О заблудшей любви.

      Доктор ни с того, ни с сего проснулся в полном одиночестве. Но он по-прежнему был в тепле. В комнате достаточно свежо и влажно, по окну стучали холодные капли недавно начавшегося дождя. Немного капель сквозь оконную щелочку проникли на подоконник, стекая на ковёр в спальне.       Очевидно, Маска перед уходом подоткнул одеяло. Остаётся лишь гадать, в какой комнате он сейчас. Доктор взглянул на часы на прикроватной тумбочке… 06:16. Такая рань, а лекарь всё равно проснулся. Что его всподвигнуло? Не трудно представить, что вместе с дождём раскатился и гром, который и разбудил его. Когда Доктор проснулся, из окна было видно, как среди тёмных туч сверкнула тонкая молния.       Обычно Комик устраивает своё обыденное утреннее шоу. Вопит, как ненормальный, бегает по всей комнате и по кровати, давя ноги спящего, пихает его в рёбра, вызывая щекотку. В этот раз, однако, он сам укрыл его одеялом и тихонечко ушёл, не подымая шума. Доктора это немного насторожило, у него появилось странное предчувствие, заставившее его перестать без дела валяться и пойти переодеться в балахон. Вдруг что, а он «не в форме».       Врачеватель порылся в шкафу и обнаружил тот самый балахон, о котором говорил когда-то Маска. Доктор сразу же примерил его.       Балахон был ему «как с иголочки одет». Идеально сидит. Натянув капюшон и достав клюв из сумки, Доктор отправился искать Комедианта.       Он обошёл весь дом, зашёл даже в подвал, но Маску он не нашёл. Куда он запропастился? Доктор и не знал, что делать и куда пойти. Он зашёл в дом и встал у окна.       Что за дурацкая погода? Вчера только ни тучки не было, а сейчас уже целый ливень, к тому же с грозой. Прошло около пятнадцати минут, входная дверь резко распахнулась. В гостинную вбежал 035, весь промокший, на лице трагическое выражение. Сам он отдыхивался, будто только что пробежал марафон. Маска длинными шагами поволокся к двери заднего входа, попутно матерясь.       — Бл*ть, бл*ть, бл*ть, бл*ть…       — Что случилось? И где т-ты был? Почему не разбудил м-меня? — всполошился Доктор, покрывая пришедшего вопросами.       — Валим бл*ть!!! Они пришли! Меня заметили! А потом! Дождь! Сука! Некогда объяснять, бежим!       — А? — Не думая, Маска схватил Доктора за запястье и побежал с ним через задний двор.       Совершенно неожиданная тревога. Врачеватель ещё не совсем понимал, что происходит. Бегут и бегут. От кого? От Фонда. Ну и пусть, убегут. А вот Трагик напротив очень взбудоражен. Бывали ещё моменты, когда Маска так паниковал, но в этот раз он беспокоился, как никогда прежде. Страх 035 — это действительно что-то с чем-то. Он бежал вдоль леса, не глядя под ноги. Доктор еле поспевал за ним. А позади изредка было слышно громыхание моторов машин, автоматные выстрелы, голоса из рации. Тут то паника застала и самого Доктора. Сердце заколотилось быстрее в разы, заставляя кровь живенько бегать по венам и артериям; дыхание участилось, в горле застыл ком холодного утреннего воздуха. Капли стекали по его лицу, им плевать, что 049 в маске-клюве, да ещё и под капюшоном. В двух километрах от них прогремела очередная гроза, на миг всё ярко посветлело. Маска подскользнулся на замшелом корне. Не успев выставить руки впереди себя, он упал и стукнулся об булыжник. От Трагика отлетел крохотный кусочек фарфора, после падения на землю рассыпавшийся в прах.       — Твою мать!!! Ты как, дорогой?! — Доктор остановился и помог упавшему встать.       — Бежим, бежим!!! Они догоняют! — Трагик поднялся с грязной земли, испачкавшись в ней всем телом. После чего, не теряя ни секунды, рванул дальше в неизвестном направлении.       Сверху послышался звук выслеживающих вертолётов. Летали над лесом, как буревестник над морем в процессе шторма.       — У т-тебя есть план? — набегу спросил Доктор.       — Ох… ну не знаю п-пока что… эти падлы никак не отвяжутся! Думаю, остаётся только бежать.       