Глава 7. Святая грешница
6 ноября 2020 г., 18:40
Tommy Profit — Can't Help Falling in Love DARK
Улицы заполнились холодным туманом, медленно расползающегося по тротуарам и «пожирающего» все живое вокруг. Было не видно ничего, лишь отдаленные огни домов, напоминали, что женщина уже покинула ту часть города с небоскребами, оставив здания далеко позади себя. Она была в полном беспамятстве, однако продолжала двигаться в неизвестном ей направлении, чувствуя близкую энергию уже совсем рядом.
«Что я здесь делаю? Правильно ли поступаю? А если она не поймëт?», — все эти вопросы крутились в еë голове, заставляя только сильнее бороться с внутренним конфликтом, принятия того, что даже после стольких лет она всë ещë пользуется всеми человеческими чувствами, присущими творениям Бога.
Лилит так и не поняла, как оказалась почти на окраине Лос-Анджелеса около маленькой виллы, но все-таки решила постучать, и когда услышала за дверью знакомое дерзкое: «Кого могло принести в такую ночь?!» — сразу все вопросы ушли на второй план — она попала куда надо.
Дверь ей открыла недовольная Мейз с милыми дульками на голове и в розовой пижаме с барашками, совсем не похожей на еë «основной» стиль одежды. Она уже собиралась высказать их незваному ночному гостю, за то, что потревожил их с Линдой, но, увидев демоницу, девушка замерла на месте.
— Мама? Что ты здесь делаешь? — тихо спросила Мейзикин, потянувшись к ней, чтобы обнять, но тут же с ужасом отпрянула, как от огня, рассматривая еë. — Это он сделал? Отвечай! Это он с тобой сделал?! — еë глаза метались по всему телу женщины, замечая новые синяки и ушибы, и разбитый висок, из которого до сих пор текла кровь.
— Дорогая, это пройдëт, ты же знаешь. Все нормально. Правда, — попыталась успокоить девушку Лилит, после чего болезненно улыбнулась, пряча красные и опухшие от слëз глаза. Она наклонилась к ногам, мягко проводя кончиками пальцев по ещë не успевшим затянутся порезам от стекла на стопах, тонкие кусочки которого все еще находились внутри, принося неприятные ощущения. Весь еë вид оставлял желать лучшего: босая, растрепанная, с глазами загнанного животного — она была похожа на пациента, сбежавшего только что из психиатрической больницы, но никак не на женщину, обращающую на себя миллионы мужских вожделенных взглядов.
— Я его убью! — с угрозой крикнула демон, доставая ножи, накидывая на плечи кожаную куртку. Внутри Мейз разразилась буря негодования и злости, готовая вот-вот вырваться наружу и уничтожить всë, что только будет стоять у неë на пути. Даже если этим самым окажется владыка Ада.
— Мейз, прошу тебя! — обратилась с мольбой демоница к дочери, вцепляясь в неë мертвой хваткой и явно намереваясь не отпускать. Она встала напротив двери, загораживая проход, не давая ей пройти. Лилит прекрасно знала вспыльчивый характер девушки — та могла натворить кучу бед и проблем, пусть это и было в целях её защиты.
— Линда, присмотри за ней, пока меня не будет. Если попытается сбежать, то запри где-нибудь, но не дай ей выйти на улицу, — наконец обратилась она к психотерапевту, сидящему с самого начала с открытым ртом и полными удивления глазами. Девушка считала просто удачным стечением обстоятельств, то, что мама смогла переступить свою гордость и вообще пришла к ней, а не осталась на улице или где-нибудь в другом месте. И раз так случилось, то она больше не отпустит еë.
Линда была удивлена скорее не от неожиданного появления незнакомки на пороге еë дома, ведь Люцифер обычно заявлялся к ней так же — без предупреждения и даже не всегда трезвым и целым, а больше от просьбы самой Мейзикин. Нет, в институте она конечно, занималась приëмами самообороны, да и во время беременности демон обучила еë паре приëмов, однако эта женщина была выше и гораздо сильнее еë, из-за чего доктор Мартин поглядывала на неë с опаской.
Мейз вообще не придала этому никакого значения, и вырвавшись из цепкой руки мамы, подтолкнула еë внутрь дома, закрыв при этом за собой дверь на ключ. Лилит не успела и глазом моргнуть, как маленькая тёмная фигурка дочери быстро растворилась в вечернем тумане. Саму девушку, абсолютно не «грызла» совесть за содеянное: она буквально заперла Линду в этой «клетке», с большой уверенностью, что психотерпевт, обязательно, справится ведь ей, определенно, попадались экземпляры и похуже, еë матери. Наверное...
