White coma

После разговора с Найлом, из которого мне открылась шокирующая правда, я как в тумане поехал домой, не без помощи блондина. Он вызвал такси, проводил меня до машины и попросил не говорить ничего Луи. Сам же ирландец, (а Найл был именно ирландцем) остался в этом проклятом доме. Я не знаю, что говорить Луи, как вести себя я с ним. Просто дальше улыбаться и пытаться быть ближе к нему? Он не подпустит меня к себе, я это уже понял. А если к нам придёт Зейн? Как мне на него реагировать? Забиться в угол и не смотреть на него? Но Луи ничего же не знает. Зейн не станет ему рассказывать? Нет, только не это... Он не сделает этого. Но почему? Что его сдерживает? Кажется, он способен на всё. За что? Он ненавидит меня? Что я такого сделал? Не знаю ни одного ответа. -Приехали. - Оповестил водитель. Расплатившись с ним, я кое-как вылез из машины и поковылял в подъезд. Подойдя к двери квартиры, я глубоко вздохнул, попытался придать лицу нечто весёлое, с нотками "всё в порядке", и постучал. Дверь мне открыл Луи, с печальной улыбкой на устах. Растянутые домашние штаны и не менее растянутая футболка на нём. Такой красивый. Я бы с удовольствием обнял его, но я не стою этих прикосновений. Я слишком грязный, слишком использованный, и не заслуживаю этого человека. Как бы мне не хотелось прикоснуться к нему, я буду терпеть. -Наконец-то ты пришёл. Как мама? - Обеспокоенно спросил он. Я чуть не забыл о своём враньё. -Хорошо, то есть, она поправляется, так что, всё в порядке. - Улыбнулся я. -Отлично, проходи. Поужинав, мы разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Мне удалось избежать вопросов от Луи, по поводу пятен на моей шее, которые я прикрыл воротником рубашки. А вот то, что я похрамывал, не скрылось от его взора. Впрочем, я отмахнулся, ответив, что подвернул ногу. Не знаю, поверил ли он мне, но я точно знаю, что такими темпами погрязну во лжи. И всё из-за него. Ненавижу его. Когда он придёт, я не пущу его. Дверь не открою. Ненавижу. В комнате я мог переодеться в пижаму и, предавшись недавним происшествиям, позволил слезам скатываться по щекам. Главное, не всхлипывать громко, иначе, Луи услышит. Вспомнив про мазь от синяков, которую я покупал для Луи, я осторожно пробрался на кухню, и взяв из аптечки тюбик, осторожно смазал синяки на бёдрах, под коленями и на запястьях, не переставая при этом реветь. Потом, так же осторожно прошёл обратно в свою спальню. Как провалился в сон, не помню. Успокаивала лишь мысль о том, что завтра хотя бы не на работу. Позвонив миссис Браун, я смог отпроситься, сославшись на плохое самочувствие. Утром я почувствовал на себе чьи-то руки, обвивающие талию. Вскочив, я упал с кровати и больно ударился и без того болевшей задницей. Луи, а это оказался именно он, с непониманием посмотрел на меня. -Всё в порядке? -Д-да, извини. - Забравшись обратно под одеяло, я позволил его рукам снова обвить меня. Носом он уткнулся мне в плечо. Я еле сдерживал себя, хотелось разрыдаться, всё рассказать, а он бы обнял меня и успокаивающе что-то шептал. В груди образовался комок. Я почувствовал, что он убрал руку с моего живота и подушечками пальцев прикоснулся к засосу на шее. Я широко распахнул глаза, сердце бешено забилось. -Откуда у тебя это? - Спросил он шепотом. -Я-я... -У тебя появилась девушка? -Можно, я не буду говорить? - Мне же он тоже ничего не рассказывал, значит, мы квиты. -Как хочешь. Так, значит, ты уже не малыш Гарри? -Я малыш Гарри. -Я рад. - Прошептал он, и невесомо прикоснулся губами к моей шее. Это такой невинный недопоцелуй, но я покрылся мурашками. - Тебе приятно? Должно быть, заметил мои прикрытые от удовольствия глаза. Я кивнул, не открывая глаз, потому что боялся, что если открою, то из них польются слёзы. Он снова прикоснулся губами к моей коже, проводя ладонью по животу под футболкой. Я повернулся на спину, смотря ему в глаза. Как бы мне хотелось, чтобы он понял меня. Может, сказать ему, что я люблю его? Нет, сейчас не время. А когда время? Не знаю, я ничего не знаю... Он начал приближаться к моему лицу, как в тот раз, на балконе. Когда между нашими губами оставалось буквально несколько сантиметров, я почувствовал его дыхание на своих губах, чуть прикрыл глаза. Я не заслуживаю этого, но хочу. Он поцелует меня? Впрочем, он лишь чмокнул меня в нос. Он издевается, точно. -У тебя есть девушка, не забыл? Хотелось крикнуть, что у меня нет никакой девушки, но тогда пришлось бы объяснять происхождение засоса. Так что, я лишь молча, повернулся на бок, обидевшись не понятно на что. Наверное, на то, что он крутит мной, как хочет, а я кручусь, и мне это нравится. Пусть делает со мной всё, что пожелает. -Ты обиделся? Я промолчал. -Да ладно тебе. Гарри! Ну не обижайся, что ты хочешь, что бы я сделал? - Кажется, у кого-то сегодня хорошее настроение. Как жаль, что не у меня. Ну, а что такого, если я попрошу поцеловать меня? Я сел на кровати, Луи рядом, смотрит на меня выжидающе. -Хочу обнять тебя. - Тихо сказал я. Шатен, приблизившись ко мне, обнял меня. Я, закрыв глаза, вдыхал его едва уловимый аромат. Не знаю, чем он пахнет, но мне нравится. Мне нравится всё в нём. То, что он асексуален, вовсе не пробудило во мне неприязнь. Ни в коем случае. Я буду любить его любым. Решив взять с него пример, я осторожно поцеловал его в шею. Почти невесомо. Он вздрогнул. Тогда я решил действовать. Немного отстранившись, я взял его лицо в ладони, посмотрел в глаза, не увидел там ни единой эмоции, к сожалению. Он мастерски скрывает чувства или ничего не чувствует ко мне? Я всё равно не отступлю. Приблизившись максимально близко, я неумело поцеловал его нижнюю губу, немного оттягивая её. Луи оттолкнул меня, и встал с кровати, с явным намерением покинуть мою комнату, не сказав ни слова. -Мне нельзя поцеловать тебя? - Спросил я. Меня только что отвергли, оттолкнули, как надоедливого мальчишку. -Я не хочу этого. -Понятно. - Вскочив с кровати, я обошёл его, вышел из комнаты, и заперся в ванной. Включив воду в кране, я смог дать волю слезам. Второй день я только и делал, что ревел. Не могу справиться со всем этим. Слишком много для меня. Я же всего лишь Гарри, одинокий Гарри. -Гарри! Что ты там делаешь? Открой! - Тарабанил Луи. Нет, я не открою, я посижу здесь, дождусь, когда все слёзы выйдут наружу, выйду, попрошу у него прощения за нелепый поцелуй, улыбнусь, и никогда не буду повторять такое, лишь бы он не злился на меня.