Тем временем МОГ догоняют, их много. Кто-то на машинах, кто-то на своих ногах, обутые в плотные сапоги. Объекты же начали терять силы, особенно замедлился Маска. От него отвалился кусок покрупнее, чем в прошлый раз, а он всё ещё бежит. Упорство и воля к очередной победе над Фондом завораживали разум Доктора, мотивировали его продолжать бег.       — Нас догонят?!       — Нас не догонят!!! — запел 035 мотивчик.       — Что с нами будет, если п-поймают?       — В камерах гнить будем! Не время для разговоров! — Маска сделал ещё три больших шага и ещё раз споткнулся. В этот раз на нём появилась трещина на всё лицо. Доктор от паники заплакал, но продолжал, придерживая раскалывающегося объекта, бежать.       — Давай я сниму тебя с носителя? Так легче будет! — предложил он.       — Ах… Я не чувствую себя ниже диафрагмы…       Доктор снял Маску с обмякшего носителя и побежал дальше, держа его в руках. Ноги начали отниматься, мышцы болеть. Вот и выходят через пот все печеньки, которые он жрал на параходе и дома. «Всё будет хорошо, солнце, мы сбежим… Глупый Фонд останется п-позади и будет п-пыль за нами г… глотать…» — приговаривал иногда Доктор.       А МОГ всё ближе подбирается к сбежавшим, хоть и казалось изредка, что они отстали. Один меткий спецназовец попал Доктору в ногу. Последний закричал и чуть не упал. Похрамывая, он дошёл до основания какой-то местной скалы.       — Док… Сдавайся… Я не могу использовать силу… Я могу сломаться окончательно, если выпущу детишек… Опасно… Лучше не рисковать жизнью ради выигрыша…       — Как это «сдавайся»? Разве д-другого выхода н-нет?! — Доктор вжался в каменную стену скалы.       — Боюсь, что сдаться будет самым правильным решением… — вздохнул 035. Тем временем подоспел МОГ. Они окружили Доктора, целясь в него заряженными автоматами.       Нога пробита, сбежавших окружили в полукруг, самый близкий ему человек умирает на глазах. Объекты обречены на поимку. Доктор опустил голову в знак поражения. Пусть их снова поместят в камеры, пусть ужесточат условия содержания, но зато Маска будет жив — это главное для Доктора. Фонд обязан восстановить Маску, хотя бы для дальнейшего изучения.       Солдаты подбежали к Доктору, нацепляя на его запястья железные и наипрочнейшие наручники. Но не успели они их закрепить, как послышался грохот камней, сначала сверху посыпались мелкие камушки, а затем было понятно, что на них летит огроменный каменюга, точнее часть от вершины этой скалы, которую раскрошила молния и у подножья которой находились люди и сбежавшие объекты.       Неминуемая трагедия вновь случится, до превращения в лепёшки оставались буквально секунды, никто даже и не успеет заметить огромную опасность над их головами.       Один лишь Маска видел всё, будто в замедленной сьёмке. Он понял, что наступил истинный момент этой истории, что только он сейчас может спасти свою любовь, отдав ему, дескать, свою жизнь и остаться со старыми и новыми воспоминаниями. Разве такую участь он заслужил? Маска старался, терпел недуги Доктора, сдерживал свою злость, разрешал последнему называть себя за всё проделанное придурком… Ради такого конца? Да, конечно, драматично… но жизнь… она не всегда справедливая… Она создаёт своих персонажей и ставит на их пути преграды, чтобы со стороны наблюдать, как герои страдают в попытках преодолеть эти преграды.       У Трагика получилось завоевать сердце Доктора? Да. Это значит, что его главная жизненная цель выполнена? Значит, выполнена. Он почувствовал счастье? Почувствовал. Что дальше?       Вдали показалась длинная, большая щупальца из коррозии. Она быстрыми движениями схватила Доктора в охапку с двумя солдатами, стоявших около его для надевания кандалов, после чего откинула их вдаль, к остальным в безопасное место. Для чего он прихватил солдат? Наверное, захотел, чтобы сегодня умер только один. или же погеройствовать на последок вздумалось. Щупальца втянулась обратно, откуда вылезла, в землю. Маска выдохнул, чтобы манипулировать своими детишками, ему приходится очень сильно напрягаться. В своём сейчашнем состоянии ему это давалось особенно трудно. Теперь, когда он спас от смерти любимого, Маска обессилел и закрыл глаза.       