***
Secession Studios — One Hundred Strings Люцифер в привычной манере стоял перед панорамным окном, сжимая в руке бокал бурбона. Взгляд его хаотично блуждал по ночному пейзажу Лос-Анджелеса, никак не желая хоть на секунду сфокусироваться. Мысли сменялись одна за другой, смешиваясь с эмоциями, которые он не мог как-либо для себя классифицировать. Дьявол словно в замедленной съёмке вернулся на балкон, медленно вдыхая воздух, надеясь таким образом развеять хаос в своей голове. Он испытывал особое наслаждение, когда вот так, драматично страдал, придавая себе исвоему образу ещё более трагичный вид. Он был так занят своим состоянием, что когда его острый слух уловил звук поднимающего механизма лифта, он не придал этому никакого значения. Если кто-то и мог заявится к нему в такое время, по чистой случайности — он заставит его тут же отправится обратно. В следующую секунду произошло сразу три момента: подул особенно сильный и льдисто-холодный поток воздуха прямо мужчине в самое лицо, лифт характерно звякнул, оповещая о прибытии гостя, Люцифер молниеносно обернулся и встретился со взглядом, который он совершенно не ожидал увидеть в этот момент. Мейзикин. В пижаме. И с ножом. — Мейз? Какого черта ты здесь делаешь? — Ты разрушил еë жизнь. Меньшее, что я могу сделать — испортить твой вечер. — Выкладывай, у меня нет свободной вечности! Ах да, вообще-то есть, просто я хочу, чтобы ты ушла. Мейз резко подалась вперёд и одним точным движением нанесла короткий удар, который заставил Дьявола пошатнуться. Люцифер оторопело поднял на неё совершенно непонимающий взгляд — так обычно смотрят на любимую собаку, которая внезапно укусила хозяина. Пространства для дальнейшего хода мыслей не осталось — Мейзикин, скользнув к отдалившемуся с отдачи удара Люциферу, размахнулась ногой, с силой припечатывая его коленом к стене — удар, ещё удар. Люцифер подавился подступившей кровью, и, к своему несчастью, но в своей неизменной манере ухмыльнулся: — Давай, продол… Окончание фразы прервал мощный хук в челюсть, а затем ещё один. Дьявол почувствовал, как правая сторона лица немеет, а струйка горячей крови стекает по щеке и подбородку. Наконец, он смог поднять на неё взгляд. Мейз стояла перед ним в совершенно не характерном для неё виде: взгляд горел гневом, но пелена слез застилала глаза; губы перекосились в неестественной, почти маниакальной усмешке. — Ты всегда делаешь все что хочешь, испокон веков ты упиваешься этим — своей всемогущей вседозволенностью! — демон буквально срывалась на крик. — Идёшь в головам, рушишь разумы и разоряешь чужие миры. И мне всегда было плевать. Дьявол вперил взгляд в ее переносицу, а затем посмотрел в глаза. Для Мейз это словно было провокацией — почему то именно в этот момент она не могла, не хотела выносить этот самодовольный взгляд, эту вечную безнаказанность, плескавшуюся в чёрных безднах его глаз. Она молниеносно, со всей возможной силы ударила его затылком об стену — отвратительный хруст, свидетельствующий о том, что все по-настоящему. — Ты... Жестокий, манипулирующий ублюдок. Это всё для тебя игра, не так ли? Да? Так я знаю, что такое наказание, и она его не заслужила. Она ждала тебя там, в Аду, пока ты трахал весь Лос-Анджелес, следовала твоим тупым правилам, но тебе этого всё равно оказалось мало. Что же надо сделать, чтобы тебе угодить? Ну конечно тебе нужно понимать, как ты влияешь на людей, как ты делаешь им больно! — Больно сейчас делаешь ты, — на эти его слова Мейзикин улыбнулась почти соблазняюще, с «особой» нежностью. Не переставая улыбаться, она сжала его горло, и движением вниз заставила его рухнуть на пол. — Тебе на всех насрать, кроме себя, если они тебе не полезны. Звучит знакомо? — Будь осторожна, Мейз. — Ты такой же, как твои родители… — Ты уже перешла на оскорбления. Так ты здесь из-за своей обиженной мамочки верно? — в ответ она замахнулась ногой и с силой вдарила тяжёлым ботинком в область поясницы, заставив Дьявола буквально распластаться по полу. — Не смей так о ней говорить. Она любит тебя и готова пожертвовать всем ради твоей шкуры, даже собственной жизнью. Но ты не ценишь ничего из этого, а лишь бегаешь за Хлоей, той которая даже не смеет дышать рядом с этой невероятной женщиной. Мама слишком хороша для тебя. — Я тебя предупредил, Мейзикин, — Люциферу казалось, что он говорит не с ней, а с самим собой — слова его будто ничего