О заблудшей любви.

      Сколько времени прошло с того момента, как Чумной доктор уснул? Час? День? Неделя? Всё равно это не имеет никакого значения, важно, что врач не желал просыпаться. Ну, или же вставать с постели. Долго он просто лежал, не шевелился, лишь только иногда переворачиваясь. К нему в камеру много раз заходили МОГ-овцы, смелостью блещащие учёные или D-класс. Все перечисленные входили в основном по одиночке, чтобы проверить живой ли SCP-049. Иногда они даже начинали бить тревогу, мол, скончался, хотя Доктор их просто игнорировал.       Как-то раз к нему пригласили психолога. Тут-то Врач не выдержал. Он чуть ли не набросился на него с кулаками, благо, успел взять себя в руки.

Его поведение совершенно не совпадает с тем, что было до побега. SCP-049 стал нервным, неразговорчивым. В частности на вопрос о его самочувствии объект либо молчит, либо, судя по его тону, с сарказмом отвечает «отлично». С момента побега прошло [УДАЛЕНО] месяцев. За всё это время объект не вступал в контакт с докторами, МОГ, D-классом и т.д. Несмотря на вышесказанные обстоятельства и состояние SCP-049, доктор [ИЗМЕНЕНО] приказал совершить над объектом допрашивание.