Часть скалы обрушилась с противным скрежещущим звуком, забрызгав всех и вся грязью, на, перемешанную с дождём, землю. Этот кусочище точно бы расплющил и Доктора, и оперативников… Благо, пострадавших в последствии не выявилось. Врачеватель замарал свой не совсем новый балахон, но его сейчас это совсем не волновало. Спасённые солдаты отряхнулись и вбились в кучу остальных оперативников, с ужасом наблюдавших за всем этим. Им только попкорна и 3D очков не хватает.       В ладонях Доктора лежал Маска. Коррозия тоненьким ручейком текла из его глаз и рта.       — Д-док… Ты ц-цел?.. — хрипло спросил расколотый.       — Я то в норме, а ты, как вижу, н-нет?! — Чумной доктор аккуратно провёл пальцем по щеке 035, — Ты ч-что натворил, глупенький? Для тебя же это очень… Т-трудно… Зачем? Жить н-надоело? С-скажи, всё будет хорошо? Не молчи же, милый… — он нисколько не постеснялся его так называть при посторонних.       — Не могу ответить да… — Маска тихо кашлянул, — Но, когда я нахожусь рядом с тобой, мне в разы лучше… Пусть не физически… Я так много не успеваю тебе сказать…       — Почему ты говоришь так, б-будто при смерти?! — голос Доктора содрогнулся, — Ты будешь жить, г-говорю тебе… Всё будет нормально, тебя склеят, м-мы снова будем сидеть в к-камере на допросе… — Не мы… — Маска неслышно вздохнул, — Там будешь только ты, Каркуша, — он попытался улыбнуться, но после попытки уголки губ покрылись трещинами. — Н-нет… — Доктор выронил слезу, хоть этого и не видно под клювом. Он полностью промок, он дрожал от холода… Постепенно этот холод пробрался и в его душу. Врачеватель осознал, что тот, кого он называл придурком, прямо сейчас сыпется в прямом смысле. Осколки один за другим, словно песок, падают на мокрую и заляпанную в грязи траву. Доктор не смыкал глаз.       Отряды МОГ молча стояли и смотрели, бросая друг на друга непонимающие взгляды.       Всё здесь будто остановилось: время, дождь, вселенная… Всё застыло. Внутренний мир Доктора покрылся коркой льда. Внутри всё пусто. Не стало Маски, не стало и сознания. Слёзы, сами того не хотя, скатывались по его щекам.       Доктор прочувствовал много боли… Например, та царапина, которую оставил ему скромник, или выстрел в спину… и в ногу… Вся эта мелочь не сравнима с той болью, которую он испытывает прямо сейчас и будет испытывать ещё очень долго, а быть может все свои оставшиеся дни.       МОГ, постояв без каких-либо действий с минуту, повязали онемевшего лекаря и повели его на приземлившийся недалеко отсюда вертолёт. Несмотря ни на что, Доктор никак не сопротивлялся. Он уже внутри вертолёта и ему абсолютно на всё похер. Многие, кто находился рядом с ним, видели его слёзы. Но они отговаривали себя тем, что это просто дождевая вода… Один из них, не похожий на спецназовца, а скорее на сталкера, принёс ему плед. Доктор не реагировал на оказании такой услуги, однако он воспользовался ею, хотя теплее ему не стало. Ему предложили воды или чаю, но тот в знак отказа дёрнул в бок голову. О чём он сейчас думает? Да ни о чём. Он плачет, сам того не осознавая. Шок? Наверное. Из его желаний было только отстраниться от всех, завернуться в одеяло и уснуть. А получится ли у него спать, когда за стеклом за ним всё время кто-то наблюдает? Учёный, там, или охранник… О Маске он старался не вспоминать, потому что при мысли о нём в сердце до жути неприятно кололо, будто его прокалывают затупленным шприцом.       Дождь немного унялся, гроза перестала громыхать. Они летели очень долго, перед перелётом над океаном они были вынуждены сделать пересадку на другой, более улучшенный вертолёт. Те, кто были на машинах, тоже полетят, только на других, которые побольше.