не весили, растворялись в воздухе. — Так ты ощущаешь превосходство, контроль. У тебя зависимость, ты постоянно хочешь разводить вокруг себя хаос, не взирая на последствия. У тебя будто какой-то комплекс... Бога, — последнее слово она выплюнула с явным отвращением, которое отчетливо проступало сквозь ее почти истеричный тон, пропитанный слезами. Резко опустившись на корточки, она схватила одной рукой край его пиджака и, размахнувшись, швырнула его в другой конец комнаты, будто он ничего не весил. Послышался звук разбивающегося стекла, комната наполнилась привычным запахом крепкого алкоголя. Девушку злило, что он даже не пытался сопротивляться, точно назло ей, проверяя еë силу. Злило, что это очередной его способ показать свою неуязвимость. К черту! — Ты… Удар. — Больше… Удар, влажный хруст. — Никогда… Нога описала дугу и приземлилась ровно в область почек. — Не увидишь ее! Крик неистовой силы и абсолютно идентично чудовищный удар по голове отправили и без того расшатанное сознание Люцифера в кромешную тьму. Мейз тряхнула кистью, пытаясь избавится от липкой красной массы, в которой были перепачканы руки по локоть. Вся пижама была в его крови. Она опустила взгляд к распластавшемуся телу — регенерация уже делала своё дело. Не желая больше ни на минуту оставаться здесь, она метнулась к лифту, однако в момент, когда двери открылись, она ещё раз обернулась и тихо произнесла: — Я об этом позабочусь, не сомневайся.***
Olaf Arnalds — So Far — Вам следует принять ванну. Какой чай вы предпочитаете? — неожиданно спросила Линда, нарушая долгую и напряжённую тишину, державшуюся с момента ухода Мейз. Психотерапевт взяла себя в руки и сейчас не выглядела такой испуганной как несколько минут назад. Она хотела помочь, а это было важнее любого страха. — А вам не следует за меня беспокоиться, но я ценю ваше гостеприимство, — дерзко ответила ей Лилит, с легким недоверием в голосе, явно не собираясь выходить на контакт, однако идея с ванной женщине показалась довольно заманчивой. Демоница так сильно устала, что едва стояла на ногах, оперевшись на красный диванчик. — Полагаю, мы не знакомы. Доктор Мартин, психотерапевт Люцифера и подруга вашей дочери, — блондинка улыбнулась ей, протягивая руку, после чего женщина еë неуверенно пожала, пытаясь вспомнить где могла слышать это имя. А потом опомнилась — она ведь так долго ждала этой встречи, хотя надеялась, что их первое знакомство пройдет немного по-другому. И как она могла сразу еë не узнать… — Лилит. Безумно рада познакомиться с вами. Я так вам благодарна, за Мейзикин. Вы и ваше общение с ней, помогло наладить нам наши отношения, я у вас в большом долгу, — демоница легко приобрела еë, настолько быстро меняясь в лице, что Линду это даже немного напугало, однако она не стала подавать виду. — А вы ведь мама Мейз? Она мне так много рассказывала о вас, — спросила блондинка, с интересом рассматривая демоницу. Они с Мейз были совсем не похожи, но характер женщины, еë манера поведения и стиль речи, прослеживались и отдаленно напоминали ей не саму девушку, а скорее еë воспитание, к чему Лилит явно приложила руку. — Наверное, только самое плохое, — ухмыляясь в душе, с серьëзным голосом ответила ей в такт Лилит, как бы показывая дочь со стороны, после чего обе женщины засмеялись. Она не считала Мейзикин своей маленькой копией, что было к лучшему, ведь та была совершенно другой — это и отличало еë от остальных нечестивых в Аду. Наоборот она видела в ней нечто большее чем просто обычного демона, еë опору, силу, и конечно, же продолжательницу еë дела, а также единственную претендентку на свою должность. — Мое предложение ещë в силе, вам прямо и налево, — подмигнула ей психотерапевт, как бы намекая на то, что всë-таки сегодня была не настроена принимать окровавленных посетителей, Лилит молча ей кивнула и подождав, пока женщина принесëт ей свежее полотенце, направилась в сторону ванной. Как только она сняла с себя платье, кинув его на пол, туда же полетели серьги, ожерелье, и любимый кружевной комплект, который, к еë счастью, пострадал меньше всего. Она осторожно извлекла остатки стекла, и обработала раны. Не желая дальше находиться в таком виде, она медленно опустилась в холодную ванну, после чего, задержав дыхание, погрузилась полностью с головой. Вода тут же окрасилась в алый цвет, становясь насыщеннее с каждой минутой… Лилит думала обо