Огонь что, пожирает, но не причиняет боль. Том 1.

Ветер, мягкий и тихий, становится холодно, хотя куда холоднее? Без Кёджуро всегда становилось холодно, но сейчас это походило на зимнюю стужу. Ветер колыхал слегка посветлевшие волосы девушки, она стала более седой; если раньше её волосы были цвета пепла, то сейчас было отчётливо видна проседь – не очень частая, но и не редкая. Силена давно обрезала их, и сейчас было каре, заместо каскада средней длины. Посмотрев на её лицо, можно увидеть жуткие синяки, бледную кожу и опущенные веки, а глаза смотрели куда-то; куда-то в пустоту, но через мгновение они распахнулись, через ещё мгновение из них потекли слёзы. Силена приложила руки к, несильно, даже незаметно выпирающему животу, и тут же почувствовала что что-то шевелиться. По щекам начали рекой течь слёзы, а улыбка была пусть и грустной, но счастливой. Но нужно удостовериться. Цубаратси со всех ног бежала к Шинобу, запинаясь и пару раз падая, но её это не останавливает – она бежит дальше, чтобы удостовериться, что это не плод её фантазии, а настоящий ребёнок. — Кочо! Резко открывая дверь, Силена ворвалась в помещение с криком и с сияющими глазами. Объяснила ситуацию, и Шинобу тут же провела проверку – результат удивил обеих. — ты беременна… После этих слов Цубаратси медленно прикрыла рот рукой, чувствуя еле уловимое движение в себе. — …Силена, ты уверена, что хочешь оставить этого ребёнка? Беспокоясь, спросила Кочо, зная что этот ребёнок будет вечным напоминанием о Кёджуро. Силена резко посмотрела на неё пронзительным, жутким, пугающим взглядом, в котором читалась ярая ненависть к этим словам. — ты посмела спросить меня о таком?! Конечно, я оставлю своего ребёнка, тут другому решению быть не место!!! В гневе сказала она, видя как Шинобу испуганно отшатнулась назад; сейчас она выглядит словно демон или разгневанная богиня смерти в, не самой прекрасной, форме. — спасибо за то, что подтвердила мои догадки. Успокоившись, Силена поблагодарила свою знакомую и ушла. Придя в свой дом, она заплакала от счастья и от горя одновременно. От счастья, что у неё появится ребёнок и, тем более, от любимого человека. От горя, что это не даст ей спокойно умереть, и будет напоминанием о любимом. Кое-как успокоившись, Силена села по-турецки и начала думать. Раз этот ребёнок от Кёджуро, то его родные должны знать об этом, с этим легко, а вот что ей делать, пока она беременна и после того как родит? Деньги из воздуха не берут, а сидеть на шее родных Кёджуро просто в край не правильно. Ну ничего, сначало нужно рассказать о прекрасной новости. Придя в дом Ренгоку, Силена нервничала ведь не знала какая будет реакция. «А если Шинджуро попробует забрать ребёнка или начнётся скандал? Что же делать? Мне страшно от неизвестности.» Зайдя в комнату старшего Ренгоку, она присела перед ним и, казалось, что она ни жива, ни мертва. Такая тишина напрягала их обоих, но собравшись с духом, Силена всё-таки сказала. — Шинджуро-сан, вы ведь знаете что… у меня с Кёджуро был роман? — да, знаю, и что с этого? — …дело в том... в том, что я беременна. Тяжело вздохнув, девушка всё-таки сказала это, и стала ждать реакции со стороны старшего. Брови Шинджуро плавно поднялись вверх, а глаза распахнулись, но через несколько секунду эта реакция сменилась на усталую улыбку и закрытые глаза. — я подумала, что вы обязаны знать об этом. — правильно подумала. Останешься в этом доме, теперь он и твой тоже. — что? — когда Кёджуро пометил тебя в первый раз, он сразу сделал тебя своей женой, а второй раз был неким закреплением отношений, делая ваш брак официальным. — и именно поэтому я пахла им? — именно. Некоторые эсенсы (люди