***

      Снова эти тёмные, невычищенные коридоры… Тусклое освещение внушало, что обитатели этого этажа — настоящие кроты. Доктора завели в его камеру содержания, после чего оставили его там одного, без наблюдателей. 049 оценил это и, лишённый сил, лёг на скрипучую кровать и закрыл глаза. Однако спустя время он заметил, что не погружается в сон, а просто лежит.       Доктор перевернулся на спину и сложил руки в груди. В глазах всё мутнеет от нескончаемого потока слёз. С того момента, как Маска исчез навсегда, он не проронил ни слова. Даже звука никакого не издал. А теперь он задумался чуток… О том, как им хорошо было вместе, как смеялись… Как Комик шутил над ним, как злил его своими шуточками… Как они поцеловались на мосту… Доктор зажмурился, пытаясь вернуться в прежнего себя, когда его этот объект совсем не колышел и до него у Доктора не было никакого дела. Перешёл в положение сидя и достал свою сумку, которая всё это время висела у него на поясе.       Принялся перебирать её предметы: книга «О заблудшей любви» вымокла, текст внутри размылся до того, что невозможно было читать. Сорванные на поляне цветы, которые спокойно засушивались между страничек, рассыпались. Книга полетела на пол. Доктор по очереди что-то доставал, но всё это в последствии оказывалось на полу. Врачеватель перевернул сумку, чтобы вытряхнуть из неё мелкий мусор. Внезапно, какая-то маленькая блистающая штучка выкатилась и остановилась, закрутив пару кружочков на месте. Доктор схватил её и поднёс к себе. Это — последнее доказательство того, что Маска не врал об отношениях в XVII веке. Это — то обручальное кольцо, которое искал Маска. Оно выглядит так роскошно и богато… Сверкающий бриллиант отдалённо напоминал настоящий алмаз. От себя говоря, он очень похож на глаз Доктора. Наверное, именно по этой странной схожести Маска захотел накопить денег, заработанных собственным трудом, и в качестве подарка или предложения руки и сердца купить его для Доктора. Откуда эта драгоценность, которой уже несколько веков, стоящая не малых денег, взялась в сумке Врачевателя, если тот был уверен ещё с начала путешествия, что в ней её не было? Неужто ль очередной фокус Комедианта?       Доктор снял перчатку на левой руке. Примерил кольцо на безымянном пальце — как раз. Он любовался красотой подарка, повернул ручонкой то туда, то сюда, замечая, как блестит бриллиантик.       Что-то в его сердце кольнуло. Кажись, он снова подумал о возлюбленном. Нет, у Доктора никогда не получится разлюбить этого, хоть уже мёртвого, придурка. Никогда и ни за что. Маска добился своего, мда. Лекарь вспомнил о прошлом, точннее о XVII веке почти всё, хотя Маски уже нет рядом. И уже не будет…

«Спокойно, Каркуша, всё под контролем!» — говорил он когда-то…

«Ты и есть моя цель…

Ты — моё счастье…»