всем: дочь, Ад, Люцифер — всë это так неожиданно навалилось на еë хрупкие плечи, что сейчас демоница чувствовала себя просто бессильно. Ей впервые за столько лет хотелось убежать, спрятаться и не решать ничего, что от неë требовалось. В голове вновь всплыло то, что произошло буквально пару часов назад: их ссора с Дьяволом, пощечина и еë уход из пентхауса. Перед глазами возник образ мужчины, крепко сжимающего еë горло, а ещë его глаза, наполненные злостью и ненавистью. Женщина сразу почувствовала острую боль внутри, как будто в легких начали прорастать кусты роз, задевая шипами органы. Ей стало катастрофически не хватать воздуха, но вынырнуть она никак не могла. Она пыталась ухватиться за бортик белоснежной ванны, но пальцы неприятно скользили, а ногти царапали белоснежное покрытие. Если бы рядом была доктор Мартин, то диагностировала бы у демоницы паническую атаку, проявившуюся в приступах тревоги и легкого страха в сочетании с соматическими симптомами, однако женщины рядом не было. Она была одна. Наконец еë отпустило, и последний самый яростный толчок, позволил ей глотнуть свежего воздуха, а затем и вылезти из воды полностью. Отдышавшись, она тихо сползла на пол и села, обнимая колени, уткнувшись в них головой. Еë рыдания и судорожные всхлипы, были единственным звуком повисшем в воздухе комнаты. Лилит поднялась и вдруг обратила своë вниманием на круглое зеркало, висящее рядом над раковиной, и ужаснулась: бледнее чем обычно, ключицы и зона декольте были в остатках крови, а на шее всë ещë виднелись черные гематомы от пальцев еë любимого мужчины. Внешность действительно пугала и отталкивала, а от прежней красоты и величия осталось только платье, валяющиеся возле ног, да и оно уже было порвано. — Он никогда меня не полюбит! — с горьким разочарованием сказала себе женщина, дотрагиваясь до своего лица, а потом и гладкой поверхности. И снова перед глазами темнота, а затем душераздирающий крик, удар, и вот еë отражение рассыпается большими кусками, искажаясь окончательно. Грохот был такой, что Линда, заваривающая чай в гостиной, вздрогнула, рассыпав сахар, и испугавшись не на шутку, бросилась на источник шума, обнаружив там разбитое зеркало и демоницу стоящую с виноватым видом и собирающую осколки. — Мне так жаль, — единственное что Лилит смогла произнести, дрожащим от слëз голосом. — Ничего страшного, его давно пора было заменить, — успокоила женщину психотерапевт, доставая аптечку, чтобы перебинтовать еë слегка поцарапанную кисть. — Вы пытаетесь причинить себе боль снаружи, чтобы убрать еë внутри. Вас это никак не спасëт, но я знаю то, что вам поможет. Прошу, следуйте за мной, нам есть, что обсудить.***
Skylar Grey — I know you — Ваш чай, пожалуйста. Располагайтесь поудобнее и расскажите мне о себе. Древняя история умалчивает так много моментов о вас и вашей личности в целом, так кто же вы такая? Демон, вечно творящий зло, или прекраснейшая из женщин? — Я не понимаю, зачем вам это? Что мы вообще собираемся делать? — Разговаривать. — Ну хорошо. И так, я сама достаточно часто задумывалась, о том, кто я. Я первая женщина, не любимая жена, созданная для Адама — первого человека на Земле, равной ему во всем. Первая душа, ослушавшаяся Бога — творца всего живого и не живого, сбежавшая из Эдема. Первая демоница вступившая на земли Ада, покорная слуга Дьявола, любовница Сатаны. Покровительница суккубов и демонов, ныне занимающая высокий пост в Преисподней, впоследствии коронованная, получившая трон по праву, данным Люцифером — Князем Тьмы и Повелителем подземного царства. — А какие у вас были отношения с Адамом? — О, они не сложились с самого начала. Я пыталась любить Адама, правда пыталась, но он был настолько глуп и необразован, что мои разговоры с ним утомляли его, он видел во мне только объект страсти, с которым бы непременно возлежал, если бы не я. Я не позволила. Первую ночь, вторую, третью... Мы ссорились. Он стал принуждать меня, запугивать, и я боялась. Но в одну из таких ночей, я решила сбежать. — И что же было дальше? — За мной были посланы три ангела: Самагнелофф, Сеной и Сансеной. Они хотели вразумить меня и наставить на путь истинный. Но я никого не хотела слушать. И тогда... Тогда Господь решил меня наказать. — Вот об этом я хотела спросить: вы ведь змея, у вас наверно тоже есть «способности», как у Мейз и Люцифера? — Бог не имеет к этому никакого