имеющие сущность) могли специально претендовать на право владения тобой, пока у тебя был запах Кёджуро. Знаю, это звучит неочень приятно! Поэтому, ему пришлось всё время находиться рядом с тобой. — я не понимаю. Зачем этим самым эсенсам нужно было претендовать на право владения мною. — просто запах, который получает девушка от своего эсенса резкий, и поэтому многих сильных эсенсов это подталкивает на соперничество. — это вызывает у них чувство азарта что ли? — у большинства, да. — (눈︵눈) серьёзно? — ладно, мы отошли от сути нашего разговора. Ты останешься в этом доме и точка, как жена Кёджуро и, тем более, носящая ребенка от него. — но... — никаких «но»! Ты теперь часть семьи и носишь фамилию Ренгоку, так что, по праву это и твой дом тоже. У Силены не было что сказать – Шинджуро прав, и раз она является женой Кёджуро, то это теперь её дом и семья. «…жена Кёджуро…» Это звучит очень тепло, но всё-таки горько, ведь он мёртв. «Хех, успела стать и женой, и матерью, и…вдовой. Эх, ладно, нужно двигаться дальше, ведь у меня, как всегда, осталась веская причина жить.» И с такими мыслями Силена и Сенджуро отправились к ней, забрать самые важные вещи. В комнате Кёджуро просторно, но для, уже Ренгоку, она кажется пустой и холодной, мрачной. Вздохнув, девушка разложила свои вещи, которых было совсем немного. Переодевшись из формы истребителя, которая уже, навряд ли, ей когда-нибудь понадобится, Силена надела тёмно-зелёное кимоно, с чёрными языками пламени у подола. Силена помнила, как Кёджуро подарил это кимоно ей, словно это было только вчера. Подол кимоно был немного широкий, сама же одежда сидела легко, не стесняя движений, рукава широкие, и тоже с чёрными языками пламени. Пояс был чёрным, с красной верёвочкой. Эх, он знал что ей нравилось. Раньше, она редко носила кимоно, но сейчас Силену потянуло на эту вещь. — Кёджуро. Вздохнув, Ренгоку дотронулась до живота и грустно улыбнулась. «Интересно, ты будешь похож на отца или на меня? Ну, родишься – посмотрим, хотя это и неважно, я буду любить тебя любого.» И на таких мыслях, Силена почувствовала шевеление. О, как она ждёт появления этого малыша, этого солнышка. Дел не было, потому Силена решила прогуляться, развеяться, так сказать. Солнце уже садилось, и поэтому улицы, с деревьями и облаками – окрасились в золотисто-оранжевый цвет, ветерок легонько, успокаивающе обдувал лицо девушки, что наслаждалась этим вечером. — так спокойно, вот бы ты здесь был. Вспоминая её с Кёджуро прогулки, по щеке потекла слезинка, которую тут же вытирают рукавом. Хватит плакать, ей нужно взять себя в руки. — кого я вижу?! Блестяще приветствую! Появившийся, из ниоткуда, Узуй, немного напугал девушку, из-за чего та вздрогнула. — Узуй, твою девизию! Какого хрена ты меня пугаешь?! — упс, прости, ты как? Подойдя ближе, спросил Тенген, помня, как Силена лежала в лазарете ни живой, ни мёртвой. На такую заботу, Ренгоку лишь улыбнулась, тихо хихикая. — всё хорошо, Узуй, правда. Как там твои жёны, всё хорошо? — как обычно. Ты не против, если я составлю тебе компанию? — не против. Они шли спокойно, разговаривая о разном. Сидя под, почти отцветшей, сакурой, Силена решила рассказать ему, рассказать о своей боли. — знаешь, а ведь я так и не сказала ему… что люблю его. Я думала, что это временно, но сейчас я понимаю, что это не влюблённость. Я не успела сказать ему. — тише, Силена, тише. Не надо заставлять себя, тем более, грусть тебе совсем не идёт, лучше улыбнись. — как мне тут улыбаться, когда по сердцу когтями скребут, скажи? На это Тенген лишь тяжело вздохнул, и молча обнял её. Нет, больше он не будет лезть к ней с предложением руки и сердца, она ясно