***

      — Пожалуй, доведу Вас до дома, — коротко посмеявшись, вымолвил Комик, — А то мало ли, что может с Вами произойти.       Доктор, прячась под зонтом оперного исполнителя, шагал по слякотной тропе. Маска спрашивал у него, мол, как провёл день, планы на будущее…       Всё происходящее сейчас больше похоже не на сон, а на кинофильм. Сновно он — зритель, наблюдающий за всеми кадрами, оценивая ситуации и речь главных героев.       Наконец, они добрались до дома. Доктору настолько понравилось общаться с этим молодым парнем со странной маской на лице, что стоя у дверей под зонтиком, они никак не замолкали, всё, что не поподи обсуждали… К тому времени, как их разговор подошёл к прощанию, наступила ночь. Идти по такому ливню, так ещё и в тёмное время суток довольно опасное занятие.       — Мы заболтались, а планета то крутится! — с досадой протянул Маска, пряча свободную от зонта руку за спину.       — Да уж… м-может… э… в таком случае… Вы останетесь у м-меня на ночлег?.. На втором этаже помимо моей спальни есть ещё спальня для г-гостей… — смущённо отвёл глаза доктор.       — А вы не боитесь впускать незнакомца в свой дом?       — Я надеюсь, Вы адекватный человек и проказничать не будете.       — Думаю… если Вам не трудно выделить для меня комнатушку, то я принимаю Ваше приглашение, — Комик поддался вперёд, показывая этим своё одобрение.       — Т-тогда… пройдёмте… — хозяин дома открыл дверь и зашёл в неё первым, зажёг свечку, после чего впустил гостя в светлую прихожую.       — Не хата, а царские палаты! — восхитился Маска.       — В-вы преувеличиваете…       Доктор вскипятил над огнём воду, перелил её в фарфоровый чайничек, изрисованный разноцветными узорами, и наполнил свежезаваренным чаем чашечку. Её он подал Маске, а сам уселся на стул напротив.       — Благодарствую. Скажите пожалуйста, если не секрет, почему Вы заикаетесь? — сделав первый глоток, спросил Комедиант.       — Эх… я сам н-не знаю… с детства такая привычка. П-поверьте, когда-то я не мог и с-слова нормально выговорить.       — Как думаете, это можно исправить?       — Можно, н-но это будет трудно… и долго. В моём случае лучше всего в-вообще ничего не п-п-предпринимать. А можно я тоже задам один… странный вопрос? — доктор всмотрелся в то, как Маска пьёт чай из чашки.       — Задавайте.       — Э… это… к-как выглядит Ваше лицо? П-просто Вы за всё время нашего общения н-ни разу не сняли эту… м-маску…       — Вам приходилось видеть, как серная кислота растворяет человеческую кожу? Так вот, у меня то же самое, только ещё залито сверху этой противной жижей… — Комик стёр пальцем каплю коррозии со своей щеки и демонстративно капнул её на салфетку, которую тут же прожгло насквозь, оставив в ней дырку. Доктор округлил глаза и вжался в спинку стула. Кого он, чёрт возьми, впустил в свой дом?       — Ха-ха! Не пугайтесь, снимать маску я не буду. Думаете, я монстр, котрый пришёл к Вам, чтобы так же растворить? Даже не надейтесь, лишних смертей мне не надо.       — А к-кто тогда говорит?..       — Я. То есть… — Маска вздохнул, — Трудно объяснить. Я имею ввиду, что я — это не тело, которое движется; я — это маска. Если меня снять с носителя, я всё равно смогу разговаривать и менять выражение лица с радостного на трагический. Только без рук и ног.       -… — доктор напуган и не знает, что говорить дальше.       — Давайте лучше сменим тему… не люблю это обсуждать.       Кадр меняется и переносится к сонную часу. Доктор лёг в кровать и снял свой клюв, оставив его на тумбе. Что и думать, именно сейчас 049 мучался бессонницей. То на правый бог заляжет, то на левый, то на спину… бесполезно. Из его головы не выходила эта физиономия. Доктор нашёл лучшую позу для сна и таки уснул.

***

      Утро. На кадре видно, как Маска и Чумной доктор прощаются. На дворе всё ещё моросило, но всё же иногда из-за туч выглядывало солнце. Облака вокруг него окрашены в бледно-жёлтый, это делало небо необычайно красивым.       — Настало время нам расстаться, уважаемый доктор… — со скрытой грустью вымолвил Маска, накидывая на себя плащ.       — Ничего не поделаешь, у В-вас есть другие дела, п-помимо меня.       — Спасибо большое, что разрешили мне переночевать в Вашем доме. Не каждый, даже добрый человек подпустил бы меня к себе. Может мне заплатить Вам за оказанную услугу?       — Ч-что Вы такое говорите! Никаких денег я н-не приму! — доктор со злобой зыркнул в глаза Маски, — Между прочим, вчера был самый п-приятный день в моей жизни! — мечтательно продолжил он.       — Это почему же? — с улыбкой поинтересовался Маска.       — Я сходил в театр, познакомился с В-вами и чудесно провёл время! И это так необычно, что у Вас такая… особенная маска!.. Прежде мне н-никогда не приходилось сталкиваться с т-таким… и-индив-видом…       Доктор изучающе провёл пальцем невидимую линию вдоль щеки Маски, но после окончания своих довольно странных действий, отдёрнул руку и смущенно перевёл взгляд куда-то вдаль, сквозь Комедианта.       — Я… — тихо сказал доктор, — Я р-рад нашему знак-комству.       — Мне тоже очень приятно, — так же тихо ответили ему. Совершенно неожиданно к его губам прильнул провожаемый, одарив его сладким и чудесным поцелуем. Это было не попытка соблазна, это просто показ своих чувств. Поцелуй длился совсем не долго, секунды четыре, но именно с этого момента и началась вся эта легендарная история. Когда от доктора отстранились, он залился краской. Глаза бегали из стороны в сторону, сердце бешено колотилось, в своём балахоне ему стало жарковатенько. Вопреки всему, доктору понравилось прикосновение Маски. Какого чёрта, они знакомы всего один день?!       — Извините… Вы наверное сейчас разозлитесь на меня? — сделав серьёзное выражение лица и отойдя от доктора на один шаг, прошептал 035.       — Н-нет… п-просто объясните: зачем?       — Что «зачем»?       — Зачем Вы… п-п-поцелов-вали меня?.. Я н-не смею Вас огорчать, но мне к-кажется, что это не совсем правильно… мы же с В-вами имеем честь являться м-мужским полом, разве…       — Мой милый доктор, — ласковым голосом перебил его Маска, — Я искренне прошу у Вас прощения, если посмел предоставить Вам сие неудобство. Но я не могу иначе, ведь я люблю Вас.       Доктор встрепетнулся. Таких фразочек от нового знакомого он никак не ждал. Более того, он тоже имеет к нему взаимные чувства.       — Я… — Доктор сжал пальцы в кулаки, — Я т-тоже… л-л-люблю В-вас… мне так кажется…       — Вам всё равно, что о нас могут заговорить? — Комик переместился к нему на более близкое расстояние и осторожно взял того за руку.       — Да плевать я на всех хотел… В-вот только что с-скажет Карл…       — Карл — Ваш рыжеволосый приятель?       — Да… — Врачеватель опустил голову, — Он мой лучший друг в любую, пусть даже в самую с-с-страшную пору; всегда готов помочь… он скажет, когда увидит нас вместе, что я совсем умом тронулся из-за своей депрессии.       — Может, тогда у нас будут отношения в тайне от других? На людях мы друзья, а наедине любовники? — предложил Маска.       — П-пожалуй… — доктор помедлил, вернувшись в себя самого, — Я согласен…