отношения. Я сама стала такой. Эта способность была включена в мою часть сделки, да и Люцифер помог мне. Это тело не такое простое, как вы думаете. Ну, не об этом. Господь сделал кое-что похуже... Он навсегда лишил меня возможности иметь детей, сделав бесплодной. — То есть, Мейз... Она знает? — Да, уже очень давно. Разве мы похожи? Нет, совсем нет. Мою девочку я удочерила. — Но… Как такое возможно? — Это же Ад — место похоти, разврата и беспорядочных связей, там может произойти что угодно, даже такое. — Лилит, я вижу что вы через многое прошли... — О, это ещë не конец, моя дорогая, а только лишь начало. Так вот, после всего случившегося, для заскучавшего Адама была сотворена Ева из его же ребра, чтобы впредь у новой жены не было никаких сомнений насчёт права мужа указывать ей. А я... Узнав, что Люцифера снизвергли в Ад, за восстание и неподчинение Отцу, я отправилась за ним. — Вы виделись раньше? — Один раз. В саду, во время моего «рождения». Или будет правильнее сказать: «создания». Он присутствовал там, вместе с Аменадиилом и другими архангелами. Его глаза были первым, что я увидела после сотворения. И уже тогда я поняла, что между нами что-то произошло. — Но как вы попали в Преисподнюю? — Так же, как и в Лос-Анджелес. Пусть Бог и считает, что сослал всех за восстание, есть те, кто до сих пор находиться в Серебрянном граде, сторонники Люцифера и мои поклонники даже после стольких лет. Мне помогли... — А Люцифер? — А что он? Он знал что я приду к нему тогда, да и сейчас тоже. Но в ту ночь он ждал меня, чтобы предложить мне заключить сделку: он даст мне шанс отомстить и дарует свободу, взамен получит мою покорность и верность. Я продала душу и мое решение было обусловлено тем, что я не могла ничего ему предложить ему взамен, кроме себя, так как ничем не обладала и ничего не умела. Я знала, чем опасны такие договоры, но моя ревность, обида и боль не позволяли мне думать иначе. После всего случившегося, хотелось уничтожить ту самую идиллию между Адамом и Евой, заставить их страдать так же как заставил меня Господь, чтобы они познали вкус предательства и унижения. А ему самому, как я поняла, это было на руку — он уже давно думал о том, как испортить начальное и самое важное дело любимого Отца своего, под названием «Человечество», ведь именно после этого его родители перестали... — Да, да, я знаю эту историю, продолжайте. — Я отомстила... Я отомстила им всем. Обратившись змеëй, я проползла в Райский сад, искусив в своем обличье сначала Еву, а затем Адама. В то холодное утро эти двое навсегда были изгнаны из Эдема, вынужденные скитаться по мертвым пустыням. — Вы действительно этого хотели? — Да. Потому что я была недостойна ничего. Всего была достойна только любопытная, милая... И ужасно глупая Ева. Но как бы ни был счастлив Адам, накормленный, обласканный, любимый новой женой, в непроходимой чащобе своих бредовых ночей он всё же глухо тоскует по мне — той проклятой, чьё имя он даже не смеет назвать. Ведь теперь он боготворит меня, но ненавидит еë, из-за этого маленького «случайного» проступка, испортившим им жизнь. Вот только... — Что? — Господь простил их, но вернул не в Эдем, а отправил в Серебряный Град, где они должны работать и помогать наравне с остальными ангелами. Всë лучше чем ничего, не правда ли? — Куда же вы отправились потом, закончив начатое? — Обратно, в Лиллем, к нему... — Лиллем? Что это за место? Я никогда не слышала о нëм. — Так мы называем город демонов. Неужели Повелитель не говорил? Странно... — Хорошо, то есть вы предпочли остаться с Люцифером? Но почему, вы ведь были свободны и могли пойти куда пожелаете? — И нарушить сделку? Нет, мы ведь заключили договор. Я была обязана вернуться. Увидев меня, он был удивлён, потому что явно сомневался в моей верности с самого начала, однако я доказала ему обратное. Он недолго церемонился со мной. Сделав меня своим секретарëм, поручил мне выполнять всю бумажную работу в Адской Канцелярии, и я должна была устраивать ему встречи с будущими должниками и грешниками. Так что, можно сказать, я не пожелала быть второй в Раю, а стала первой в Аду. — Как остальные отнеслись к тому, что вы были созданы человеком? — С этим всегда было много проблем. Меня ненавидели все, кроме него. Пытались подставить перед Господином, или унизить, вот только они не учли, на что я буду готова, чтобы заслужить его расположение. Я