дала понять, что он для неё просто друг, и не больше. Проводя Силену до дома, Тенген, напоследок, обнял её и, попрощавшись, исчез. На входе в дом её встретил Сенджуро, было видно, что он сильно грустит, но пытается быть сильным. Подойдя ближе к мальчику, Силена крепко обняла его, поглаживая по голове, словно мать. — Кёджуро не умер, я чувствую это. Эти слова звучали серьёзно и с большой надеждой на то, что это правда. От таких слов по спине пробежался холодок, но после, внутри загорелось маленькое пламя надежды. — я очень на это надеюсь, милый мой. Поцеловав его в лоб, сказала Силена, и обняла чуть сильнее. Ночь холодная, очень, в комнате тихо, и только тихие вздохи с всхлипами разрывают эту гробовую тишину. Силене снова снился кошмар, Кёджуро снова умирал на её глазах, а она, ровным счётом, ничего не может сделать. Сёдзи, что ведут из комнаты на улицу, тихо открываются, лунный свет отбрасывает тень пришедшего на девушку. Тихие, спокойные шаги, с тихим клацаньем когтей на ногах, разносятся по тёмной комнате. Немного горячая, когтистая рука дотронулась до щеки девушки, проводя по ней костяшками пальцев. Эта же рука убирает выбившиеся, почти седые, пряди, и от этого девушка морщится. — Силена. Послышался монотонный, спокойный мужской голос. Не сразу, но Силена открыла свои глаза, и, сонно посмотрев на обладателя голоса, её зрачки сузились. Силена медленно, не отводя взгляд и не моргая, приняла положение сидя, пытаясь понять – сон это или реальность? Массивная фигура при свете луны выглядела нереальной; миражом. И всё же, не веря, Силена дрожащей рукой дотрагивается до бледной кожи. Это реально. Тёплый и живой. Когтистая рука ложится на небольшую, по сравнению с его, руку, и, прижимаясь лицом к ладони, он блаженно потёрся о неё щекой, легко целуя и снова прижимаясь щекой. — К-Кёджуро. — я вернулся, любимая. Блаженно сказал Ренгоку, целуя запястье девушки, чувствуя, как кровь течёт по венам и как участился пульс. — Кёджуро. Всхлипывая, прошептала она, и резко обняла своего мужа. Кёджуро нежно обнял и уткнулся в её шею, сминая в своих руках спальную юкату. Такой родной запах, он больше месяца ни видел, ни слышал, ни чувствовал свою возлюбленную. — прости меня, прости. Шептала она, в то время, как по её щекам текли крупные, горячие слёзы. — тише, всё хорошо любимая. — …Кёджуро. Как-то резко изменившись в голосе, Силена почувствовала, что у Ренгоку на руках когти. Отстранившись, она заглянула вновь в его глаза и ужаснулась. Он стал демоном. Один глаз был как обычный, только с вертикальным зрачком, а вот у второго, который ранили в бою, белок почернел, а радужка стала чисто янтарного цвета с вертикальным зрачком. Волосы стали длиннее и гуще, белая юката открывала вид на грудь, и ту зону, в которую его ранили. Там, где должна была быть дыра, была татуировка в виде огненной сферы. Длинный, огненный плащ; широкие, чёрные штаны от формы истребителей. Всё изменилось, кроме тепла и родного взгляда. — что они с тобой сделали? — я расскажу тебе, но для начала попытайся объяснить мне, пожалуйста... Остановившись на этих словах, он повалил её на пол, угрожающе сверкнул глазами и тут, резко, его кулак бьёт о пол рядом с головой Силены, пугая ту. — почему от тебя пахнет Тенгеном? — Кёджуро, я... — не успели толком меня похоронить, как ты с другими крутиться стала, и как мне это понимать, а? Теперь, Кёджуро реально был похож на зверя. Глаза, в которых горело пламя гнева, утробное рычание, вздыбившиеся волосы, словно шерсть, и скрежет обнажённых клыков с когтями возле головы. Силену это сейчас пугало похлеще его смерти, но злость с обидой от его слов была сильнее, а потому, она не