      В камеру Доктора ввели одного человека, одетого в форму D-класс, и посадили на стул. По ту сторону стола сидел, склонив голову в бок, Чумной доктор. Его на всякий случай повязали в наручники, однако больших условий безопасности не предприняли, так как думали, что объект полностью обессилел да и не станет вырываться. В комнате, точнее в камере, было холодно и сыро, уныло и тоскливо…       Смотритель приказал заключённому чтобы тот начал задавать Доктору вопросы.       — Ну… как ты себя чувствуешь? — помявшись, спросил он.       — Никак, — прохрипел Врачеватель.       Заключённый глянул на смотрителя потерянными глазами. Он явно забеспокоился, словно предчувствовал какую-то беду, которую он не в праве предотвратить.       — Э… ну а… ты хорошо помнишь… э… события… во время побега с SCP-035?       — Да, — Доктор посмотрел в сторону, но не на человека впереди него, в том числе и не на учёных-смотрителей.       — Тогда ответь… э… была ли в вашем с 035… э… побеге… цель? Я имею ввиду… э… вы шли просто так или вы точно знали за чем или за кем идёте?       — Пожалуй, была цель. Но ответить, что это за цель, я не осмелюсь, — Доктор злобно зыркнул на заключённого, затем и на смотрителя.       — Почему?..       — БЛ*ТЬ, ДА ПОТОМУ!!! Я НЕ ХОЧУ С ВАМИ СО ВСЕМИ РАЗГОВАРИВАТЬ! А ТЕМ БОЛЕЕ О ТАКИХ ИНТИМНЫХ ВЕЩАХ! ЭТО НЕ ВАШЕ ДЕЛО, ВЫ НЕ ДОЛЖНЫ ЛЕЗТЬ В МОЮ ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ!!! — заорал Доктор, стукнув кулаком по столу. В его взгляде читались огонь и ненависть.       — Ч-чувак, остынь… — заключенный отодвинулся на стуле от края стола, тем самым увеличивая пространство между ним и объектом. Смотритель, стоявший за окном, посоветовался с другими учёными, окружавших его, после чего записал что-то на листке. «Продолжайте, D-3861» — нисколько не волнуясь ни за D-класс, ни за себя, ни за кого в общем, сказал он в прибор звукопередачи.       — Э… мужик, будь окей, договорились? Тебе же на пользу.       — А что они мне сделают? Запрут здесь навсегда? Убьют? Мне всё равно, хуже, чем сейчас уже быть не может, — не заикаясь протянул Доктор, вздохнув и вернувшись в исходное положение.       — Э… если бы была возможность, ты бы… э… повторил побег?       Доктор промолчал.       — Э… ноль сорок девятый?       — А зачем? Мне некуда идти. И не с кем…       — И кстати об этом… э… что ты можешь сказать… то есть как ты выразишь свою… э… мысль о смерти… 035?.. — заключенный внутри себя понимал, что Доктору задавать такой вопрос как минимум неприлично, но в этом Фонде мнение таких низших существ, как D-класс, вряд ли учитывают. Можно сказать, даже не слышат. А если кто-то и попробует что-то вякнуть против общих интересов, то его тут же пристрелят, как бешеную псину. Поэтому ему пришлось задать этот скверный вопрос.       Доктор же снова молчал. Он учащённо задышал, пальцы то сжимались в кулак, то расслаблялись на пару секунд.       — И что мне теперь говорить? — спросил заключённый у смотрителя.       — А как там погодка наверху, м? — неожиданно в вполголоса заговорил 049, — всё так же дождливо, как и в тот день?       Все с недоумением посмотрели на, скорее всего, обезумевшего объекта.       — Хм… Жду не дождусь, когда… когда пойдёт дождь не из воды, а из кислоты! Так хочется посмотреть, как вы все в муках дохните. Из ваших глаз и ртов рекой вытекает кровь, вы получаете свою заслугу за неисправимые грехи. Даже представить не смогу, сколько тут всего грехов можно насобирать с ваших грязных туш?! Впрочем, если кто-то и останется в живых и переждёт непогоду, то пусть он же и ответит вам, каково это наблюдать за смертью родных, товарищей… тогда вы и поймёте, что я думаю о смерти Маски, — 049 сам очумел от тех слов, которые он только что произнёс. Он, вроде бы, даже не думал о тех словах, но они сами соскакивали с его уст.       — Э… как там тебя… Чумной доктор?.. В любом случае, тебе нужно успокоиться и мирно продолжить разговор.       — Как интересно… — Доктор встал со стула и направился к D-3861, медленно и неспешно проделывая короткие шаги, — А если вот я соизволю не успокоиться, что произойдёт тогда?       — Э… Э!.. с-сядь на место, пожалуйста…       — М-м-м… Нет! Не сяду. А что поменяется? Стою я или сижу, ты всё равно умрёшь, — Доктор наклонился и заглянул ровно в глаза заключённого, которые в этот же момент забегали по всей камере.       — Да, я не сомневаюсь… но… э… я всей душой надеюсь, что умру… э… не от твоих рук… — прошептал он так, чтобы его слышал только 049.       — Зря. Надежда тебе тут не поможет, — Лекарь провёл пальцем вдоль шеи D-3861, — Пусть я не вижу в тебе Поветрие и нет смысла в принципе тебя убивать, но понимаешь… так руки чешутся… так хочется, что кажется если я этого не сделаю, то провинюсь перед судьбой.       — Э… что, прости?       Чумной доктор обхватил шею заключённого обеими руками и принялся безжалостно душить. Он, конечно, мог омертвить его с помощь своей способности, но Врач хотел видеть, как перед смертью мучается несчастный человек. Надавливал на горло всё сильнее, и сильнее… схваченный только и мог кряхтеть и со страхом и просьбой пощады смотреть в глаза Доктора.       Смотрители ещё гораздо раньше приказали МОГ вытащить D-класс из камеры содержания 049. Однако дверь заклинило и открыться она смогла только тогда, когда D-3861 уже был мёртв. Оперативники, вошедшие в камеру, тоже на долго не остались — Доктор скоренько омертвил их. Никто, даже «совет О5» и другие учёные не подозревали о такой неожиданной агрессии со стороны, казалось бы, невинного докторишки. Далеко уйти он не успел, так как подоспел недалеко проходивший отряд МОГ.