упорствовала, достигла высот и неплохо продвинулась по карьерной лестнице, заставив его обратить на меня внимание. В один из таких моментов он заявил всем, что я под его защитой, и тот кто ко мне лишь прикоснëтся — будет иметь дело лично с ним. — Насколько вы были с ним близки? — Он использовал право первой ночи, ну или как говориться у нас на латыни: «Jus primae noctis» и я согласилась. Мы были первыми друг у друга. А я думаю, вы знаете, как важно для женщины испытывать это невероятно благотворное чувство — быть желанной почти по животному и почти беспрерывно. С того момента всë поменялось: он стал покидать мою спальню лишь для того, чтобы, придумать новые наказания, заняться дьявольской работой, и немного отдохнуть, в остальное время он не оставлял меня. И я окончательно поняла, что влюбилась в Дьявола. Ад рядом с ним, стал для меня самым настоящим Раем. — Он знал о ваших чувствах? — Да, но не отвечал взаимностью. Мне с самого начала казалось, что чем больше ценных подарков мне он дарит — тем весомее его любовь, которую я получаю. Подарок — это ведь лучший способ проявить любовь, не так ли? — Боюсь, вы ошиблись... — Я знаю, я давно уже это поняла. Однако продолжала влюбляться в него с каждым днём только сильнее и сильнее, ожидая от него того же. Я была всей — одной сплошной любовью к нему. Даже, пожалуй, слово «любовь» — это ещё слишком слабо. У меня к нему такое чувство, какое только разве к Богу можно было бы испытывать: благоговение, страх, и послушание. А потом он ушёл... — Что, простите? Вот так просто взял и ушëл? — Проснувшись и не обнаружив его рядом, я отправилась в его кабинет, но там его не оказалось. Я искала его везде, пока мне не сказали, что он отправился «по делам» в Лос-Анджелес. Мне показалось это странным, ведь обычно встречи ему устраивала я, однако решила не придавать этому никакого значения и просто ждать. В тот день я заметила, что и Мейз пропала, ничего мне не сказав. А наши отношения с дочерью, уже тогда были слегка напряжёнными. Через несколько дней демоны взбунтовались, а из Серебряного града мне принесли дурную весть, о том что Люцифер, решил остаться в этом чëртовом городе, отрезав себе крылья и забрав с собой Мейзикин. Я не могла поверить в это. В ту ночь он предпочел мне весь мир... И казалось, я потеряла его навсегда. — Вы предприняли попытку поговорить с ним? — Не один раз. Я знала, что этим делом занимался Аменадиил, и надеялась на благоразумность Люцифера, но он был непреклонен. А в Аду назревало новое восстание, демоны требовали своего Лорда, никто не хотел выполнять свою работу. И мне пришлось взять власть в свои руки. Я взошла на трон. У демонов не было другого выбора, кроме как преклонить колени перед своей новой королевой, и стать моими преданными вассалами. — Теперь понятно, почему Люцифер совсем не стремился вернуться обратно. Он знал, что теперь Преисподней занимаетесь вы. — Вот именно. С того момента прошло много лет, прежде чем мне удалось договориться с демонами, чтобы меня отпустили отправиться за Люцифером, сейчас там за главного Дромос — один из главных среди моих приближённых. И когда я нашла Господина, первое что я сказала ему: «Демоны разгуливают по Лос-Анджелесу». Это была скорее метафора, возможно, это даже не похоже на правду, больше смахивает на абсурд, но в скором времени это может осуществиться, если он не сделает то, о чем я умоляю его все время, пока нахожусь здесь. — О чем вы говорите? — Люцифер оставил мне Ад, прекрасно понимая, что у власти я буду недолго, ведь каждый демон знает, что на троне должен быть ангел. Почти тысячу лет мне удавалось удерживать демонов, но им нужен их истинный король. Если Люцифер не вернëтся вместе со мной, то демоны устроят бунт, а затем и восстание. И они... — Казнят вас... — К сожалению, да. — И вы готовы пожертвовать собой, ради него? — Я лучше умру, спасая того, кого я люблю, чем буду жить вечно, но без него. — И вы предполагали это? Ну, что он не пойдëт с вами? — Да, вполне. — Тогда для чего остались здесь? — Чтобы наверстать упущенное время с дочерью и провести свои последние ночи в «Городе Ангелов» с Падшим. Линда, я с самого рождения была обречена на вечные страдания и муки от неразделенной любви. Мне уже нечего было терять. Но я пыталась с ним поговорить, достучаться до него — всë безрезультатно. А ещë эта детектив Деккер... — Вы знакомы с Хлоей? — Да, нас