выдержала и чуть громко сказала. — не была я с другими мужчинами! Я пыталась забыть тебя, забыть эту боль, но всякий раз, как только я задумывалась о том, чтобы быть с другим, меня выворачивало на изнанку! А Тенгеном от меня пахнет потому, что я рассказала ему всю свою боль, что держала всё это время, а он просто обнял меня, пытаясь утешить! На этих словах, из глаз градом полились слёзы; Силена снова зарыдала, прикрывая рот рукой и закрывая глаза от жгучих слёз. Её резко прижимают к горячей груди и крепко обнимают, гладят по спине и голове, пытаясь утешить. Кёджуро уже хотел что-то сказать, но Силена начала первой. — я ночами не могла спать, рыдала так сильно, что всё тело ломило от адской боли. Я жить не хотела, я уже почти решилась, но не смогла, из-за нашего ребёнка. На этих словах Кёджуро замер, он не ослышался? Их ребёнок? Он медленно посмотрел на заплаканное лицо Силены и начал вытирать её слёзы, пытаясь не поцарапать когтями. — тише-тише, всё хорошо. Прости меня, вспылил на ровном месте, прости меня, любимая. Целуя в губы, шептал он. Когда же Силена успокоилась, он спросил её. — я ведь не ослышался? Ты сказала: «наш ребенок»? — да, наш ребенок. И после этих слов, девушка кладёт его когтистую руку себе на живот, и Кёджуро еле как, но смог почувствовать шивеление. От этого, сердце словно сжало, а потом мягко отпустило; по телу прошлось мягкое тепло. Он счастлив, как никогда. Зарывшись носом в короткие волосы любимой, он вдохнул аромат пионов, по которому он так скучал. Через какое-то время, он начал свой рассказ. ~больше месяца назад~

***

Крепость бесконечности. Четыре высшие луны ожидающе смотрели на новообращённого. Не открывая глаз, он медленно встал, и немного покачивался со спокойным лицом, словно он спал. — хм? Здесь что-то не так, обычно у новообращённых другая реакция. Как-то подозрительно сказал Аказа, видя, что что-то здесь нечисто. — ой, да ладно тебе, Аказа, ты лучше посмотри, какая шевелюра у него появилась! Игриво сказал Доума, подходя ближе к Кёджуро, но тут же отпрыгивая, впринципе, как и остальные, ведь Ренгоку резко распахнул свои глаза и, разодрав себе грудь когтями, использовал магию крови, что только подтверждало, что Кёджуро, как был удивительно сильным, так таковым и остался. Всё, в радиусе восьми метров, было мгновенно охвачено огнём, и Накиме пришлось использовать свою магию крови, переместив, а точнее выбросив Ренгоку из крепости, оставив его посередине леса. — поразительно. Обескураженно сказал Аказа, осознавая то, что новообращённый смог использовать магию крови, сразу после пробуждения. В лесу разгорелся пожар, который тут же тушил ливень; именно ливень, а не дождь. Кёджуро упирался когтистыми руками о землю и кричал от боли. Боли, которую приносила кровь Кибуцудзи. Его превращение ещё не окончилось, нужно найти укрытие, чтобы переждать, ведь неизвестно, сколько это займёт времени, вдруг, до самого рассвета. Но его раздумья прервал внезапный голод – зверский голод. В голове стало пусто, а из рта потекла слюна. Желудок скручивало в тугой узел, из-за чего чувствовалась тянущая, немного жгучая боль. Кёджуро потерял голову, он стал искать человеческую плоть, но когда увидел девушку с парнем – не смог напасть на них. Воспоминания о Силене, подобно цунами, накрыли его с головой, а после – слова покойной матушки. — Кёджуро, сынок, ты должен вернуться к ней. Не делай этого, если ты это сделаешь, то потеряешь себя, очнись! И на этом моменте, он просыпается в одних обгоревших лохмотьях, в пещере. — где я? Что за?! Видя когти, Кёджуро подполз к луже, в которую капала вода, с потолка пещеры. Там, он увидел свои демонические глаза и