В ходе эксперимента с SCP-049 пострадало четыре человека. Одного нашли задушенным, остальных [УДАЛЕНО] особенностью SCP-049. После эксперимента доктор [ИЗМЕНЕНО] принял решение ужесточить условия содержания SCP-049 до наблюдени ежесекундно. На руки приказано прикрепить наручники, ноги с помощью цепей приделать к постели SCP-049. Ключи от замков будут находиться исключительно у доктора [ИЗМЕНЕНО] и возможность заполучить ключи может только высокоуполномоченные лица с разрешением главного доктора (см. выше). Бесцельно ходить по камере объекту так же запрещено. Свет внутри камеры выключается только в ночное время суток, не зависимо спит объект или нет. Общение с SCP-049 допускается только через аппарат звукопередач, устоновленный внутри камеры и снаружи.       Спустя три недели после инцидента с SCP-049 учёные решили повторить попытку нормально заговорить с объектом. Однако, ситуация повторилась. SCP-049 кричал, что ненавидит Фонд, учёных, МОГ и прочих, тем же временем скальпелем [УДАЛЕНО] тело D-4587, видимо выполняя над ним операцию по излечении Поветрия. После очередного инцидента, SCP-049 был переписан в класс КЕТЕР. Доступ в его камеру содержания в зоне [УДАЛЕНО] можно получить только высокоуполномоченным и высококвалифицированным лицам в согласовании с главным доктором (см. предыдущий фрагмент).

