Burn

***

Горячая вода обжигает и травмирует покрытую ранами кожу. Жан стоит под сильными, бьющими по лицу и плечам струями душа, и надеется, что вода растворит его тело и унесёт куда-то в мировой океан, но ни через минуту, ни через полчаса этого не происходит. А через тридцать одну минуту в дверь тихо стучат, и голос Джереми сообщает, что на кровати для него лежит чистая одежда. Его первая красно-золотая одежда.

***

Солнце Южной Калифорнии обжигает. Жан понимает это, когда сидит на трибунах своего нового стадиона и пытается осознать то, что действительно видит его сквозь пальцы. На солнце больно смотреть, даже если закрыть обзор своей перебинтованной ладонью, но Моро не может остановиться. Солнце. Оно щекочет и царапает кожу, и оно совсем не такое холодное, как солнце Западной Вирджинии. Этот свет не похож на свет сгорающей звезды; это огромный сгусток тепла и лучей надежды. Жан не забывает об этом даже на следующий день, когда его до этого болезненно-бледная кожа краснеет и начинает шелушится после долгих часов пребывания на открытом стадионе.

***

Прикосновения Джереми обжигают своей теплотой даже через одеяло. Жан яростно ударяет кулаком по матрасу, просыпаясь от очередного кошмара, и это будит его соседа по комнате. Он ждёт обвинений и упрёков, ждёт удара, когда кровать тихо скрипит под весом севшего на её край Джереми, но вместо этого чувствует мягкое касание ладони на плече. Они оба не говорят ни слова, но эта тишина прижигает кровоточащие раны на душе. Они медленно перестают кровоточить.

***

Мышцы ноют и горят, каждый вдох кажется леденяще-огненным, но Жан упрямо продолжает посылать мячи в стену один за другим. Он не выходил на поле слишком долго, слишком долго для Ворона, и его пальцы дрожат от усталости. Сейчас около четырёх утра, и он должен быть здесь один, но Моро даже спиной чувствует мягкий и сочувствующий взгляд голубых глаз. Голубой огонь никогда не обжигал, лишь завораживал, притягивал взгляд. Эта мысль злит его, и ярость помогает точнее попадать в цель. В конце концов он падает на колени, спустя много часов не справляясь с охватившим тело огнём, и чувствует только успокаивающие объятия, которые помогают ему добраться до кровати живым.

***

Алкоголь приятно обжигает горло. У Воронов никогда не было вечеринок и праздников в комнате общежития, Жан даже не думал о том, что так бывает. Но сейчас, с бутылкой какого самодельного коктейля в руке, он сидит в самом центре не имеющего достаточного повода праздника и улыбается самым уголком губ. Он даже не замечает этого, но зато замечает Джереми. - Идём, - он тянет Моро за рукав толстовки, заставляя встать, и подталкивает его в самую толпу, одной улыбкой вынуждая изобразить нечто вроде танца. Жан уверен, что это выглядит смешно и глупо, он никогда не танцевал раньше, но голова Джереми на его плече такая обжигающе горячая, что он не решается вернуться в свой кокон. Нокс не касается его, даже под влиянием алкоголя не забывая об обещании, но одного доверчивого жеста, этой лежащей на плече головы хватает, чтобы огонь в сердце полыхал всё сильнее.

***

Губы Джереми сухие, с мелкими трещинками, но они касаются мягко и почти ласково. Жан никогда не думал, что может чувствовать что-то подобное. Никогда не думал, что заслуживает это трепетное дыхание другого человека на своих губах и нерешительное "Je peux?.."¹, которое кто-то выучил только ради него. Никогда не думал, что слёзы на щеках могут быть такими обжигающе-горячими. Никогда не думал, что один поцелуй на маленькой кухне общежития может собрать его по кусочкам. Ладони Джереми на его щеках приносят с собой тепло и безопасность, в которые Моро давно перестал верить. Слёзы высыхают, покусанные губы саднят, но огонь внутри затихает. Раны на душе покрыты чёрной коркой, мечты превратились в пепел, а стремления рухнули и стали угольками, но огня больше нет. Жан больше не разрушает себя изнутри, больше не чувствует, как его сжигают заживо. Ему больше не горячо, ему тепло. Тепло в объятиях золотого пламени по имени Джереми Нокс, которое никогда не обожжёт его и не причинит боли, не разрушит, но согреет и осветит ему путь. От души и сердца Жана мало что осталось, но если подуть на уголёк, из него возродится сияющее пламя. ¹ Je peux?.. - Можно мне?..