть до обеда, но не позже.       — Т-только на выходных?..       — Ну можно ещё по праздникам.       — Н-ненавижу т-тебя, изверг… — Доктор пихнул Комика в бок.       — И я тебя обожаю, хрусталик мой!       049 в ответ чмокнул любимого в плечо.       За окном всё так же обычно, как и всегда. Не так тепло, как днём. Дует прохладный ветер, свистя в окна домов. Дождь с грозой закончился к утру. Должно быть, это самый лучший день в жизни обеих сбежавших объектов. Им вместе ещё с самого начала было хорошо.