Начало Pov 049.       Я перестал считать дни. Это бессмысленно. Учёные мне противны, особенно я возненавидел МОГ. Если бы они пришли на денёк позже, а лучше бы вообще перестали искать, то Маска точно остался бы в живых, я уверен.       Спать не хочу ни в какую. Всякие привычные мне потребности, например поесть, развлечь себя, подвигаться, почитать, вылечивать какого-нибудь человека напрочь испарились. Я могу неделю или больше сидеть в одном положении на своей кровати, не шевелясь, и только потом постоять пару минут, в дальнейшем продолжить посиделки. Иногда я не сидел, а лежал, пялясь в стену. Да, мне это надоело в край. Но что я могу поделать? Мне запретили всё, что только возможно!       Порой я закрываю глаза и переношусь в то время, когда Маска был рядом со мной. Когда мы, обнимаясь, лежали в кровати и разговаривали. Жаль, что это уже прошлое…       Вспоминаю его раз за разом; что не мысль, то Комедиант! Мне так хочется увидеть его наяву, почувствовать его прикосновения, его дыхание…       Иногда его коррозия во время поцелуя попадала мне в рот. Мало того, что мерзко, так ещё и не вкусно! Вкус крови, ржавчины, тухлятины… Но ничего, я терпел. Было бы время, и продолжил терпеть…       Если бы не голоса учёных на той стороне зоны, наверняка я бы сошёл с ума окончательно. О чём они говорят? Кто их знает… Лишь бы говорили, не хочу остаться в гробовой тишине.       В последние дни я зачастил переводить взор на кольцо. Под светом некрасивой люстры оно так прикольно блестело, словно играясь. Один учёный спросил однажды о кольце, я в свою очередь этой же рукой, на которое надето кольцо, ка-а-ак зафинделил ему в рожу! С той поры у него на правой щеке маленький, аккуратненький шрамчик.       В кои-то веке я попробовал уснуть. Спал я долго, есть вероятность, что около двух дней. Совсем неожиданно ко мне наведался учёный-доктор. Брюнет, невысокой рост, в белом халатике, в галстучке, весь из себя такой прям важный птиц. Главная шишка на зоне — так о нём отзываются охранники.       Он приложил к замку ключ карту, вроде бы пятого уровня и прошёл в мою камеру, а за ним хвостиком припёрлись вооружённые до зубов МОГ. Учёный приказал рукой им остановиться, а сам подошёл ко мне. От моей кровати он находится в двух метрах. Учёный перебрал листы в белой папке, а потом посмотрел на меня наигранно грустным взглядом.       — Я предлагаю Вам провести коротенький допрос. Я задам несколько вопросов, Ваша задача отвечать на все.       — А если скажу «нет»? — покосился я на него.       — В таком случае нам придётся Вас списать, то бишь уничтожить. Вы не такой уж особенный, чтоб оставлять и тратить на Вас электричество и время охраны. Вы являетесь обузой для Фонда, так что убить Вас будет довольно большим плюсом для всех, — доктор заметно улыбнулся, грозно сдвинув брови, — Если же допрос состоится, и Вы покаким-то причинам не ответите на два-три вопроса, пожалуй, я прикажу слегка облегчить условия сдерживания.       — Да пошли вы со своими допросами… — не долго думая, ответил я. Лучше смерть, чем сотрудничество с учёными. Ненавижу их.       — Дело Ваше. В течение шести дней Вы имеете право передумать. Если к концу срока Ваш выбор останется неизменным, Фонд будет вынужден устранить SCP-049, — учёный поправил галстук и в сопровождении охраны вышел за пределы камеры.       Я, как и сидел, так и сижу до сих пор. Вот моя песенка допевается. Последний куплет, так скажем, а потом припев и финиш. Менять свой выбор я не стану, даже если найдется веская причина. Может, на том свете я отыщу свою потерянную, заблудшую любовь, воссоединюсь с ней. На её возвращение в наш несправедливый мир я полностью потерял надежду. Пол-но-стью. Конец Pov 049.       Что ещё говорить? Прошло шесть дней, Доктор молчал, как рыба в аквариуме.       Вот, утром седьмого дня заскрежетали железные двери, затопали тяжёлые башмаки МОГ. На руки Чумного доктора надели металлические варежки, закрывающие ладони. Таким образом, Врач никого бы не смог ухватить за шею с намерением умертвить. Также на шею нацепили толстый медный ошейник, по бокам которого прикреплены две длинные палки. Их держали два оперативника.       Его вёл целый отряд, а это где-то человек десять, не меньше. Эдаким «хороводом» его доставили в небольшую кубовидную камеру, пять метров вышина, столько же длина с шириной. По середине с небольшим промежутком стояла пара столбцов, уходящие в потолок и заканчиваясь в нём, на которых в самом верху приварили крюки. На эти крюки повесили конечники палок, держащие ошейник Чумного доктора. Руки за спиной, сдвинуться с места он даже не попробовал.       — Введите МОГ, — зазвучал голос громкоговорителя. Дверь тут же открылась и, не торопясь, напротив Доктора предвстал спецназовец с автоматом. В этот момент Врачеватель расслабился и закатил голову назад. Он принимает свою судьбу, ему даже нравится, что скоро свидется с возлюбленным.       — Процесс уничтожения SCP-049 начался. До выстрела осталось десять секунд. Отсчёт пошёл.

Десять… Девять… Восемь… Семь… Шесть… Пять… Четыре… Три… Два…

      Доктор зажмурился. В сердце впервые за неделю что-то ёкнуло, и он подумал, может быть зря не стал отвечать на вопросы? Всего делов то, но всё равно не стал. Теперь уже поздно.