познакомил Люцифер. — Я думаю вы знаете, что между ней и Люцифером... — Любовь? Да, он любит еë. Он сам мне об этом говорил. Господин и не вернулся бы со мной в Ад из-за неë, потому что... Потому что она тоже любит его. — Вы ревнуете? — Да, очень. А что же касается самой Хлои, то она тоже входила в план Люцифера. Я долго не могла понять: сначала поцелуй на глазах всего департамента, затем дорогие подарки, а потом и ночь на вилле в Южной Калифорнии — она знала обо всем, потому что он ей рассказывал. Специально, чтобы детектив начала ревновать его ко мне. — Знаете, на самом деле, как показывает практика, мужчина ревнует, потому что слишком любит себя самого; женщина ревнует, потому что недостаточно любит себя. — Она другая, совсем. Он уязвим рядом с ней. Я же вижу. Я не понимаю, почему он любит еë настолько, что готов рисковать жизнью ради неë каждый день? С самого первого дня, моего пребывания здесь, мы говорили с ним о ней. И только о ней, черт бы еë побрал... По его глазам было видно, что на моëм месте, он отчётливо видел еë, когда разговаривал и занимался любовью. И даже наша последняя ссора произошла также из-за... — Ссора? — Да, и у меня как будто после этого открылись глаза, я увидела его настоящую порочность, поняла, что он не способен любить — ни принимать любовь, ни отдавать её. Осуществились мои худшие страхи, он ударил меня. Нет, мы и раньше с ним любили жёстко, но всегда он знал меру и мог остановиться. — Лилит, мне так жаль... — Я считала, что после Адама не подчиняюсь больше не одному мужчине. И когда появился Люцифер, я думала что найду в нем утешение, но нашла лишь собственную погибель. Я устала бороться за то, чего у меня никогда не будет. У каждой женщины должно быть чувство собственного достоинства. Только я слишком поздно это поняла. И вообще... Мейз была права. Не стоило мне заявляться сюда. — Я поговорю с ним, обязательно. Мы еще можем все исправить. — Не стоит, он не поймëт, как не понимал и раньше. Я пусть и хочу чтобы он нуждался во мне так же сильно, как я в нем, но в глубине души понимаю, что это невозможно. Я в полной растерянности. Люцифер ненавидит меня, а его слова это подтверждают. — Лилит, мужчины не такие уж сложные создания. Они просты и предсказуемы. Обычно говорят то, что думают, а женщины тратят часы, чтобы проникнуть в тайный смысл их слов. — Может быть, здесь, на Земле, у людей все именно так, но мы — демоны. Нам должны быть чужды эти чувства, эмоции, привязанности. Нас создали такими. — Я не могу с вами согласиться. Потому что по вашим рассказам, я вижу вашу крепкую связь с Дьяволом, тянущуюся тысячелетиями, несмотря на разлуку. Он ни с кем не испытывал таких эмоций, как с вами. И я думаю, что вы для него пустое место. Я давно заметила у вас кольцо на среднем пальце? Оно похоже на обручальное, а если я не ошибаюсь, Люцифер ведь.... — Носит такое же? Да, но есть некоторое отличие. Оно кроется в одной маленькой детали. Его камень черный, а мой белый. Это был его первый подарок. Эти камни из Эдемского сада, некогда бывшего моим домом. Я очень любила то место. Он приподнëс мне это кольцо как память, чтобы я не забывала, кем являюсь на самом деле и ради кого я спустилась в Ад. У него с этим тоже связано немало воспоминаний. Наша судьба во многом была похожей: мы оба были изгнаны из своего «Рая» из-за стремления к равенству. — Лилит, скажите вы, когда-нибудь мечтали о чем-нибудь? — Да, я часто представляла свою жизнь, если бы я не познакомилась с Люцифером и сбежала бы на Землю. Мне всегда хотелось оказаться в годах так, после 40-х и выступать в одном из лучших клубов того времени «Garden». Это было мое самое любимое время: мужчины тогда носили шляпы, мода процветала, как и преступность, а воздух наполняли музыка и возможности. Я просто обожаю петь. Эти темные кулисы, с легким светом прожекторов, переполненный зал, оркестр… Для меня это волшебно. — Как я вас понимаю. Люблю джаз и всë что с ним связано. А теперь, давайте поговорим о браке, что для вас значит это слово? — А вы сами когда-нибудь задумывались, что же такое брак? — Это когда двое заявляют о любви. Это счастье. — Для мужчин — возможно. Если бы это и правда было счастье, то чего все хотят, разве мы украшали бы себя кружевом, шелком, оборками, осыпали бы путь невесты лепестками роз? Нет. Но мы это делаем. Ибо брак это движение по пути разрушения женщины. Это