***

      Кадр показал 049-му новую картинку; самое начало их путешествия, где они сидят на холме, встречая рассвет. Солнце уже встало, ослепив их своими тёплыми и донельзя яркие лучи. Начало Pov 049       Что я здесь делаю, где дом? Рядом мой любимый Маска… Он одет в форму оперативника, как и было тогда. Тут у нас даже и намёка на влюблённость никакого. Мне так хочется обнять его… с момента погибели прошло всего ничего, а я уже успел затосковать о нём. Он, словно услышав мои мысли, повернулся ко мне и улыбнулся.       — Привет, Каркуша! — радостно отозвался Маска.       — Э… п-привет? — я растерялся, такого же не было в реальности.       — Это твой сон. Ну, а что здесь делаю я, спросишь, наверно ты? Да так, в гости зашёл… проведать тебя.       — М-маска?.. Не верю своим глазам…       — Просто обними меня, если хочешь, — Комик понимал, что я так и так его обниму, что, собственно говоря, я и сделал.       Вроде бы мы касаемся друг друга, но того тепла и спокойствия, которые были раньше, уже нет.       — Слушай, я че пришёл то на самом деле… Хотел донести тебе пренеприятнейшую новость.       — Говори, в-всё равно хуже, чем сейчас, быть н-не может…       — В общем шанс на моё возвращение — один к миллиону. Времена изменились, Богам поклоняться почти некому. мне долго придётся искать тех, кто поможет мне разрешить нашу проблему… даже если я отыщу их, кто знает… может они перестали быть всемогущими. Поэтому, исходя из фактов, могу тебе сказать, что этот сон вполне может стать нашей последней встречей.       Я и без того плакал, а сейчас вообще хочу умереть и воссоединиться с возлюбленным. Однако я прекрасно понимаю, что Маска, если можно так выразиться, подарил мне свою жизнь, как спасибо за все приятности, которые я успел ему доставить. Такое надо ценить, это точно.       — Понимаю, сказать «не грусти» в нашей ситуации, всё равно, что сказать воскресни по щелчку пальца… ой. Лучше бы я просто молчал…       — М-маска…       — Да, мой милый Доктор? - он посмотрел на меня и стёр с моих глаз поступавшие каждую секунду слёзы.       — Я люблю тебя. Очень сильно. И буду любить, даже если т-ты не вернёшься…       — И я тебя. Спасибо за всё. Для меня ты смог сделать всё, что было в твоих силах. Возможно, я многое позабуду... но тебя, Каркуша, никогда…