Один…

      Внезапно заревела серена, свет в камере и снаружи неё окрасился в ярко-красный оттенок, все двери автоматически открылись. Это всё, происходящее на данный момент, означает только одно… какой-то очень, чрезвычайно опасный объект нарушил условия содержания. Довольно обыденное дело…       Как оказалось позже, сбежало два объекта: SCP-079 и SCP-682. Они, естественно, не на этаже Доктора, они гораздо дальше, но расстрел всё равно пришлось отложить. Всех, кто находился в камере, словно ветром сдуло. Чумной доктор остался наедине с собой. Он опустил голову, мямля что-то неразборчивое себе под нос.       Прошло достаточно много времени, сирена перестала выть, а свет мигать. Но тревога всё равно торжествовала.       Доктор попробовал снять с себя противные кандалы, выбраться отсюда, ведь дверь так близко и можно вот-вот сбежать… но Доктор совсем ослаб со старых времён. Он не мог даже палки с крюков сдёрнуть. Безысходность — вот, чего боится Доткор.       Лекарь почувствовал, как его глаза увлажняются. Он не плакал уже месеца три или четыре, видимо, время пришло. «Ненавижу!!! Не-на-ви-жу!!! Будь моя воля, я бы всех тут в пух и прах разнёс!!!» — закричал, что было сил несчастный Доктор. Он сделал ещё попыток пятнадцать вырваться из треклятого ошейника, но он даже на миллиметр не согнулся.       049 прибывал в истерическом плаче.       Тут откуда ни возьмись, из-за угла выплыл, или же вытекся объект SCP-999. Он выглядил настолько мило, что Доктор, при виде него, на минуту забыл о своей ненависти ко всему живому. Оранжевое желе праздно передвигалось с одного угла в другой, будто бы не видя Чумного доктора. Но вдруг оно метнулось к Врачу и поползло по его ноге вверх. Дойдя до плеч, Щекочущий Монстр остановился и уменьшился в размере.       — Такой маленький, а столько добра принёс!.. — вздохнул Доктор, переставая плакать и вообще злиться. Когда 999 удостоверился в том, что 049 перестал слезоточить и гневаться, он спустился тем же маршрутом на пол и утёк своей дорогой. Снова Доктор остался в одиночестве, но хотя бы уже не так грустно.       SCP-999 — прекрасный объект. Если бы он захотел или был свободен, он бы остановил все войны мира… Он помогает людям возвращать себе спокойствие совсем бесплатно. Ему в кайф видеть улыбки на лицах людей. Вот и Доктор: он успокоился и закрыл глаза, чувствуя блаженство. Может, если бы он остался гневным, поранился бы об железо. Злость действительна способна устроить в жизни личности значительные перемены, большинство из которых тянут эту личность вниз, в самое дно.       — Хвала небесам, он всё ещё здесь… — в комнату наблюдения, где находятся обычно смотрящие, вбежал перепуганный оперативник, ростом примерно с Доктора, плечистый, на голове толстый шлем. Руки и часть брони испачканы недавно высохшей кровью. Ключом картой, лежащей на столе, он закрыл за собой дверь.       — Как же здесь темно, хоть глаз выколи! — воскликнул он, отдышавшись, — Боже… знали бы Вы, какой я путь сюда проделал и что увидел…       — Не хочу знать, уходите, — насупился Доктор, отворачивая голову в сторону, даже не взглянув на пришедшего.       — Послушайте! Я… я один из тех, кого успел спасти от… скалы… ноль тридцать пятый… надеюсь, Вы ещё помните?       Доктор промолчал.       — Уходите, пожалуйста, — накаляясь, повысил голос Врачеватель.       — Полностью понимаю Вашу печаль… если бы он был жив, я бы лично передал ему спасибо… — оперативник затопал по комнате, выискивая какой-то рычаг.       — СУКА! Я прошу Вас уже третий раз: УЙДИТЕ!!! — Доктор топнул ногой и снова попытался выбраться из кандалов.       — Спокойно, спокойно! Я Вам ничего плохого не сделаю, честно!.. — солдат припал к столу, на котором были встроены разноцветные мигалочки, кнопочки, а также там очень много маленьких рычажков.       — Чёрт ногу сломит об эту технику… вообще ничего в ней не понимаю. Информатика у меня в школе была, как сказал учитель: «три пишем, два в уме»! Да и не видно нихрена… и кнопок дофигища…       Солдат озадаченно перевёл внимание на нервозного Доктора.       — Каркуш, не подскажешь, как тут свет включить? — спросил он вдруг со знакомой для Доктора ноткой задорства.       Повисла тишина.