полное уничтожение индивидуальности женщины. Брак у нее забирает все. И тело, и независимость, и даже душу. Не давая ничего взамен, что ей необходимо. Ничего не напоминает? Правильно, именно, такую цену отдала я за сделку с Дьяволом. Линда... Но все равно, я не хочу его терять, несмотря на все его требования, потребность всё контролировать, пугающие наклонности. — Я понимаю, и вижу, что вы по-настоящему его любите. Я знаю как сложно любить того, кто не любит тебя. Потому что первая любовь причиняет боль, а безответная разбивает сердце. «Nitinur in vetitum semper, cupimusque negate» — Мы всегда стремимся к запретному и желаем недозволенного? Вы знаете латынь? — Немного. Изучала в медицинском. А потом устроилась работать в клинику, где она, к сожалению, там не понадобилась. — Доктор Мартин, вы всегда хотели работать психотерапевтом? И как это? Ну, работать на «нормальной» работе? — Лилит, если бы вы знали, как сложно работать психологом, а психотерапевтом — тем более. Большинство моих клиентов - женщины. Мне приходиться постоянно выслушивать их семейные невзгоды, и не ощущать себя в их рядах. В рядах женщин, терпящих измены, недостаток секса или денег, навязывание чужих взглядов или тирании. Потому что я счастлива со своим мужчиной. А вы, всегда хотели стать матерью? — Я мечтала, что хоть для кого-нибудь стану важна. Вы сказали «мужчина»? То есть, вы сейчас про Аменадиила? — Да, про него. Нам хорошо вдвоëм. После рождения Чарли он стал больше внимания уделять семье. Он — хороший отец. Но сейчас не об этом. Лилит, послушайте меня, я вижу как вы страдаете, поговорите с Люцифером или это сделаю я. — Уже слишком поздно, Линда, слишком поздно...***
The turnaround — Part of Gemini — Линда, скажите, вы боитесь меня? — решив немного отойти от темы, спросила демоница, резко поставив чашку с чаем на стол. — Я? Нет. Зачем мне вас бояться? — с легким недоумением в голосе поинтересовалась у неë психотерапевт, рассматривая женщину вновь, чтобы найти в ней то, хоть частичку того, что могло бы еë напугать. — Вы ведь не видели меня... «В живую» — Тогда, откройтесь мне. — Вы действительно этого хотите, доктор Мартин? По словам Люцифера, когда он так сделал, это закончилось не очень хорошо, — хитро ухмыльнулась, демоница, не отрывая своих пристальных глаз от блондинки. Та утвердительно кивнула, не сводя с женщины ещë более вожделенного взгляда, полного неподдельного интереса. Это была финальная точка, потому что после этого время во всей вилле, остановилось, хотя Аменадиила рядом не было. Реальность вокруг как будто перестала существовать, размывая свои границы и очертания предметов, где-то глубоко в подсознании... Лилит сбросила с себя шелковый халат, оставшись полностью нагой перед психотерапевтом, ничуть еë не смущаясь. Еë руки начали блуждать по всему своему телу, поглаживая молочную кожу, оставляя после себя прозрачную чешую, с золотым отблеском, слегка мерцающим в свете гостиной люстры. Стоило ей только моргнуть, как на Линду уже смотрели совсем другие глаза. Зрачки сузились, почти растворяясь в кристально омутах, теперь они выглядели темнее, гораздо темнее и были похожи на глубокое синее море. Слегка приоткрытый рот напоминал больше хищный оскал, чем улыбку. Лилит обнажила сначала острые белоснежные зубы, а затем и выпустила на волю длинный язык, в миг разделившийся надвое. Всë это «перевоплощение» доктору показалось лëгким гипнозом с самого начала, и напомнило охоту королевской кобры, вводящую в транс своих жертв. Линда не могла совладать с собой, а только завороженно глядела, чем безумно сильно наслаждалась демоница, видя еë восхищение. Перед ней возник истинный облик женщины, которая имея красивые и изящные черты лица и тела, нежную и светлую кожу, длинные, шелковистые, мягкие волосы, обладала внешностью настоящей богини, несмотря на весь этот устрашающий образ медузы Горгоны. — А теперь? — Вы... Вы...Невероятны...— очаровано, на одном дыхание произнесла психотерапевт, рассматривая змею. Если бы не её общение с небожителями, а именно «дьявольское» лицо Люцифера, крылья Аменадиила, и их общий сын, она бы испугалась, настолько сильно, что из-за страха не могла бы говорить. Как впрочем и все, кто видел еë «сущность». Но всë же те, кому повезло лицезреть эту «пугающую» в миг красоту, больше никогда не смогли еë забыть. — Я даже лучше, моя дорогая, даже лучше...