клыки. Господи, что ему теперь делать? От этого, мужчина тяжело сел, и снова посмотрел на свои руки – они не были в крови, это значило, что он, возможно, ещё не вкусил человеческой крови и плоти. На улице было утро и свет, исходящий с конца туннеля, (Автор: я вижу свет в конце туннеля!) неприятно раздражал глаза, из-за чего Ренгоку пришлось уйти в глубь пещеры, и дождаться темноты. Когда же ночь окутала это место, Кёджуро незамедлительно пошёл искать одежду, ибо ходить в этом может только одичавший, ну или совсем отбитый. Найдя дом швеи, он тихо зашел в него и, найдя всё необходимое, надел; из формы уцелели лишь широкие штаны, но и они были немного порваны, потому, мужчина позаимствовал иголку и нитки. Шить его матушка научила, говоря, что, однажды, это ему пригодится в жизни. Накинув плащ, Кёджуро двинулся в путь, при этом, сумев принять более человеческий вид. И, за это недолгое путешествие, он узнал, что со дня его превращения прошло больше месяца. Из-за этого, он сильно испугался, помня реакцию любимой на его смертельное ранение. Стоп. А жива ли она вообще?! А вот сейчас столпу пламени стало поистине страшно, он ведь не знает как закончился бой Силены и Аказы. Чёрт, а если он её ранил или, ещё хуже, убил?! И с этими мыслями, Ренгоку рванул со всех ног к ней домой, но дом уже был пустой, ни девушки, ни вещей – только аромат пионов, её аромат. Именно по этому запаху Кёджуро пошел искать свою возлюбленную, и нашел. Он был немного удивлён тому, что Силена была в его доме, но после, Кёджуро улыбнулся, от ощущения тепла в груди. Подойдя к своей комнате с улицы, откуда он чувствовал запах Силены, Ренгоку услышал тихие всхлипы и вздохи. Тихо открыв сёдзи, мужчина замер; перед ним лежала его любимая, такая красивая, что даже двигаться дальше было страшно. Вдруг, это галлюцинации? Но, переборов это, Кёджуро тихо подошёл к футону, и присел рядом, разглядывая изменения во внешности. Волосы стали короткими и более седыми, под глазами синяки, щёки немного впали, что означало, что она потеряла вес. Дотронувшись до её лица, Кёджуро нежно улыбнулся – тёплая и нежная; как же он скучал по этой коже, по этому лицу, по этому теплу, по всему он успел соскучиться. А дальше вы и сами знаете.

***

Силена слушала внимательно, впитывая в себя информацию, словно губка. Она не могла поверить собственным ушам, что Кёджуро смог выжить, не потерять свою человечность и вернуться к ней, не потеряв свои воспоминания. — Кёджуро, прости меня. Обнимая за шею, шептала она. Кёджуро обнял Силену своими сильными руками, продолжая вдыхать аромат пионов. — за что ты просишь прощения? — за то, что не успела сказать. — м? Что сказать? На этот вопрос он получил неожиданный поцелуй, глубокий и желанный, со всей любовью. На такой поцелуй невозможно не ответить, и потому, мужчина начал терзать губы Силены своим пылким, нетерпеливым и страстным поцелуем. Отстранившись, девушка смотрела в демонические глаза, и сказала заветные слова прямо в губы. — что люблю тебя. Я люблю тебя, Кёджуро. О, как долго он желал услышать эти слова. Теперь у него есть всё, о чём он мечтал. Любимая жена, скоро и ребёнок появится, родной дом, отец, который наконец взял себя в руки, младший брат, просто счастливая семья. Только вот, что ему делать с ним самим, он ведь теперь демон. А вдруг они навредят его семье, хотя, это навряд ли случится, но всё же. Или они потребуют его казни? Тогда Силена снова будет в трауре, и снова будет горько плакать, а их ребёнок останется без отца. Нет, он не позволит этому случиться, ни за что. Что же их ждёт в будущем? Будет всё хорошо, или же Кёджуро и Силене придётся податься в бега? Что же случиться?